Уборка

Чонин осторожно проходит в комнату к старшим, тихо закрывая за собой дверь. Он понимает, что так стараться не разбудить спящего лидера это странно, ведь за этим он и пришёл в комнату. Но это желание - понаблюдать за спящим хёном, так и заставляет поступать нелогично. Ян подходит к кровати и бесстыдно рассматривает лидера. Чан лежит к нему спиной, голой спиной, обнимая своё одеяло руками и ногами, его как всегда пушистые с утра светлые волосы разбросаны по подушке, а губы слегка приоткрыты. Чонин благодарит всех богов за то, что Чан не имеет такой же привычки как у Минхо-хёна, спать в одном белье. Только от фантазии с лидером в одном белье заставляет младшего раскраснеться до кончиков ушей, а его сердце забиться с утроенной скоростью. Он легонько наклоняется над старшим, чтобы получше рассмотреть его лицо. Но тут же жалеет об этом действии, видя, как Крис медленно открывает глаза, при этом причмокивая губами. Это очень пугает и смущает Чонина, что он резко отскакивает назад от кровати, но запутывается в ногах и с грохотом падает на свою пятую точку. Чан от этого шума резко подрывается и смотрит в сторону младшего. - Нини, - его голос низкий и хриплый после сна, но именно этот голос возбуждает Яна сильнее всего, - что ты тут делаешь? Ты в порядке? Сильно ушибся? Чан подрывается с кровати и помогает Чонину встать. - Ай-яй-яй… - Стонет Ян, потирая свой зад. – Спасибо, хён. Я хотел тебя разбудить, потому что уже обед, а мы с Феликсом сегодня генералим. И ты единственный, кто ещё не встал и не принял душ. Чонин старался не смотреть на старшего, ведь глаза так и падали на это подтянутое тело, на эти манящие 6 кубиков, на эту крепкую грудь, к которой так и хотелось прижаться. - Душ? А при чём тут душ? – Спросонья до Бана не сразу всё доходило. - Ох… - Ян вспыхнул по новой, что не укрылось от старшего. – Ам.. ну… я хотел вымыть кабину, но все труды насмарку будут, если после не дать ей обсохнуть. А ты вчера не принимал душ после тренировки и сразу завалился спать. И… вот… как-то так. Чан видел всё это смущение, и как младший теребил в руках края своей футболки, и как он метал свой взгляд на тело блондина. Тут в голове старшего что-то щелкнуло, ведь давно пора было сдвигать эти непонятные отношения с мертвой точки. Лидер знает, что он хочет, а если он хочет, то он постарается и это получит. - Ну что ж, душ так душ. Пошли. – Бан хватает младшего под руку, перекидывает его себе на плечо, перехватывая поудобнее, и, совсем не слыша его возмущения, просто несёт его в сторону ванной комнаты. Чонин вертелся, хныкал, извивался, как мог, прося опустить его вниз, но после небольшого хлопка по бедру он просто повис на старшем. Смущение, недоумение, предвкушение – все эти чувства сейчас смешались в младшем и непонятно, что из всего этого компота вызывало большее негодование. Дойдя до ванны, Крис закрыл дверь, не забыв повернуть щеколду, усадил ничего не понимающего младшего на крышку стиральной машины и тут же стянул с него футболку. - Это нам пока не понадобится. И это тоже. – Старший тянется к спортивкам брюнета, но тут Ян приходит в себя и резко хватает за руки, что уже начали спускать нижнюю часть одежды. - Хён, что ты творишь! - Как что? Хочу принять душ! Но одному скучно. – Так просто без капли стеснения проговаривает блондин, да ещё так улыбается, что хочешь, не хочешь, а засмотришься на эти губы. – Ну же, Нини, составь компанию своему хёну. Бан приблизился вплотную, нашёптывая последнее предложение прямо в чувствительное ушко младшего, а потом коснулся его языком, обводя им по раковине, и оставил легкий поцелуй прямо за ухом. - Хё-он… - Заикаясь, произнёс Чонин, судорожно выдыхая от нахлынувшего возбуждения, и, не сдерживаясь, впивается в губы лидера. И чёрт бы побрал этого старшего, потому что Чонину неплохо так сносит крышу от этого поцелуя. Сначала поцелуй был мягким, нежным и сладким как сахарная вата, но потом Чану надоело играться, и он решил показать всю свою серьёзность младшему. Он задолбался проявлять только нежность, чуткость, уступчивость по отношению к его Нини. Они встречаются уже больше года, а всё что он получил за это время - взаимную дрочку под одеялом и мучительно долгие без намека на продолжения объятия и поцелуи ночью перед телевизором. А Бан хочет. Очень хочет. Он уже многое делал, чтобы привлечь своего малыша. Надевал сексуально обтягивающую одежду, вообще не надевал её. Нашёптывал тому пошлости, делая не совсем двусмысленные намёки, и говорил прямо без каких-либо намёков. Но всякому терпению приходит конец. И этот конец для старшего настал сейчас. Поэтому он не оставляет без внимания ни единого участка тела его лисёнка. Поцелуй переходит от простых покусываний в открытое военное действие. Чужой язык врывается в горячий ротик младшего, встречаясь с таким же мокрым и горячим язычком. Старший играет, заставляет хотеть его, желать, нуждаться в нём как в воздухе. Он совсем чуть-чуть отстраняется, напоследок лизнуть верхнюю губу Чонина кончиком, играючи словно кот, чтобы рассмотреть лицо напротив. И ему определенно нравится такой вид. Лицо его малыша раскраснелось, ротик слегка приоткрыт, и язычок слегка высунут в попытке вдохнуть набрать как можно больше живительного кислорода. И сейчас он похож больше на маленького щеночка, которого хочется затискать. Но теперь лидеру этого мало, поэтому он снова притягивает к себе брюнета, зарываясь одной рукой в волосы на затылке, а другой проникая под спортивные штаны младшего, начинает оглаживать нежные половинки. Первый стон срывается с искусанных и влажных губ Яна. И вот он спусковой крючок стартового пистолета. Чан, больше не церемонясь, стягивает штаны с себя и младшего, подхватывает его под бёдра, заставляя обвить свой торс ногами, и входит в кабинку, прижимая к стенке своего лисёнка, и вновь возвращаясь к любимым губам. Чонина всего начинает трясти от этого контраста горячего тела любимого и холодного кафеля кабинки, но всё это растворяется, когда он чувствует, как теплые капли начинают стекать с хёна на него, забирая с собой весь холод. Отныне между ними только жар, тепло, страсть и их любовь. Чан мелкими поцелуями начинает спускаться от губ младшего, по подбородку, обходя выступающий кадык, останавливаясь на вздутой венке шеи, к столь желанным ключицам. Он любит, очень любит своего малыша, настолько сильно, что просто не видит никого больше, если его любимый в поле зрения. Он никогда не навредит своему лисёнку и уничтожит любого, кто посмеет притронуться, расстроить, задеть его малыша. Но сейчас Бан готов убить самого себя потому, что сил держаться больше нет. Последние заслонки терпения пали, рубеж открыт, и здравый рассудок машет белым платочком, объявляя о своей полной капитуляции. - Малыш, пожалуйста, прости меня. Но я очень тебя хочу. – Чан дышит тяжело, загнанно, разрываясь на тысячи частиц. – Прошу если ты не хочешь, врежь мне сейчас, оттолкни, дай пощёчину. Потому что дальше я не смогу остановиться. Я тебя очень люблю малыш, но не смогу… - Чан прижался к плечу Чонина, ожидая вердикта. - Хён, - тихо, словно через толщу воды слышится, - действуй… И блондин действует. Он опускает ноги младшего на пол, разворачивая его к себе спиной. И прижимается к нему настолько близко, крепко сжимая бока, и нежно целуя за ухом. - Я люблю тебя, малыш… - Последнее, что слышит брюнет, прежде чем чувствует, чужую руку, что резко проходит по всему стволу, что уже давно ждал хоть каких-то действий, и палец другой руки, что сначала немного оглаживало кожу у входа, а потом проникло в нутро, оглаживая уже нежные стеночки внутри. И всё это было так странно и в новинку для младшего, что он даже не понимал, что сейчас чувствует. Старший не мог долго терпеть, поэтому сразу добавил второй палец, он знал, что будет как минимум неприятно и больно, но так же знал, чем быстрее он начнёт, тем быстрее эта боль превратится в удовольствие. Проникая уже тремя пальцами и растягивая такие податливые стеночки, Чан выцеловывал плечи, спину, шею, успокаивая и нашёптывая самые приятные, пошлые мысли, которые были у него в голове со дня знакомства с этим милым и невинным чудом. Он чувствовал, как Ян всё больше расслабляется под его руками, немного дрожа, но уже от удовольствия. Младшему было в кайф слушать всё это. Чарующий голос старшего был лучше любого афродизиака и обезболивающего в одном флаконе. - Ахх, хён, да… Мхм… - Только и вырывалось из него, мыслительный процесс давно был сосредоточен только на голосе и руках старшего, что так бережно и нежно растягивали его и держали крепко в объятиях. Вынимая пальцы, Чану понравился этот стон разочарования, поэтому, немедля, он приставил ко входу свой изнывающий от возбуждения член и, развернув одной рукой лицо его малыша к себе, втянул его в новый пылкий, безумный поцелуй, и, когда он слегка прикусил нижнюю губу Яна, медленно вошёл на всю длину в младшего, после останавливаясь, дабы дать привыкнуть к ощущениям. Каким-то чудом ему сразу же удалось задеть напряженный комочек нервов внутри, да так что боль младшего сразу сменилась стойким и крепким возбуждением. От того Чонин отстранился от старшего и громко и развязно простонав, обхватил старшего за шею, сзади, стараясь приблизить их тела ещё больше, чтобы слиться в единое целое и не расставаться больше никогда. - Хён, ещё… Прошу… - Чонин уже готов был кончить, но не так быстро. - Прости малыш, но в первый раз мы кончим вместе. – Нежный чмок в шею, затем легкий укус в плечо, и на основании члена брюнета кольцом останавливается и сжимается рука старшего. Лидер решил продолжить так же, как и начал, резко входил и выходил, всё чаще проезжаясь по простате макнэ. Но Бану мало, ему теперь всегда будет мало. Его свободная рука, проходилась везде, сжимая, щипая, оглаживая, горошинки сосков были так же атакованы, слегка сжимая и разжимая их, Чан перекатывал их между пальцами. Всё что сейчас чувствовал Ян это удовольствие и желание кончить. Стоны, что срывались с его губ - это всё, что хотел слышать старший до конца своей жизни. Но, как уже было сказано, всему есть конец. Едва почувствовав скорую разрядку, блондин стал двигать по возбуждению младшего в такт своим толчкам, так же остервенело и неистово, доводя их обоих до полного изнеможения. Как Чан и хотел, они кончили вместе. Чонин с пошлым стоном прямо в руку лидеру, ну а старший, не успевая выйти из этого упругого и сжавшегося плена, кончил прямо в младшего. Они ещё пару минут простояли так в душе, переводя дыхание пока старший нежно обмывал тело любимого. Ноги Чонина дрожали, так и норовя разъехаться и позволить их хозяину снова встретиться пятой точкой с полом, благо крепкие руки лидера плотно прижимали его к себе. Чан развернул своего малыша к себе лицом и, ещё раз нежно поцеловав в раскрасневшиеся губы, поднял его на руки, чтобы выйти и укутать в полотенце, а после унести его в комнатку на кровать, где была бы возможность спокойно прижимать это чудо к себе, тихо вымаливая прощения. И уже на выходе из ванной старший слышит бормотание его лисёнка на ухо: - Уборку за меня сам закончишь. – А после лишь тихое мирное сопение.