Заметки на коленке

— Кирыч, на тебе портативную тигру! Из сумки вылетела огненно полосатая молния, словно искра из костра, и запрыгала по белому снегу. Взъерошенная бенгальская кошка была молодой и очень недовольной. Нашипев на изумлённого пса, который на пожар всегда реагировал громким лаем, кошка взлетела на сарайчик. Браун застыл столбиком. Такую белку он ещё не видел, не гонял, но тигровый узор на шкурке настораживал. — И если что — символ года! — Марк рассмеялся, закидывая сумку в багажник. — Она ж охренеть, сколько стоит, — пробормотал Егерь, подзывая пса. — Нервы дороже. Жена выпендрилась, купила. Родословная королевская, а эта зараза злая как тысяча чертей. Дикарка! В тайге ей самое место. Я в своём доме устал ходить с кастрюлей на голове и спать по лёжке смирно. Верунька рыдала, но мне мужская честь дороже. — Хм, Марк, а чем её кормить? — Гречкой! Может, придури поубавится. Пока мужики жарили шашлыки и разговаривали, Браун патрулировал территорию вокруг дровяного сарайчика. Огонёк уже не шипел, а просто обжигал презрительным светло-зелёным взглядом. Потом псу бросили пару рёбрышек, и он о гостье на какое-то время париться перестал. — Кир, ты когда в город собираешься? Холода тут такие, что деревья трещат! — Ник спрятал нос поглубже в лыжную маску, потом забавно приподнял край и сунул в рот кусок шашлыка. — А у меня огонь в печи трещит, мерзляка. Тебе всегда холодно! Молоти мясо, согреешься, когда желудок наполнишь. Плюс настоечка! — Кир приподнял палец вверх. — Алхимик ты, Егерь. Настойки твои мёртвого подымут! — посмеялись дружно, вспугнув стайку пичуг. Традиция выбираться к Егерю в заповедник на пятое января была непоколебимой. Кир всегда говорил, что в тайгу Новый год приходит только после Рождества, поэтому можно успеть загадать желания и подумать, чего не успел. Кошка короткими перебежками добралась до зимовья и села на пороге, просясь в тепло дома, зябко переступая с лапы на лапу. Кирилл добил стопочку, выгрузил последнюю партию шашлыков на блюдо и пошёл запускать «подарочек». Кошка милостиво обтёрлась о ногу, но без бархатного мурчания и унижений, тут же улеглась рядом с протопленной печкой и зажмурилась. Кир принёс ей немного наваристой похлёбки, настрогав туда свежего мяска. Тигрица на минималках понюхала, дрогнув усами и лапой, и отвернулась. — Ну, как знаете, дамочка. Креветок нема! Кир вернулся к друзьям. Затемно, когда ввалились в тёплое зимовье, и Егерь стелил гостям, где кто любил, заметили, что кошкина плошка вылизана до блеска, а сама Тигра спит в пледе в кресле-качалке. Кир налил в плошку воды, запустил в дом Брауна, который уже обежал свои владения и лёг последним под дружный сап-храп. Пёс сам был не совсем псом. Волчья кровь добавляла в характер свои оттенки, но этот полосатый самоуверенный комок шерсти вёл себя слишком свободно. Браун даже не шелохнулся, пока кошка ночью облазила всё зимовье, напилась и снова прыгнула в кресло. А вот Киру было не до сна. Звук коготков по полу был непривычным. В заповеднике, где работал егерем Кир, было много краснокнижного зверья. Туда нет-нет да и заглядывали самоуверенные браконьеры. Вот только Браун их за версту чуял, и с Киром такой беспредел не прокатывал. Егерь цену каждой жизни знал. Знал, что нет её. Нет ничего дороже жизни. Утром Тигра прыгнула на окно над лежанкой Кира. Рассветов в тайге не увидишь, пока солнце не поднимется выше, золотя верхушки деревьев. Хвойные растут плотно, словно сплетаются лапами, передают по иголочкам шёпот позднего утра. Для баньки и питьевых запасов решили натаскать три бочки воды. Снег топить, конечно, можно, но речушка с прозрачной сладкой водой всего в километре. Егерь пустил Брауна вперёд разведать, пока выдвигались. Каждому Кир выдал по карабину и по ведру. Разминались уже минут сорок. Около самой речки, частично закованной в лёд, было много округлых валунов. Часть камней красиво обледенело — неосторожно не наступишь. Ник и Марк пару раз навернулись, но чего сердиться на зиму? Браун ощерился и припал на передние лапы. Пёс превращался в грозного волчару по щелчку. Тигр подошёл с подветренной стороны к реке и наткнулся на людей. Марк стоял к зверю ближе всего. Расстояние катастрофически никакое, если бы тигр рванул в лобовую. Браун не ждал команд хозяина. Спасать и защищать, даже зная, как огромные кошки ненавидят их псово-волчью братию. Глухо рыча, Браун перемахнул ледяную гряду валунов. Но гололёд подвёл, поскользнулся, да так неловко, что улетел прямо к тигру. Марк вскинул «мосинку», а пёс, уже вскочив на лапы и чудом избежав удара когтистой лапы, закружил вокруг тигра. — Браушка, осторожнее! — крикнул Егерь, подбираясь сбоку, пальнул в воздух, но зверя, похоже, разъярило всё случившееся. Из куста можжевельника выстрелило рыжим комом. Кошка почти во мгновение ока оказалась между собакой и тигром на большом камне. С абсолютно безумными глазами, где высверкивающий зрачок занял всю радужку, защитница заорала дурным голосом. Потом зашипела, не горбя спину, а наоборот, прижимаясь к валуну с намерением сигануть в атаку. Тигр отдёрнулся: дикая мелочь, похожая на него по окрасу, яростно зафыркала, потом утробно заурчала. Марк даже сморгнуть не успел, кошка шипела так, словно в раскалённое масло плеснули воды: — Пш-ш-ш! У-у-у-у, мря-я-яй-я-я! — мордочка портативного тигра была поистине ликом потревоженного дьявола. Кир выстрелил второй раз, делая шаг к хищнику, коротким свистом веля Брауну отступить. Тигр вздрогнул, смахнул оторопь с топорщащихся усов и красивым прыжком отпрыгнул, уходя в заснеженную таёжную сказку. Марк сгрёб кошку с валуна и сунул за пазуху, её неслабо колотило. — Ну ты и выдала, Каська! Боевой ангел! — прохрипел он осипшим голосом. — Кир, Ник, вы видели? Никто ж не поверит! — Выражаясь шершавым языком кошки, она тебя защищала, Марк. Забирай-ка её назад в город. Распугает мне тут местную фауну! Вот и не верь, что страшнее кошки зверя нет! — Кир вытер со лба крупный пот, потрепал Брауна между острых волчьих ушей. — А мы с тобой как-нибудь по старинке, да, дружище? С тиграми оно поспокойнее, да?