Заметки на коленке

Отвесные острые скалы, словно растущие из моря или недалеко от побережья, местные, не мудрствуя лукаво, так и назвали, как увидели — кéкуры — отвесные скалы. И не надо искать интересный перевод в гугле. Аборигены народ простой — как слышится, так и пишется. По мне дак это столбы или персты, что указывают на небо и призывают уважать морскую стихию. А когда рядом целая оскаленная гряда, и вовсе поверишь в сакральность природной архитектуры. Интересно, для чего природа создаёт такие места? Чтобы зацепить за шлейф время или задержать короткий миг? В море вообще иногда теряешь себя, вытесняешься из собственной головы, чтобы на время раствориться в тёмной воде. Когда сталкиваешься со стихией, превосходящей тебя по возрасту и праву, ты как младенец, которого чьи-то руки должны окунуть в святую купель. Шедевральны и цвета в палитре морской воды, особенно когда царит яркий солнечный день. И сильны потоки энергии. Тебя прошивают ощущения, когда подплываешь к этим величественным столпам… И исколотый тёмный морской гранит вдруг становится бирюзовым. Ощущение, словно застывший под водой великан тянет руку вверх и вот-вот зачерпнёт ладонью твою лодку, как детский кораблик. Ты схлопываешься до размера рачка-чилима и понимаешь, что несоизмеримо мал и незащищëн в этом пространстве. Что камни выросли из моря задолго до тебя, и у них есть цель: испытать поколение людей. Ты силён уже решившись плыть сюда на надувной моторке с мягким дном, вместимостью три человека. Тут особенное течение, всегда предштормовое, а скалы, растущие из воды, словно часовые на страже покоя чаши равновесия. Частые быстрые волны несут тебя легко, словно листик. Могут перевернуть, когда вздумается, лишь под влиянием блажи. Пролив между островами Путятина и Аскольд, где каменная длань благословляет путешественников из воды Японского моря — это отдельная магия. Удивительно, но прежде всего приключения мне передали весть. Ительменский шаман, с которым меня свела судьба, сказал многозначительно, что мне нужно проплыть между пятью пальцами. Гадал бы я долго что к чему, к своему стыду. Да друг внезапно надоумил: — Янек, ты что? Туда, куда мы едем отдыхать, есть такая группа кéкуров. Пять пальцев! Хочешь сплавать? Оформим! — Марк всегда держит слово, особенно, когда я так серьёзен. Когда про меня внезапно вспоминают шаманы с Камчатки, шутить не хочется. Итак, цель была поставлена, и на третий день мини-отпуска мы с пацанами отправились в море. Чтобы совсем ярко представить: три великовозрастных здоровых лося прыгнули в весьма компактную лодку, и Марк решил нас «проветрить», развив скорость аж до тридцатки. Это на машине — черепашья, а в море такое движение медленным не покажется, особенно если поймать хорошую волну и сильный ветер в попутчики. Над водой мы, конечно, не летели, но кайф словили. Сначала красиво обогнули скальную группу камней Унковского. Там нас ждала встреча с тюленями ларгами, обладателями добродушных усатых мордáх. Часть животных грациозно позировала на валунах: прекрасных волооких дам, томно вздыхающих, было видно издалека, а любопытные молодые самцы рванули знакомиться с нами водным путём. Марк под винт лезть не давал, шлëпал веслом по воде — типа пугал. Вот только тюлени стали ещё любопытнее. Пришлось глушить моторку и смотреть на их олимпийское кувыркание в паре метров от лодки. Два разыгравшихся ларги поднырнули под нас, задевая дно моторки. Солнце стремилось в зенит. А волны вокруг архипелага Унковского начали образовывать странные завихрения, даже воронки. Вид и настораживал, и завораживал. Марк решил двигать от этих водоворотов от греха, тем более нам нужны были Пять Пальцев, а не омут морских сирен. Приметные скалы ранили уже издалека. Показалось, что Бог строил причал. Вбил пять столбов, а шаловливые тюлени постоянно мешали и сбрасывали брёвна в море. Проплыли мы мимо кекуров близко, насколько позволили опасные подводные камни и шкиперское мастерство Марка. Вот тут меня и посетило странное чувство. Я стал нитью и потянулся сознанием, огибая каждый палец. Ники аж вцепился сзади в мой спасательный жилет, испугавшись, что меня затянет в море. Но потом всех отпустило. Марк, заглушив мотор, дал послушать каменные разговоры в гряде скал. И верилось, что это не просто шуршание ветра в расщелинах, а древний заговор между небом и морем. Здесь действительно, пришвартовав летучий корабль, набирается спокойствия и мудрости время. И тихонько щурится на солнце Бог, не замечая истеричного птичьего базара. Друзья дали мне подумать и помедитировать, пока не поднялись волны. Может, это была колыбель ветров — мы уже не рассуждали. Просто пресыщенные впечатлениями от природной архитектуры поплыли на базу отдыха. Шаману я потом весточку передал, на что получил замысловатый и, как всегда, «понятный» ответ: — Дороги, где бы они ни лежали, на земле ли, на воде ли многому учат человека. На земле споткнёшься, землю не ругай! Не она виновата. Иногда должно упасть в одиночку, чтобы потом не уронить себя при всех. Как бы ни была сильна твоя рука, найдётся кулак покрепче. Забудешь про то — нарвëшься на удар. Иногда мне кажется, что старикан говорит не разжимая губ, а голос его просто звучит в голове. А иногда голос похож на шорох в морских скалах. Конечно, можно было и не придавать значения словам древнего камчадала, который что-то там придумал на мой счёт, но энергией я всё же подпитался и продышался до глубины души, а ещё нанизался на особую нить пути, оставив свой след между Пятью Пальцами морского царя.