Опиаты

Тэхен был в больнице месяц. Чонгук часто его навещал, приносил еду и строил из себя примерного мужа. Общался с врачами, но ни разу не говорил с Тэ. Затишье перед бурей. Боль в ногах, висок пульсирует. Тэхен кричит. С осенних деревьев от шума улетают птицы. Хруст. Крик. Ноги моментально синеют, Тэ ползет прочь. Сырая земля забивается в рот и нос. - Шваль. - Чонгук ему обещал сломанные кости. Он всегда держит обещание. - Я заебался притворяться, что это все нападение. Ты, мразота, посмел убить моего ребенка. Ты за это поплатишься, ты никогда не забудешь, что натворил. Каждый день я буду напоминать тебе, пока ты не сойдешь с ума. Омега верит. Ему больно, скулит от боли, а альфа лишь давит на переломы. Прямо на крыльце он сдирает со старшего штаны и, плюнув на ладонь, быстро растер слюну по члену и одним толчком вошел в Тэ, что моментально сжался и заорал от жгучей боли. Омега зубами вцепился в руку Чона, о чем сразу пожалел. Младший не задумываясь, начал избивать парня, прерываясь на трах. Он получал наслаждение от своей власти. Он впервые полюбил, а в ответ получил смерть своего ребенка. Он будет мстить, пока Тэхен не сломается. У старшего все еще слабость с больницы, нестерпимая боль в ногах, во всем теле. Он почти сразу отключается, а альфа моментально возвращает его в сознание. То, что перенес Тэ в тот день, похоже на Ад. Чонгук перешел все границы. Он душил омегу, за каждое сопротивление ломал пальцы на руках, таскал за волосы по всему дому. По бедрам Тэхена стекала кровь, ему было очень больно, он хотел умереть. В руках Чона он увидел шприц. Тот выглядел безумцем, он смеялся над беззащитным омегой, ему нравилось видеть тело старшего в синяках, с переломами. Он не сбежит от него, в этот раз он точно не сбежит. --------- Тэхен проснулся от воя сирен. У их дома стояла машина скорой помощи и полиция. Чонгук сидел в наручниках, а над омегой кружили врачи. Когда старшего привезли в больницу, с ним часто приходил увидеться медбрат бета. Они почти не разговаривали, только по состоянию Тэ и подобным моментам. Парень не представился, но он часто говорил омеге, что тот может обращаться к нему за помощью. Тэхен тогда был не в том состоянии, да и Чонгук от него не отходил. Но слава Богу, бета не из глупых людей. ОН сам все понял, и, рискуя своей работой, нашел адрес, где проживала парочка, вызвал туда полицию и поехал с бригадой врачей спасать Тэ. Омегу увезли обратно в больницу, а Чонгука забрали в полицию. Тэ предупредили, что к нему приедут взять показания…Ему придется выступать против Чонгука. Тот совершил не одно преступление против старшего, за это грозит огромный срок. Но даже тут Чон в выигрыше. Его признают невменяемым, с его больной головой и сознанием…Альфу засунут в больничку, откуда он сможет найти способ выйти. --------- Месяц для Тэхена пролетел незаметно. Врачи, полиция, журналисты….Все это повторялось изо дня в день. А еще ломка, постоянная ломка. Его организм не мог привыкнуть быть чистым от препаратов, но Тэхен старался держаться. Он не хотел портить свою жизнь наркотиками. Тем более он недавно узнал свой самый страшный приговор – он снова беременный. Для врачей это загадка, как он после прошлого выкидыша в настолько короткие сроки снова смог забеременеть. Тэхен много плакал. Полгода он должен провести в коляске, ему надо лечиться самому и попытаться выносить ребенка. Он не хотел малыша, но сейчас он хотя бы будет в безопасности. Многие люди, что узнали об его истории, вызвались помочь. Кто-то предложил работу из дома, при этом они готовы дать все необходимое оборудование. Фонд защиты омег от домашнего насилия помогли с квартирой. Конечно, это не хоромы, но квартира расположена очень удобно, она маленькая, но омеге и этого хватит. У него были сбережения, да и управляющие предоставили возможность оплатить жилье после первого заработка. Про Чонгука, после дачи показаний, ему было известно, что того увезли в закрытую психиатрическую больницу. За ним будут наблюдать, будут лечить. Есть шанс, что его когда-нибудь выпустят, но этот шанс на столько мал, что его словно и нет вовсе. У Тэхена наконец появилась возможность нормально жить. Он посещал несколько групп, на одной из которых познакомился с молодым парнем. Юнги был не стандартным, как казалось Тэхену, омегой. Весь в наколках, хамоватый. Но Тэхен не судил по внешности. Он знал про Юнги то, что в детстве его семья была частью секты, где детей могли подложить под взрослых мужиков, либо же заставить спать друг с другом. Их постоянно накачивали таблетками, алкоголем. Оттуда он сбежал в свой день рождения. В день шестнадцатилетия омеги проходили обряд, во время которого решалось, либо он должен понести от главы секты, либо он должен пройти гистерэктомию. Юнги сбежал прямо с хирургического стола. Тогда, выбежав на дорогу поселения, где он жил, омега налетел на машину. Ему повезло, что водитель ехал медленно, и удар был не сильным. Тот мужчина отвез парня в город и передал врачам. Хосок, лечащий врач Юнги, сделал все возможное, чтобы сохранить репродуктивные функции младшего. И за время лечения они очень сблизились. Хо понимал, что омега еще маленький, поэтому он только помогал ему финансово, но свою пару альфа признал сразу. В восемнадцать Юнги сам поцеловал Хосока. Тот пришел поздравить младшего, но был пойман в крепкую хватку, сразу натыкаясь на мягкие губы омеги. Старший не стал торопиться, хоть он и желал этого мальчишку долгое время. Но он сделал серьезное предложение – предложил Юну переехать к нему. Со временем у парня все наладилось, он даже открыл при поддержке больницы группу поддержки для омег, которую сам и вел. Хо иногда тоже присутствовал, помогал решить какие-нибудь вопросы. Но детей они так и не смогли сделать. Стоит им дойти до постели, на Юнги накатывает паническая атака. Хосок его не торопит, хоть с момента переезда Юнги к нему прошло уже пять лет. Он понимает и успокаивает младшего. Он успокаивал Юнги, когда тот пришел с очередной сессии и прямо на входе в дом заплакал. Хосок редко видел слезы омеги, но, когда тот рассказал про Тэхена, Хосок сам был в очень смешанных чувствах. Юнги заявил, что хочет всеми силами помочь ему, он хочет стать другом этому парню, поддержкой. Хосок с ним согласился и предложил пригласить Тэ в гости. Спустя неделю, на очередной встрече, Юнги отвел Тэ в сторону и пригласил на ужин. - Ты не волнуйся, мой муж поможет тебе подняться, в доме есть лифт. – Сказал Юнги, зная, как Тэхену бывает сложно попасть домой. В гостях они поближе познакомились, Тэхен рассказал подробности, которые никогда не озвучивал в группе. Он понял, что на самом деле внешний вид и характер у Юнги совершенно разные. Тэ рассказал про беременность, которая на удивление очень легко и хорошо проходила. Его не мучал токсикоз, ребенок развивался как надо. С поддержкой Юнги и Хосока время пошло еще быстрее. К концу беременности Тэхен передвигался с костылями, зато теперь он не зависел от других людей. Был уже восьмой месяц, когда ему предложили съездить навестить Чона. Он часто вспоминал его, но боялся снова встретить. Тэхен осознавал, у него развился стокгольмский синдром. Ему не хватало Чонгука. В особенности, когда их сын начал толкаться. Тэхен мог поделиться радостью только со своими друзьями, но он мечтал, чтоб как у всех. Рядом был любящий муж, с которым можно было бы разделить такие моменты беременности. И вот, он на пороге больницы. Вход только по специальному пропуску, все вещи изъяли. Его вели через всю больницу, откуда-то слышались крики, от куда-то смех. Тэхен впервые испугался за Чонгука. Он вспомнил, как тот был еще совсем маленький, как к нему отнеслись его родители. Он ведь был один со своей болезнью. И, возможно, Тэхен бы мог ему помочь, будь у них еще один шанс. - Тэхен? Альфа сидел на кровати в своей палате. За почти год многое изменилось. Его накачивали психотропными, каждый день с ним занимались специалисты. Были заметны улучшения. Спала завеса безумия…Чон начал осознавать, что он натворил, как он относился к своей паре. Он не отрицал свою вину, хоть и был все это время в состоянии невменяемости. Он знал, что это только его вина, и что на Тэхена он не имеет права обижаться и злиться. И вот сейчас, к нему привели его самую большую любовь и ошибку. Он стоит перед альфой с костылями, с большим животом и слезами на глазах. Они оба виноваты. Каждый по-своему.