Байки из Балаганчика

      Давным-давно, в далекой-далекой Галактике… А нет, это другая история. В общем…       На одной Планете, тихой и серой, в одном ничем не примечательном Городе, на самой окраине, посреди тенистого сада-огорода стоял маленький серый домик.       Домик как домик, но птицы не пели в его саду, редкие прохожие ускоряли шаг, а лихие уличные коты не раскапывали грядки с валерианой и кошачьей мятой посреди этого сада.       Да что коты — солнце стыдливо прикрывалось тучкой, когда ему случалось заглядывать в окна домика.       Но мало ли таких домиков во вселенной…       Стоял себе, никому не мешал этот домик, пока однажды, обычным серым вечером, к нему с трех разных сторон с одинаковой скоростью не подошли трое. Серые бесформенные плащи и мягкие широкополые шляпы делали их силуэты настолько похожими, что даже родная мама не смогла бы различить их. Хотя никакой родной мамы у них, конечно же, не было, да и быть не могло.       Они одновременно поднялись на крыльцо и синхронно вскинули руки с зажатыми в них жетонами. Деревянное крыльцо, застланное последним писком моды в этом сезоне — вязанными из разноцветных тряпочек ковриками, жалобно заскрипело под тяжестью загадочной троицы.       В темных кустах мелькнули быстрые тени, кольцом окружая неказистый домик.       Трое в серых одеждах почти одновременно шагнули в дом.       — Зина Налимова? — поинтересовался высокий мужчина славянской наружности и неопределённого возраста у вышедшей навстречу невысокой женщины в странном наряде монашеских цветов и с лицом унтер-офицера (даже усы были).       Женщина поджала сухие тонкие губы и недовольно буркнула:       — Да, а в чём дело?! И как вы проникли на частную территорию?       Каркающий голос с командными нотками, присущими вахтёрам и старым девам, полностью соответствовал внешности.       Первый из гостей заученным жестом продемонстрировал жетон.       — Экологическая полиция, специальный агент Герман Морозов, — голос был чёток и сух, напоминая машинную речь киборга.       Зина чуть презрительно вскинула брови.       Герман посторонился, пропуская вперёд Второго представителя их троицы.       Из-под полей фетровой шляпы на хозяйку дома глянули миндалевидные глаза оливкового оттенка.       Приплюснутый нос и смуглая кожа в тёмных, почти чёрных разводах выдавала альфианина, а нежный мелодичный голос, прозвучавший с характерным акцентом — особь женского пола:       — Минфин, отдел по борьбе с незаконной добычей драгоценных металлов, драгоценных камней и жемчуга, специальный агент Аайда Симирааус.       Альфианка сделала чёткий шаг в сторону, по-военному пристукнув каблуками.       Презрение на лице хозяйки сменилось гримасой брезгливости. Зина с омерзением разглядывала четырёхпалую руку агента и всё сильнее кривила рот от возмущения.       Вперёд выступил Третий гость, невысокий и субтильный. Низко надвинутая шляпа и поднятый ворот плаща не позволяли рассмотреть его лицо, глуховатый негромкий голос тоже не внёс ясности ни в расовую принадлежность, ни в гендерную. В тонкой смуглой руке мелькнул жетон:       — Госбезопасность Федерации.       Хозяйка побледнела, в глазах мелькнул страх, и она сделала шаг назад, явно пытаясь на ощупь нажать на кнопки домашнего комма, но Первый предостерегающе вскинул руку:       — Госпожа Налимова, прошу вас не делать резких движений и попыток вызвать помощь. Ваш дом полностью изолирован от внешнего мира, и все попытки связаться с вашими сообщниками будут расцениваться как сопротивление властям.       Хозяйка дома плотнее закуталась в серую неброскую шаль из натурального козьего пуха, сурово насупила густые черные брови и надменно, чётко печатая слова, изрекла:       — У вас ко мне претензии? Потрудитесь изложить цель своего визита!       Незваные гости молча расселись на антикварные стулья с неудобными шипастыми спинками вокруг стола из натурального дуба.       Первый достал из планшета настоящий бумажный документ и зачитал:       — Госпожа Налимова, наше ведомство уведомляет вас, что из-за действий киборгов, по нашим данным принадлежащим вам, экологии планеты был нанесён серьёзный, почти невосполнимый урон. Популяция двустворчатых моллюсков, обитающих в местном заповеднике, практически уничтожена в процессе незаконного отлова данного вида моллюсков. В результате противоправных действий принадлежащего вам оборудования Федерация понесла ущерб, по предварительным подсчётам составляющий не менее пятисот тысяч галактов. Ваши действия попадают под статьи Уголовного кодекса Федерации: сто двадцать первую, пункт двенадцатый, сто двадцать пятую, пункт двадцать пятый, подпункт третий, и сто сорок седьмую, пункт сорок пятый, и влекут за собой наказание в виде лишения свободы сроком до пяти лет с выплатой штрафа в размере нанесённого ущерба, — Герман закончил читать и положил на стол лист с отпечатанным обвинением.       Хозяйка дома слегка поморщилась и искоса взглянула на шкаф, в котором стояли чучела редких животных.       Вторая гостья изящным жестом достала такой же отпечатанный лист и продолжила:       — Госпожа Налимова, как стало известно нашему ведомству из надёжных источников, вы, при помощи списанных армейских киборгов, а также киборга, ранее принадлежавшего ювелирному заводу и приобретённого вами при весьма подозрительных обстоятельствах, ведёте незаконную добычу жемчуга с целью перепродажи и наживы. Данные действия попадают под статьи Уголовного кодекса Федерации: сто семьдесят четвертую, пункт тридцать пятый, сто восемьдесят первую, пункт третий, и сто девяносто седьмую, пункт первый, и влекут за собой наказание в виде лишения свободы сроком от семи до пятнадцати лет с конфискацией имущества.       Аайда при этих словах окинула довольно дорогую, явно антикварную мебель цепким взглядом профессионала.       В комнате повисло тяжёлое молчание. Два листа настоящей бумаги — это было очень серьезно. И тут на стол лёг ещё один бумажный лист.       Третий говорил очень негромко, но в звенящей тишине каждое его слово тяжёлым булыжником падало в пространство, словно на крышку гроба хозяйки дома.       — По данным внутренней разведки, вы проводите скупку списанного армейского оборудования, не меняя боевых прошивок, что противоречит всем нормам и конвенциям межгалактического права. Скупка ведётся нелегально, с нарушениями законодательства Федерации. Также нам стало известно, что вы являетесь членом экстремистской группировки, целью которой является захват власти вооружённым путём. Данное преступление подпадает под юрисдикцию военного трибунала. Поэтому вам лучше добровольно сдаться и не вынуждать нас применять крайние меры. Хочу вас предупредить, что ваш дом окружён, а вы сами находитесь под прицелом снайперов.       Женщина слушала агентов молча. Кровь отхлынула от впалых щёк, и кожа приобрела серый, землистый оттенок; костистый нос отбрасывал сиреневые тени на высокие скулы. Лицо перекосилось жутковатой гримасой, бледные губы дрогнули. Женщина прикрыла глаза и монотонно закачалась из стороны в сторону.       Агенты замерли, с интересом разглядывая нелепую фигуру в длинной, «в пол», юбке, с ног до головы обвешанную странными амулетами и фенечками.       Хозяйка походила на юродивую с Новой Секты: из полуоткрытого рта вырывались бессвязные слова то ли молитв, то ли проклятий, то ли каких-то заклинаний.       — Перун в грозе, сосиска в тесте, Вакула в кузне, Ярило в небе, орел в гнезде, водка в стакане, пуля в нагане, Додола в кровати, я на автомате…       Женщину била крупная дрожь, глаза закатывались, между прикрытыми веками блестели желтоватые белки глаз.       Первый вздохнул и, коротко глянув на Третьего, достал откуда-то из недр плаща шприц-пистолет.       Внезапно ожил коммуникатор Третьего. Что и кто говорил, слышал только он.       — Вот как? Пусть войдёт, послушаем.       Дверь открылась, и высокий человек в камуфляжной форме и маске, коротко козырнув агентам, пропустил в дом взволнованного мужчину довольно приятной, располагающей внешности, с маленькой залысинкой на макушке. Тот остановился, с испугом поглядывая на завывающую и раскачивающуюся хозяйку дома, выкрикивающую на разные лады то языческие молитвы, то нечто, похожее на жаргон уличных проституток.