Улыбка скрывающая слезы

POV Саске. Стыдно сейчас об этом вспоминать, но в детстве я боялся зеркал, боялся отражения мира, словно там, за зеркалом есть другой. Похожий как две капли на наш и полный чудовищ. Тогда мне было пять и в голову лезли страшные существа под кроватью, повзрослев я понял, это наш мир полон чудовищ, и они не прячутся под кроватью или в зеркале, они скрываются в людях. Глаза зеркало души. Зеркало полное мрака и ужаса. Не его. Только не его глаза, всегда чистые, теплые и кристально прозрачные, они всегда отражали мир на тон светлее, как чистое безоблачное небо. Человек, в котором нет мрака, только демон, мне бы позавидовать, в самом деле, все Учихи черны как ночь. От него же всегда исходил свет, обжигающе теплый. Я почему-то хорошо запомнил первую встречу Карин и Наруто, тогда будущую команду Така нашли после нападения Орочимару, они были разбиты как морально, так и физически. Тело Карин было полностью в укусах, глаза пусты, а взгляд ни на чем не фокусировался. В те времена она даже не замечала меня, не видела ни красоты, которую после восхваляла, ни силы, ни характера, я для нее был пуст и не мог заполнить ее пустоту. Когда появился Наруто ее словно разбудили. Она безучастно смотрела в окно в больничной палате, ей задавали вопросы, руки лежали безвольно поверх белого одеяла, вся она олицетворяла безразличного и бесконечно усталого человека, измученного и, как мне тогда казалось, одинокого, жалости она у меня не вызывала, разве только солидарность. В этот момент в палату, не думаю, что это будет преувеличением, ворвался настоящий ураган, который по какой-то ошибке назвали Наруто, этот придурок был, как и обычно бывает, слишком шумный. В моей памяти отчетливо отложилась картина слез Карин. Вот она поворачивает голову, взгляд фокусируется, из глаз начинают течь слезы, а через секунду ее руки тянутся к ничего не понимающему блондину. Губы начинаю беззвучно шептать, голос постепенно набирает громкость: — Тепло, тепло, тепло, — шептала и шептала, пока не дошла до крика и голос не оборвался. Руки обхватили Узумаки за талию, когда он подошел, и притянули ближе, крепче. Она держалась за него так крепко, словно он может уйти в любой момент и в тот же миг ее жизнь оборвется, и плакала без остановки до самой ночи, пока Наруто с ней сидел в больничной палате. В абсолютной тишине беззвучного крика. Уже после многих событий, когда все устаканилось и мы образовали Така, она призналась, что чакра Наруто очень теплая и светлая, как и эта деревня, именно это ее тогда разбудило — тепло. Ее не пугал демон-лис, сидящий глубоко внутри, он был надежно заперт до момента пробуждения. Она и сейчас иногда бегает к Наруто на часок другой и просто сидит рядом, наблюдая, хотя ей и неловко. Картины того времени не отпускают меня, постепенно наслаиваясь друг на друга, к ним добавляются новые. Воспоминания так относительны.

***

У Наруто неожиданно пустые сны. Думал он извращенец и сны его такие же, думал дерется с непобедимыми врагами с миной героя или милуется с Сакурой. Но ему снится только падение. Непроглядная тьма и всепоглощающее ничего. Мне кажется он и на звезды смотрит с надеждой, что они появятся в той тьме, в которой он проводит ночь. В противовес снам у Наруто насыщенная жизнь, так много всего, о чем я не знал. Так много людей, чьи имена мне ни о чем не говорят. Воспоминания. Люди так ими дорожат, словно от этого зависит их жизнь. По сути так и есть. Наша душа — это не что иное, как воспоминания и ими стоит дорожить. Но есть так называемые обманчивые воспоминания, мы думаем, что они наши, но это ложь. Мы обманываем нашу душу, я считал, что знал Наруто, все о нем: что любит, что ненавидит, даже его привычки во сне. Сейчас, благодаря вражеской технике, вот ирония, я осознаю, что не знаю этого человека, не знаю ничего о нем, я солгал своей душе. Я солгал себе. Есть одно воспоминание, простое, но оно не давало мне покоя до этого момента: мы пошли на рынок, кажется за напитками для компании, проиграли в игру, я думал, что Добе наберет рамена и прочей вредной пищи по дороге, но он купил какие-то зарубежные фрукты и радовался, словно ребенок нашедший конфету в шкафу, в который лет пять не заглядывал, с чего бы? Путешествуя Наруто с Джираей набрели на деревню, словно из сна. Из самого настоящего кошмара. Серые узкие улицы, пустые дома и мертвая тишина, страшное место, кажется даже подземелье Орочимару из рассказов Джуго веселее выглядело, учитывая, что он абсолютно не умел весело рассказывать, картина складывалась жуткая. Деревня носила название «Восточный сад», прогадали. Среди всего этого ужаса они набрели на больницу, тут было куда оживленнее, тут были люди. В кроватях, спящие, если не мертвые, от этого впечатления не избавляло даже ели слышное дыхание «трупов» и их вздымающаяся грудь. В коридоре тихо плакал ребенок, маленький в черной футболке и шортиках, с сальными волосами цвета имбиря и маленькими кулачками, которыми он вытирал слезы с покрасневшего лица, жалкое зрелище. От чего-то напоминало ловушку, слабо продуманную, для дураков… — Господи, ребёнок, что случилось, тише, тише, тише…– Как раз для этих двоих, Боже ты мой. Эта блондинка побежала первым делом обнимать ребенка, укутывая его в свою ветровку и покачивая на руках, нашептывая слова утешения и причитания, как мамочка ей Богу, ты ему еще колыбельную спой. Ну да, я этого и ожидал, ты действительно начал петь колыбельную, что еще от тебя ждать, ребенка опросить надо, он тут единственный человек в сознании, а ты его укачиваешь! — Нет! Нет! Мне нельзя спать, я не проснусь! Не хочу! Не хочу! Мама! Папочка! Прошу… — Ребенок охрип и больше не мог кричать, только извивался в руках Наруто и горько плакал, навзрыд, отчаянно, как плачут очень усталые люди, когда у них не остается выбора и сил, взрослые люди, не дети. Для меня это было слишком тяжело, до того он напоминал мне меня в детстве, я повернулся к тяжелой для меня сцене спиной. — Маленький, тебя как зовут? Меня вот Наруто, из деревни Листа, а ты? У тебя есть имя? — Пока Джирайя осматривал взрослых, Узумаки забалтывал ребенка, тот только насупился и уткнулся носом Наруто в ключицы, устал бороться с руками, обнимающими его. — Конечно у меня есть имя, мне его мама дала, — слова Наруто отвлекли мальчика от слез, он снова насупился, словно готов был вот-вот расплакаться снова, но Добе начал гладить его теплой ладонью по спинке, почему-то я был уверен, что его руки сейчас теплые, — мама меня Ичи называла, для чужих я Ичиро, ты можешь звать меня Ичи, мама говорила ангелам можно. Наруто ангел, ну тут поспорить сложно, конечно. У меня аргументов двадцать наберется, против этой теории, но против слов ребенка, да еще и бесплотным духом — безнадежное это дело. — Я? Почему ты решил, что я ангел, Ичи? — Мама их описывала, — мальчик вздохнул, шмыгнув носом, — тебя описывала, только почему ты не на небесах, ангел? — Меня зовут Наруто, Ичи, я не ангел, лишь обычный человек, — ему явно было неловко перед ребенком, тебе всегда было тяжело рушить чужие ожидания и надежды и только к врагам ты был безжалостен, умудряясь их после жалеть и перетягивать на свою сторону, нормально ли это? Откуда в тебе эти силы, может ребенок и прав, как я и говорил, с детьми спорить бесполезно. Ты всегда был слишком добр к людям, даже если ненавидел их всей душой, даже к абсолютно безнадежным и пустым. — А почему ты не можешь быть ангелом и Наруто одновременного? — на это ему было нечего сказать. — Наруто, они под гендзюцу. Все, не думаю, что его будет сложно снять, но их слишком много, вся деревня, не думаю, что у меня хватит чакры на всех сразу, — прервал их Саннин. — Думаю, я смогу, подержите Ичи, сенсей, — конечно, мы всегда были столь самонадеянные. Во время приключений Наруто моим единственным развлечением было обсуждение с самим собой его тупости. — Не хочу! Я буду с тобой, — он был напуган, а Наруто был для него словно чудесное существо из маминых сказок, его реакция не удивительна, ну для меня так точно, лица у этих двоих от изумления перекосило точно. — Хорошо, Ичи, тогда держи меня за руку, мне нужна одна свободная, чтобы помочь твоим родителям и остальным взрослым, справишься? — Ичиро смело кивает, хотя у него не хватает сил даже стоять ровно, он прислоняется к ноге Наруто и старается удержаться на дрожащих ножках. Мальчик явно давно не ел и не спал, очень напуган и буквально цепляется за последнюю надежду. Слишком напоминает, слишком делает больно. Чакра Добе вихрями голубого отсвета развивается в помещении кипельно-белых палат, ребенок обнимает ручкой его ногу и Наруто дарит ему ободряющую улыбку, усиливая поток и направляя его на людей, лишь приостановить их поток и направить в другую сторону, лишь разбудить от долгого сна, по просьбе маленького мальчика, что был сильным слишком долго. Пробуждаясь, взрослые открывали глаза, непонимающе на них смотрели, молодая женщина в цветочном сарафане кинулась к ребенку, хотя не могла встать и буквально по полу руками тащила свое тело к нему, за ней с кровати вскочил мужчина в очках и с короткой стрижкой. Течение времени ускорилось, понеслись события, долгие и абсолютно нудные, Наруто держал свое обещание и не отпускал ладонь Ичи, пока тот спал, а после его пригласили в хижину старейшины. Даже пробуждение от сна не особо преобразило деревню, в ней словно остановилось время и шло по своим правилам, у них процветало сельское хозяйство и не хватало технологий и импорта. На входе ему поклонились. Пока Джирайя уехал по делам, Узумаки решил остаться и помочь восстановить деревню после застоя, его принимали как героя. Посадив его перед столом с явно скромным, но добротно приготовленным ужином, мужчина немолодых лет начал рассказ глубоким и внушающим доверия голосом. Я таким не верю, но Добе всегда лучше разбирался в людях, глубже смотрел, не боялся увидеть то, что было скрытым, он, как источник света, не боялся тьмы. Ему рассказали, как к ним пришел человек в плаще и обещал показать им новый способ лечения. Так они все и уснули, Ичи же бегал в лесу, далеко от деревни, никак не могут его отучить от этого, диких зверей там нет, но заблудиться можно запросто, но чертенок всегда возвращался. Все стало ясно как день, на них просто тренировались, возможно еще и чакру выкачивали. С такими незащищёнными деревнями такое часто случалось, все кому не лень посягали. Обычно они примыкали к деревням побольше и тогда их не трогали, скорее всего Джирайя за тем и уехал. К концу беседы на середине фразы в комнату врывается мелкое чудовище и что-то несет, держа края футболки приподнятой, создавая мешочек, он подбегает к Наруто и отпускает края. На колени к Добе валятся те самые фрукты из воспоминания, не дающего мне покоя. Он радовался фруктам, которые принесли ему воспоминания о мальчике, назвавшем его ангелом. Вот что не давало мне покоя — незнание.