Жилетка

Диего лезет под его футболку с пьяной настойчивостью, цепляя короткими ногтями открывающуюся кожу. Диего срочно нужна мамочка и ее безусловная поддержка, а мамочки больше нет, и это, конечно, прискорбно. Но если нет мамочки, то в чью жилетку поплачется маленький, маленький Диего? У Клауса как раз есть жилетка. Диего нравятся классные попки и милые ножки. У Клауса, к несчастью, не сложилось ни с первым, ни со вторым — задница плоская, ноги волосатые и костлявые; однако почему-то в этот самый момент Диего вполне удовлетворен тем, что получает. А еще Диего заговаривается, когда волнуется, и Клаус не шутит над ним за это. — М-можно я сниму? Клаус пожимает плечами, поднимает руки, чтобы Диего стянул с него тесную футболку, и закидывает их обратно брату на шею. Они могли бы перепихнуться быстрее и проще, достаточно спустить джинсы и расстегнуть ширинку. Но Клаус поддается Диего в его странных желаниях, он в принципе поддается Диего, будто тот старше и каким-то образом опытней или умнее, хотя, пожалуй, точно умнее, ведь не подсел на все, что можно сожрать, вколоть или занюхать. С другой стороны, мертвые и очень стремные с ним не говорят тоже, так что стартовые условия были не совсем равны. Клаус прижимает Диего ближе, легко касается его шеи губами, оставляет маленький поцелуй за ухом. Бен, сидящий на столе, не отводит непроницаемого взгляда от происходящего. Ах эти мертвые вуайеристы-негодники. Диего нужно, чтобы кто-то поцеловал, где больно, обнял покрепче, и сказал, что всё обязательно наладится. Клаус, наверное, мог бы сделать все по порядку. Наверное, он мог бы не доводить до происходящего, а просто поддержать и подставить плечо, проявить братскую заботу, но. Но. Он откидывается назад, увлекая Диего за собой, и обхватывает его за талию ногами, скрестив лодыжки за спиной. Диего тяжелый, гораздо тяжелее, чем кажется, но Клаус, пожалуй, сможет приспособиться. Он вообще ко всему смог приспособиться, пусть пришлось использовать небольшие уловки. — Я бы не стал трахать себя без резинки, если честно. Диего переводит мутный взгляд на лицо Клауса, моргает медленно, будто спросонья, трет лицо ладонью, пытаясь сосредоточится. — У тебя есть? У Клауса нет. Как-то не подумал он на конец света тащить в кармашках пару презервативов. Знал бы — точно захватил. Или нет. Наверное, он просто слишком трезв для всего этого. Бен как-то незаметно оказывается ближе. Садится рядом, склоняется почти к самому лицу, и устало спрашивает: — Зачем ты это делаешь? Клаус мог бы иронично пошутить или проигнорировать вопрос, но правда срывается с языка быстрее. — Люблю его. Диего тычется губами в его щеки и губы неуклюже и как-то совсем по-подростковому. Клаус тихо фыркает, и показывает как надо целоваться, сжав чужие волосы на затылке в своем кулаке. Эти поцелуи больше похожи на ожесточённую борьбу с привкусом водки, потому что Диего быстро понимает принцип и пытается вести. Клаус сопротивляется только для приличия. — Когда ты протрезвеешь, тебе будет очень, очень стыдно, — смеется Клаус, уворачиваясь от неловких признаний в любви. — Будешь волосы рвать во всех местах, я тебя уверяю! Диего лишь невнятно мычит и отмахивается от чужих слов, словно от назойливых мух. Клаус привык, что его слова никогда ничего не значат, даже когда он прав. Невелика потеря. До третьей базы они с Диего не доходят, потому что Диего не знает меры в алкоголе; Бен в ответ на это высказывание приподнимает брови и тихо фыркает. — Ты буквально чуть не отъехал на тот свет через считанные часы после выхода из рехаба, Клаус. Клаус только машет рукой, как бы предлагая мертвому братцу заткнуться, а потом возвращается к укладыванию живого в кровать так, чтобы тот не замер или не захлебнулся, когда начнет блевать. Бен следит за этой болезненной в своей настойчивости заботой без комментариев. — Зачем ты позволяешь ему? Клаус устало падает в кресло, чтобы чуть отдышаться, вытягивает длинные ноги, раскидывает руки на подлокотники, и молчит, кажется, целую вечность. Бен нависает над спинкой, заглядывая брату в запрокинутое лицо. — Он же твой брат. Прежде чем ответить, Клаус мучительно долго щелкает зажигалкой у самокрутки, пытаясь извлечь огонь; когда не выходит — с раздраженным стоном сует ее в карман, а бесполезную зажигалку бросает в угол комнаты. — Для тебя я сделал бы то же самое, не ревнуй уже, — с глухим раздражением за обычными нотками веселья говорит он. — Даже больше, ты сам знаешь. — Я так с тобой не поступал, — отвечает Бен, не отводя взгляда. — У нас всё было бы по-другому. Клаус улыбается и прикрывает глаза, ощущая на своей коже прохладный, невесомый поцелуй. Когда Диего срочно будет нужна мамочка, чтобы поплакаться в ее жилетку, Клаус всегда будет рядом, это факт. И у него, к счастью, даже есть жилетка. А сам Клаус как-нибудь справится без помощи живых.