I want to see your stars

       — Прошлым летом я попал в больницу с сильным психическим расстройством на фоне потери очень важного для меня человека, — начинает Чонин, привлекая внимание всех, кто до этого смеялся и дурачился. — Я был сломлен.       В комнате воцарилась тишина. Чонин продолжает:       — Тогда я действительно чувствовал себя очень плохо, вечно хмурые врачи ходили вокруг меня. Но однажды ко мне зашёл практикант, который казался чудаковатым, но сильно отличающимся от остальных.       Уджин, сидящий рядом, вдруг засмеялся в свой кулак, но это не позволило остальным оторваться от истории.        — Этого практиканта вечно ругали за то, что он очень шумный, что никак не вяжется с его будущей профессией, поэтому его наставник — мой лечащий врач — дал ему последний шанс для того, чтобы он не вылетел с практики, — Чонин говорил спокойным голосом. — Его приставили ко мне в роли своеобразной помощи, и это действительно дало свои плоды.        — Я бы не подумал, что у этого подарка настолько глубокий смысл, — Джисон охал; он ожидал что-то такое: «купил на китайском рынке» или «нашёл старый браслет дома».       —Так вот, этот практикант говорил очень нужные слова для меня, а еще таскал диски с записями своих друзей и все время о них тепло отзывался. Говорил, они добьются огромного успеха, если сейчас помогут одной заблудшей душе — Чонину — выбраться из своих грустных оков, — Чонин осторожно осмотрелся и наткнулся на заинтересованный взгляд Чанбина, который до этого казался безразличным ко всему. — Тогда я поверил в это, и мое здоровье улучшилось благодаря песням и безбашенному практиканту. И...       —И? — Несколько человек синхронно вопросили в ожидании концовки. — Что дальше?       — Тогда мы много проводили времени вместе, он оставался рядом даже после практики. Мы представляли, как соберемся большой компанией друзей из рандомно выдуманного числа — девяти, и я сделал брелки в виде животных для своих будущих друзей, а один из них подарил тому парню.       Почему именно девять? — Чонина посещали очень глубокие мысли по этому поводу. Он считал девятку очень символичной цифрой, что стоит на грани совершенства и нового начала. Если девятка была бы человеком, то она бы подверглась сильным страданиям и переживаниям, которые ей нужно побороть, чтобы она смогла преодолеть барьер и вступить на порог новой цели. Чонин восхищается такими людьми с судьбой девятки — сильные личности, но из-за боли, что предначертана им, он не хочет быть таким. Ему по душе восьмерка, что является сильной, но без тонны проблем и душераздирающих усилий.       — Домашние записи 3RACHA принёс мне Уджини-хен, и я правда хотел с вами подружиться, поэтому для меня это тоже значимый день, — Чонин заканчивает более смело; видимо, выпитое сказывается на состоянии и ударяет в мозг.       Упомянутый Уджин, что сидит рядом с младшим, чуть не плачет от услышанного, ведь все это время думал, что Чонин его не помнит, потому что тот весь вечер всячески избегал его.        — Так вот куда делись мои записи! — Чан бубнит вместе с Чанбином, но, смотря на тронутого историей Джисона, успокаиваются. — На благое дело можно. И мы тоже хотим такой браслет на правах будущих друзей и записей из прошлого.       Джисон в это время браслет к щеке прижимает и чуть ли не плачет.       — Это самый прекрасный подарок! — Джисон просит Феликса застегнуть браслет на руке. — Я очень ценю твой подарок и буду его беречь.

***

      Игра плавно перешла в откровения, но только один незнакомец стоял у входа в комнату и наблюдал за всем этим.       Он зашёл в дом сам, потому что кто-то невнимательный забыл закрыть дверь, а это могло плохо кончиться, если бы не он.       Парень подошел к проходу на самом откровенном моменте, когда Чонин рассказывал о больницах, Уджине и песнях, поэтому решил, что неправильно сейчас врываться в их разговоры.       Благо, его никто не видел, ведь у входа большой шкаф, что закрывает собой выглядывающего незнакомца.       Он слушает, как Уджин и Чонин мило беседуют, вспоминают былые времена, как Уджин показывает брелок с мишкой, и Чонин узнает в нем свой подарок; это заставляет его улыбаться со слезами на глазах.       Чанбин и Чан о чем-то тихо болтают, но косой взгляд Бана на самого младшего в их компании подсказывает незнакомцу суть диалога.       Парень еще долго осматривает всех. Дыхание останавливается, когда он видит Хенджина, что примостился на бедрах Минхо и качает головой в неизвестный такт — видимо, что-то слушает помимо парней, раз беспроводной наушник в левом ухе.       Парень долго не решается зайти, наверное, слишком стесняется; или из-за того, что погружается в свои мысли о Хенджине, но его замечают в самый неподходящий момент.        —Кто-то заказывал пиццу? — Хенджин стал принюхиваться и привстал на локтях, чтобы удостовериться в своих догадках.        — Нет, — произнес Чанбин, но последовал примеру Хвана. — Я тоже чувствую запах пиццы.        Таинственный парень больше не видит смысла в прятках, поэтому выходит из своего темного убежища.        —У вас тут что? Лобное место, где одинокие сердца ищут друг друга и делятся откровениями? — Смеется парень и трясет квадратными коробками в руках. — Когда я шёл на день рождения самого популярного парня, то не ожидал увидеть кружок сектантов, сидящих в приглушенном свете и тихо болтающих друг с другом.       — Минни! — Вскрикивает от радости Феликс, что на перегонки с Чаном и Джисоном летит в объятья парня.       —Задушите, — хрипит Сынмин. — Я принёс вам пищу богов, и там есть любимая пицца именинников.       — Пицца с ананасами? — У обоих загораются глаза и расширяются до таких размеров, что, кажется, вселенная поместится, и еще место останется.       Феликс с Джисоном переглядываются и хохочут с большого количества совпадений: оба рыженькие и веселые, открытые душой и вкусовые пристрастия одинаковые, так еще и дни рождения идут друг за другом — они точно подружатся.