I want to see your stars

      В тот момент, когда один из парней протягивает алкогольную смесь, Ким приземляется на пятую точку между незнакомым ему Уджином и Минхо, ноги по турецки скрещивает, а затем благодарит за напиток.       Приятно внезапно очутиться в подобном месте, слушать удивительные разговоры об обыденном и участвовать в странных играх, наблюдая, как все дружно лопают принесенную им пиццу.        — Спасибо, Сынмини, — Джисон говорит с набитым ртом и чересчур размашисто жестикулирует руками, даже удивительно, как бедный кусочек пиццы на джисоновских атракционах еще держится.       Хван слышит знакомое имя, и мурашки по коже табуном пробегают. Странные чувства его посещают; хочется носом уткнуться в персиковую худи, которую он рисует в своих образах, и вдохнуть запах парфюма незнакомца с прекрасным именем.       — Хенджин, все в порядке? — Минхо наклоняется и тихо шепчет на ухо Хвану, что лежит на его коленях и усиленно трясет головой, пытаясь выбросить дурные мысли и представления о парне, с которым даже никогда не разговаривал.        — Все хорошо, всего лишь легкое помутнение от алкоголя, — отшучивается тот и делано улыбается. Хенджин считает, что ему стоит отвлечься и вести себя как обычно, иначе с ума сойти можно.        — Хорошо, это был мой вопрос, — Минхо треплет волосы Хвана, а затем ловит два прожигающих взгляда на себе — он этого и добивался. Отлично. — Ты следующий.       Хван вспоминает, что они все-таки играют, и подскакивает, чем пугает Чана, которому сейчас можно ожидать любого вопроса от бешеного Хвана.        — Правда или действие? — Хван потирает руки и хитро улыбается, когда Чан косится на него и отвечает: «Второе». — Чан, ты должен поцеловать человека, номер которого я назову. А тот человек должен оставить тебе засос на шее.        — Что?        — Каждый из присутствующих выбирает номер и показывает его тебе, а я называю цифру, и ты целуешь этого человека. Все просто, — он говорит это настолько спокойно, будто за хлебом в магазин отправляет.        — Ты сумасшедший.       — В этом суть игры. Будет весело.        Чан нехотя встает и отходит на приличное расстояние, чтобы Хенджин не услышал, пока ему называют цифры, но Хвану это и не нужно, он лишь выкрикивает свой номер и улыбается.       Чан кривится: кажется, Хенджин что-то задумал, но он же не собирается назвать свой номер, чтобы получить поцелуй?       Ребята садятся в таком же порядке, как и сидели, а Чан для храбрости тянется за стаканом и опустошает его. Примеру Бана следуют еще двое — волнуются, а Чонин так вообще вцепился мертвой хваткой в свой стакан.       Хенджин перебирает пальцами в воздухе и качается из стороны в сторону в легком танце, чем заставляет остальных напрячься. Он точно что-то задумал.        — Номер, — Хенджин специально оттягивает время и смотрит куда-то вверх, делает вид, что думает, хотя это совсем не свойственно для него. — Восемь.       В этот момент со стороны слышно, как кто-то поперхнулся, и Хенджин предполагает, что Чан сейчас пялится на Чонина, которому по спине хлопает Феликс и стакан из рук забирает.        — Бинго! — Хван не скрывает своей радости. — Кто-нибудь, снимите это для меня, я обязательно хочу это лицезреть в будущем.       Всем от этого смешно, даже прилежный Минхо достает камеру и нажимает кнопку записи, параллельно говоря Хенджину, что тот все подстроил.       Хван и не скрывает, протяжно положительный ответ тянет и ластится к ногам Ли, от чего получает легкий щипок по руке.       Теперь смешно не становится еще двоим: Джисон взглядом сверлит сладкую парочку, фырчит и готов убить не подозревающего этого Хвана, а Сынмин молча косится на такого ласкового Хенджина, что своими действиями рикошетит желание Джисона и убивает самого Хана. Минхо выслушивает странные вопросы Хенджина, что на ухо шепчет и притворством на публику занимается, а затем пересекается взглядом с Джисоном и пошло ему улыбается.       Пока трое играют в гляделки, остальные следят за смущенным Чаном, что сидит напротив Чонина, который готов сквозь землю провалиться от предстоящего.        — Это всего лишь игра! Я даже будучи слепым вижу ваше смущение, — встревает Хенджин, из-за чего получает подзатыльник от Чанбина. Кажется, своим поведением он сегодня доведет всех, но ему это нравится.       Чан действительно задумывается об игре, ведь все можно списать на нее и бушующий в крови алкоголь, а не на внезапно вспыхнувшие чувства к скромному Чонину, в такой не скромной рубашке, что открывает вид на выпирающие ключицы. Он отводит взгляд в сторону, чтобы не смотреть на Чонина, но правила игры нужно выполнять, а то Хенджин еще та заноза в заднице.       Бан решается. Вновь смотрит на Чониновскую шею, а затем глаза поднимает и пересекается взглядом с младшим, что с каменным лицом смотрит и, кажется, не дышит. Чан мило улыбается и ближе придвигается, касается ладонью красной щеки и влажными губами слегка проходит по Чониновским, что сжимаются от волнения.       Старший и сам боится, но считает, что расслабить младшего стоит, поэтому забывает о присутствующих и притягивает Чонина ближе, вонзается юрким языком в его рот, блуждает по всем участкам, будто он тут хозяин. Чонин от удивления рот приоткрывает, позволяет творить немыслимое с его телом и чувствами, а Чан в губы Чониновские улыбается и разрывает поцелуй. Оба не думают о последствиях, лишь считают, что эта игра теперь в списке любимых.       Минхо лишь охает, когда снимает всё это прелюбодеяние дрожащими руками, ведь сколько смелости нужно, чтобы такое сделать, но когда он хочет что-то сказать, то наблюдает, как Чонин поддается вперед и впивается в губы ошарашенного Чана, кусает чувственно губу до крови, а затем смакует — пробует на вкус, говорит что-то о вкусном старшем и спускается к шее, выполняя второе правило игры.       Сказать, что Чан удивлен, — ничего не сказать. Он смотрит на 6 пар шокированных глаз, даже на секунду кажется, что Хенджин прозрел и наблюдает довольно за действиями младшего, что языком обводит набухшую венку и причмокивает, усиленно стараясь оставить засос на ближайшую вечность.       Хенджин что-то бормочет об одной третьей выполненной части, когда Чонин все-таки отрывается от Чана. Отрывается он, конечно, не сам, а с помощью Феликса, что долгих три минуты пытался оттащить мелкого, который присосался, как пиявка, и не отстанет, пока не выпьет всю кровь или не лишит сознания Чана.       Феликсу все же удается вернуть Чонина на место и в реальность ударами по щекам и легкой встряской за плечи. А затем обращается к Хенджину:        — Как ты все это подстроил?        — Я просто знаю любимое число Чонина, — Хван ухмыляется.        — С тобой страшно иметь дело, — Феликс прячет вновь смущенного Чонина на своем плече.       — Зато было весело, и ты сам увидишь, что будет дальше, — Хенджин чувствует вкус победы и предстоящее веселье. — Ху из нэкст?