Дорога в прошлое

       Прошел месяц с того момента, как мы покинули Москву. В день получалось преодолеть от силы километров двадцать. Уголь закончился и приходилось собирать хворост и рубить упавшие деревья, а они сгорали крайне быстро. Проблему с едой отчасти решали Лесник и Семен. Иногда они пропадали в лесу по двое суток, но приносили оленя или кабана. Вода подходила к концу и это было главной проблемой. С людьми тоже не все было в порядке. Настя еще неделю ходила как из-за угла мешком ушибленная, но отошла более менее. Андрей встал на ноги. Пуля прошла насквозь в паре миллиметров от легкого, но не задела ничего важного. А вот Филину повезло меньше. Его перебитые сухожилия срослись неправильно, и теперь он мог ходить только опираясь на трость. Не оправился только Семен. Он молчал все время с того дня, ни единого слова… Больше мы в разведку не ходили, так что я переквалифицировался в подмастерья. Я не хотел оставлять Настю одну и пытался помогать как мог. Боеприпасы приходили к концу. Каждый населенный пункт, который мы проезжаем, обязательно сопровождается перестрелкой с бандитами или мутантами.        Раздался стук в дверь. Я проснулся. В купе стояла полная темень, а в воздухе чувствовался запах старых книг и оружейной смазки. — Открыто! Будто было на что закрывать. За дверью стоял, весь красный, Лесник. — Что-то я заработался, смени меня. — Иду. Он ушел, а я, продрав глаза и натянув ботинки и тельняшку, вышел из купе и повернул в сторону выхода. В мастерской сидел Филин, а на верстаке лежали стволы экипажа. — Здорова! А я тут решил оружием заняться, да патроны нормально отсортировать. — С чего это? — Раз уж бегать мне больше не суждено, то буду ломать ваши стволы, ха-ха… Короче, я в Спарте оружейкой заведовал и кое-что в этом деле понимаю. Есть у меня идея, как у нас тут склад организовать, но да потом об этом. — А чего ночью-то засел? — Ночью оно спокойней, тихо, никто не дергает… — Ну работай, брат по перьям. — Ха-ха. В топочной была нереальная жара, а на полу и в ящиках, где когда-то был уголь, лежали ветки и поленья. Я начал закидывать в топку дрова.        За три часа сжигания дерева и выработки литров пота, я насажал в пальцы столько заноз, что мои руки стали похожи на ежа. Дрова кончились и в топочной и в кабине. Это означало, что скоро остановка. — Топлива нет. До рассвета дотянем? — Куда там. Эти щепки сгорают за считанные минуты! Тормозить надо, да за дровами топать. — Ладно, пойду народ поднимать. — Давай. Поезд начал сбавлять ход. Возвратившись в вагон я поднял подполковника и Андрея и вернулся в купе за броником, топором и пулеметом. Собравшись, я выпрыгнул на обочину и включил фонарь. Деревья оказались практически прямо у моего носа. Фонари паровоза включились и на путях появилась темная фигура. Нет, не та, которая вырубила меня в Юрьево, эта была человеческая. — Стоять! Фигура испарилась, как призрак. Я опустил пулемет. Глюки? Подполковник и Андрей спустились из кабины. — Ты чего орешь? — Да… Показалось… Мы выбрали сосну и начали рубить. К рассвету мы повалили три сосны. Андрей припер пилу и к обеду мы распилили стволы дерева. Этого должно было хватить на пару суток езды.        — Да я тебе точно говорю, это был черный! Я их в Д6 видал! — Тогда какого мы с тобой живы то еще?! — Видеть форму признали, они нас в бункере спасли буквально! — Ну не знаю… Черт, да он говорил со мной! — Так это же охрененно! Ты как Артем… получается. — Какой Артем? — Да где ты был последние два года?! Артем с Мельником нашли Д6, они разбомбили логово черных! — Так с какого они вам помогать-то стали? — Короче, нашли потом одного из них, мелкого совсем. Ну Мельник и приказал Артему его на тот свет отослать первым же рейсом. Что там дальше было не знаю, но знаю точно, что Артем, с черным этим, договорились. Они нас из жопы в Д6 вытащили, а мы не мешали им уйти. Если все получится, сам с Артемом поболтаешь. — Хм, если найдутся вопросы. — Как думаешь, сколько нам еще ехать? — Не знаю, но если угля не найдем, то переться будем очень долго. Знаешь, а меня все вполне устраивает. Все как-то, успокоилось, что-ли… — Это да. В метро постоянно то одно, то другое… Может так и стоит жить? Всегда ехать куда-то? Жить в пути! — Не выйдет. «Свобода» свой ресурс давно выработала, держится все на честном слове да изоленте. Встать бы где-нибудь на годик другой, починиться, а там как пойдет. — О чем болтаем? Сзади подошли Настя и легла мне на плечи, положив подбородок на мою голову. — Опа, а ты где была? — Да турель малость переделывала, Филину теперь проще будет туда забираться. — Молодец ты у меня. — Я взял ее за руку. — Еще бы не молодец! Лучший инженер к востоку от Москвы! Приварила две ступеньки… — С сарказмом проворчал Андрей. — Да ты и на это не способен! А автомат ты свой видел? Филин тебя охарактеризовал, как безответственного оболтуса, ибо он оттуда чего только не достал! — Ах вот оно что! Ладно, пойду-ка я с ним поболтаю, пускай мне это в лицо скажет, хромой пернатый птиц! Андрей вылетел из вагона, а Настя села на стол передо мной. — Вань, неудобно просить, но можно я к тебе в купе переберусь? Просто Андрей постоянно у Маши засиживается, а я там лишней получаюсь. — Конечно, не вопрос. Надо только вопрос с койкой решить, у меня-то она всего одна. — Ура! Спасибо! — Пошли посмотрим, что можно сообразить. Купе у меня было немаленьким, аж в два окна. — Придется от стола избавиться. По другому не поставим. — Зачем? Две в одну сцепим и пойдет. — В двуспальную? — Ну да. Обещаю, приставать не буду! — Ха-ха! Мда… такого я еще не слышал! Мы сняли койку из купе Филина и присобачили ее к моей на саморезы. Места сильно поубавилось, но его все еще хватало с головой. Так Настя перебралась ко мне. Первым, что она сделала — разгребла стол и полки над койками. Вещей у нее, кстати, было даже меньше чем у меня. Небольшой рюкзак, да и все. Мимо купе прошел Андрей и заметил изменения. — Ого. — Со свистом произнес он. — Быстро вы… И я не про установку мебели. — Да просто вы меня уже достали! Целыми днями трындите про всякую фигню! — Стоп, так значит там теперь свободно?! — Лети, пока Филин не занял. — Он убежал. Настя завалилась на койки. — Вроде держится. А тебе не страшно с этими бандурами над головой спать? Она указала на оружие на стене. — Нет. — А как это, ну, убивать? — Ну ты и вопрос задала. Я сел рядом и откинулся на стену. — Как, просто. Целик, мушка, выстрел и все. Ты никогда не убивала? — Людей — нет. — А люди от зверей отличаются только силуэтом, матом и ответным огнем. Тебе нечего волноваться, мы всегда рядом. Она легла мне на плечо. — Знаю, просто интересно каково это, решать судьбы людей. — Сначала страшновато, а потом привыкаешь и понимаешь, что если не ты, то тебя, вот и вся философия, проще не придумаешь. Не думай об этом, незачем. — Может и так. Ты когда-нибудь думал, где мы окажемся? — Нет. Но надеюсь, что там, где нет всего этого. Нету бандитов и мутантов, нету радиации! В дверь ворвался Лесник. — Прошу прощения, молодые люди. Иван, тебя подполковник кличет. — Иду. Я поцеловал Настю в губы, тем самым ошарашив ее, и вышел из купе. Слева Андрей перетаскивал свое шмотье в купе Маши, Лесник пошел к нему. В топочной пыхтел Семен, а Петр нарезал круги около карты. Мы дождались Андрея. — Итак. Через двое суток мы прибудем в Пермь. Карт у меня нет, так что идти придется наугад. Цель — разведка путей и все. Ни шагу в сторону! Ясно? — Так точно! — Я освобождаю вас от всех дежурств, выспитесь, соберитесь и подготовьтесь. На этом все. Мы ушли из кабины. — Ванек, ты хоть в курсе, что у Настюхи через неделю день рождения? — Нет. — Ага, ну так вот на этой вылазке и подарок найдем, что-то мне подсказывает, что это очередная Кострома. — Возможно, а на счет подарка, можно будет поискать. — Плевать на приказы? — Естественно! Мы дали друг другу пять и вошли в вагон. Андрей быстро утопал дальше таскать свое шмотье, которым он оброс, как и я. Настя сидела за столом и что-то записывала в тетрадку. — Зачем вызывал? — Через два дня в разведку идем, в Пермь. — Боже… Опять? — Мы только пути осмотрим, да и все. Пойду-ка подышу. Я закрыл дверь. Проходя мимо, теперь уже купе Андрея и Маши, я увидел целующихся его обитателей. — Андрюха, Андрюха… Меня-то стебал как мог, а сам-то? — Твою мать, пернатый! Такой момент испоганил! — Ха-ха! Пошли, если о чем поболтать. — Скоро вернусь. Он едва вырвался и объятий Маши и пошел за мной. Мы вышли к цистерне. — Ну и чего ты меня выдернул? — Ресурсы заканчиваются, сам знаешь, а без патронов нам дальше ходу нет. — Что-то конкретное на уме? — Да, мы километрах в восьмидесяти от Перми, а дозиметры молчат! Я думаю город цел, а значит там можно поживиться. Я знаю там один оружейный завод, там и боеприпасы производили. — Ага, думаешь в целом городе никто не допедрил искать все это на оружейном заводе?! — Нет, по любому там уже ни хрена нет. Но скорее всего там есть люди, а вот у них кое-что может быть. — Фух… Нет, если там есть люди, если у них там есть патроны, если нам удастся все это добро вынести… Слишком много если. — А без патронов нам крышка сто процентов. Рано или поздно… — Это самоубийство. — Поэтому тебя и зову. Он немного подумал уставив взгляд в лес. — Я в деле. — Отлично. — Но как мы там хоть кого-то найдем? — Начнем с промзоны, дальше местное метро, оно небольшое, так что много времени не займет, а дальше как пойдет. — План говно, конечно, но попробовать можно. — Ляпнуть кому-нибудь не вздумай. Он ушел, а я остался и задумался. Что если погибнем? Что если там ничего нет? Не важно. Без патронов нам кирдык и мне, и Насте, и остальным. А так хоть попытаюсь. Я ушел обратно в купе, прихватив с собой последний ящик патронов семь шестьдесят два. Настя сидела в мастерской и с чем-то копалась. Я закрыл дверь и разложил пулеметные ленты на столе. Пока я вставлял патроны, мне на глаза попалась тетрадка Насти. Я не мог не заглянуть. Почерк был, мягко говоря, не самым лучшим, но читаемым. " 13 февраля. Это невероятно! Мы выбрались из Москвы! Вот бы дядя Андрей это видел… Воздух не заражен и мы можем дышать! Нам очень повезло, что паровоз цел. Ребятам даже удалось найти машиниста! Но работы здесь еще много.» Дверь открылась, а я незаметным движением закрыл тетрадку. Внутрь вошла Настя. — Слушай, а можно я тут их повешу? Она приложила тряпочку со значками к стене между окнами. — Это и твое купе тоже! Делай, что хочешь. Пока я набивал ленты, Настя приделала тряпку к стене и стала развешивать значки. — Зечем они тебе? — Катерина Павловна сказала, что эти медали характеризуют важные этапы в жизни их семьи аж с восемнадцатого века! Я тоже хочу собрать свою историю. — Она указала на пустую половину тряпки. — Хм. Я запихал одну ленту в бубен, а второй обмотал пулемет и откинулся на стуле. Настя села мне на колено и стала пристально осматривать своими потрясающими глазами. — Что ты пытаешься увидеть. — Ничего, просто пытаюсь понять. — Понять, что? — Чем ты живешь. В метро я повидала много людей. Одни отчаянно пытались выжить, другие сдались, а третьи наживались на первых двоих. Чем жил ты все эти двадцать лет? — Я… Я просто шел. Кругами, раз за разом проходя одни и те же тоннели, одни и те же станции. Но Метро это не место, это организм, а мы в нем паразиты. Каждый раз я находил новые двери в привычных тоннелях и терял старые. Так вот и жил, но теперь Метро осталось там, в Москве, а здесь все по другому. — А что изменилось? Мы все так же выживаем! — У меня появились новые цели. «Свобода», все эти люди и ты в частности. Сдохну, но тебя вытащу. Она взяла меня за лицо и поцеловала. — Все будет хорошо. Мы все вместе найдем экипаж Мельника. И, возможно, новый дом. Я впился в ее губы. Понятия не имею сколько мы так сидели, но я чувствовал, что нам обоим это нравится. Не понимаю, как я жил все это время без нее? Именно сейчас в моей голове мои же слова приобретали более ясное очертание. Однажды я впустил ту, к которой испытывал нечто подобное, больше я не допущу такой ошибки, ни за что. Никому из нас не хотелось останавливаться, но кислород — крайне мерзкая штука, его вечно не хватает. Мы отпрянули друг от друга и пытались отдышаться. Она легла мне на плечо. — Я люблю тебя. — И я тебя.        Дело шло к ночи. Я сидел в мастерской и надраивал автомат и пулемет. Патроны к дробовику кончились давно, так что толку от него ноль. В время нашей поездки я заметил, что чем дальше мы от Москвы, тем теплее погода. К примеру, здесь уже не было снега, а деревья покрыты зеленью. И все это в марте! Не представляю, что будет в июне. — Заседаешь? Из коридора вышел Андрей держа в руках свой РПК. — Как видишь. Тоже почиститься? — Ага. У тебя лишних патронов не осталось? — Вон, в цинке еще были. — Думаешь сдюжим? — Чего тут думать? Тут два варианта, либо сдюжим, либо сдохнем, сначала мы, а потом и остальные. — Погано. Я закончил чистку и оставив оружие в купе, в котором уже спала Настя, ушел в столовую. Спать мне не хотелось, но и Настю будить нет смысла. За одним из столов сидел Лесник и увлеченно читал «Мертвые души». Символично, учитывая его дар, если его можно так назвать. Я сел напротив. — Нравится? — В былые времена эта книга прошла мимо меня. Здесь показана вся суть зажравшегося человека, коими были многие в мое время. — А теперь все равны. — Нет, это не так. Все осталось по прежнему, есть те, кто сидят повыше, а есть рабы. — Кто же тогда мы? Хозяева или рабы? — Мы на перепутье, и никто не знает куда приведет та или иная дорога. Даже я. — Хм. — Но я знаю про вашу вылазку. Я не могу сказать, что делать, а что нет, причину ты знаешь. Я кивнул. — Но я могу дать совет, просто поверь. — Поверить? Кому? — Ты сам поймешь, когда придет время. Закрыв книгу, он встал. — Спасибо за книгу, давно не читал, едва не разучился. Ах да, чуть не запамятовал, думаю тебе это знакомо. Он достал из кармана зеленый значок с изображением волка и надписью «Свобода» внизу. — Свобода. Ха, от тебя ничего не скроешь… Значит не глюк? — А есть разница? Он ушел. И вправду, какая разница? Все это осталось там, в моей памяти, пусть там и остается. Просидев еще пару часов я вернулся в купе. Настя спала у стены прижав ноги к себе. Я прикрепил значок на тряпку и разувшись лег на край койки. Она взяла меня за металлическую руку. — Где ходил? — Сонным голосом спросила она. — Фигней страдал, спи. Она прижалась ко мне и уснула, я последовал ее примеру.        — Андрей! Мать твою! Давай быстрее! У тебя двое суток на это было! — Вань, да оставь ты их. — Да мы так к ночи не доберемся! — Все, иду. Он спрыгнул с паровоза и пошел вперед. Настя поцеловала меня. — Осторожней там. — Хорошо. Я начал догонять Андрея. Поравнявшись с ним я развернулся и поднял правую руку. Я видел как Настя, Лесник и Маша сделали так же. — Харе зиги кидать. В рейхе пересидел что ли? — Ага, и не одну неделю. Прошло шесть часов с того момента, как мы покинули «Свободу». Город был у нас перед глазами, целый. Дозиметры молчали, а значит там кто-нибудь да есть. — Ну, куда дальше? — Вон туда. Я указал на порядком поржавевший знак с надписью «Мотовилихинские заводы». Мы спустились с путей и углубились в промзону. Удивительное зрелище, как природа забирает свое. Здания были обильно покрыты зеленью, а сквозь асфальт пробивались деревья и кусты. — Красота… — Дерьмо какое-то. Гляди, все здания в трещинах, толкни только и обвалятся нафиг. — Но выглядит отпад. Вон, нам туда. Я ткнул пальцем в ворота цеха вокруг которого стояли сгнившие машины. Мы сели за бетонным заграждением и достали бинокли. Ворота были слегка приоткрыты, а над ними зияла огромная дыра. Я глянул направо. Между двух небольших строений стоял танк, видимо его пушки дело. Танк был разобран. Бортовые экраны и гусеницы сняты, орудие спилено, лючки и весь обвес башни так же отсутствовали. — Не думаю, что тут кто-то есть. — С чего? — Гляди, трава по колено и нигде не примята даже. — Охренеть аргумент, а если другой вход? — Может, но в эти здания я бы не лез, обвалятся на хрен. Я предлагаю просто пойти и поглядеть, что там есть. К тому же закат через пару часов, может заночуем. — Не нравится мне это… Пошли. Мы шли медленно спиной к спине вдоль здания слева и чем ближе мы подходили к зданию, тем сильнее была трупная вонь, от которой я намотал арафатку на лицо. Первым зашел Андрей. — Твою мать… — Что там? Ебануться… Весь цех был забит трупами. Одни были подвешены на крюки к потолку и перилам второго этажа, вторые были расчленены и прибиты к стенам, а у последних отсутствовала кожа, а сами тела были примотаны к доскам с гвоздями. На повешенных была табличка — «Напал на хозяина», на прибитых к стене — «Беглец», а на последних — «Убил хозяина». Мы вылетели из здания. — Ну и мерзость! Рейх какой-то! — Отсюда надо убираться, не дай бог трупоеды пожалуют или «хозяева» этих. — Они еще разлагаются, им всего несколько недель. Валим. Вернувшись обратно на железку, мы увидели дым. Точнее множество столбов дыма, которые били ввысь в небольшом радиусе. Перед нами был очередной мост. Целый. Нам как-то нереально прет с мостами. — Давай перейдем его, и там где-нибудь заночуем. — Ну пошли. Мы пошли вперед. Мост выглядел заброшенным и никем не охранялся. — Я так погляжу, ржавчину с тебя счистили? — В смысле? — Ну, Настя-то сияет вся. — Озабоченный ты придурок. Башкой бы так вертел, как языком! — Нет, ну, а что? Мы тут одни, можно и потрындеть по душам. — Хм… Да, счистили. — Во! А я о чем говорил! Это судьба, Ванек… — Дык ты и сам не отстаешь. — Верно. Я словно переродился! Она меня с радиостанцией обращаться научила, а я ее из калаша стрелять. А знал бы ты, как она целуется! Ни в сказке сказать, ни пером описать! — Ну все, снесло человеку башню. — Тьфу, нет в тебе романтика! — Давай там тормознем. Вроде сойдет. Мы сошли с железки и вошли в продуктовую лавку. Окна выбиты, витрины разбиты, а кругом лежал всякий мусор. Проверив еще два подсобных помещения, мы уселись в одном из них. — Давай так, спим по шесть часов, я первый. — Я вышел в основное помещение не дождавшись ответа.        Прошло три часа. Я оглядел мелочёвку, оставшуюся на витрине. Среди всего этого хлама были сувенирные значки. Я выбрал прямоугольный сине-красный с изображением цирка сверху и надписью «Пермь» внизу. Положив его в карман джинс, я уселся на пол. Тут на улице что-то брякнуло. Я подскочил и наставил пулемет на дверь. Внезапно все мое тело сковала адская боль. Я чувствовал, как по мне идет ток, я выронил пулемет и упал на пол. Перед лицом появились два черных ботинка. — Гляди какие здоровые! Отличный улов! Вырубай. Опять боль, а дальше пустота. Я уже не первый раз теряю сознание и уже который раз вижу эту пустоту. Неужели ошибся? Неужели потратил свой шанс?!