Дорога в прошлое

       Пять месяцев в пути… Тысячи километров позади… Топливо закончились три недели назад и нам пришлось опять перейти на дерево, и чем дальше на юг мы двигались, тем реже встречался лес. Пришлось вытаскивать шпалы и жечь траву, что ни разу не способствовало быстрому продвижению. Из-за июльской жары вода уходила с бешеной скоростью и скоро должна была закончится. Еда уже закончилась, а рыба из редких речушек да зверьё, бегавшее по степям, фонили за километр. Большую часть времени экипаж проводил на дрезине или мостиках, ибо, по выражению Петра, «вагон превратился в гребаную духовку!» Но пересилив всё это, мы добрались до побережья. — Микола! Стоп машина! Паровоз загудел и остановился рядом с полуразрушенной станцией. Ещё можно было разобрать следы спартанских сапог на песке, найти несколько стреляных гильз… — Похоже, они были здесь. — Петр указал на подорванные грузовики, стоящий вдоль путей. Кругом лежали трупы людей, присыпанные песком. — Ефим, Семен, проверить помещение! Остановимся здесь. Я пошел в вагон, к Насте. Она тяжело переносила этот песок и жару. Что снаружи, что внутри — везде была нереальная жара. — Ты как? Держишься? — Жарко… Я открыл окно. — Ну что там? — Чисто! — Отозвался Семен. Через час, мы более-менее обустроили уцелевшую часть станции. Тут повсюду были следы лагеря. Лесник нашел металлическую кружку в углу. На ней было изображение паровоза, один в один как наш, только со звездой на носу. — Я видел этот паровоз у Ганзейцев, полковник определенно был здесь. — Констатировал Петр. — Устроимся здесь. Я вернулся на поезд на Настей, попутно заматывая железную руку маскировочной лентой, чтобы не обжечь ее. — Вставай, там попрохладней, чем в этой консервной банке. Она встала и тут же едва не упала. Пришлось нести ее на руках. На станции собрался почти весь экипаж. — Иван. Иди сюда. — Подозвал меня Петр. — Да? — Вот… — Он протянул мне свой планшет с картой. — Центр должен находится в пяти километрах к юго-востоку отсюда… Выдвигайся как можно быстрей, надо убираться отсюда как можно быстрее, иначе все тут ляжем. Ищи любые следы отряда Мельника и попробуй найти послевоенные спутниковые снимки — это первая задача. Мария. — Я сидела на радио и из переговоров местных следует, что тут идет война. В разговоре упоминался некий источник в скале и вода… — Я отправил Ефима на скалу напротив станции, в наблюдение. Так вот, он говорит, что видел грузовик-цистерну, который ехал с запада на восток, а там как раз есть скалы. Начни оттуда. Проблему с водой лучше решить в первую очередь, но поступай как посчитаешь нужным. — В одиночку? — Прости, больше никого дать не могу. Ефим в наблюдении, а Настя и Микола сейчас не бойцы. Остальные нужны для защиты лагеря. — Восхитительно… — Наполни флягу, тебе понадобится. Я зашел в купе и снарядившись взял свою флягу со стола. Но рядом лежала Настена. Я наполнил каждую где-то на половину и вернулся на станцию. — Вот, лишним не будет. Я скоро вернусь. — Куда… Куда ты? — За водой. — Я с тобой. — Да куда, лежи ты! Маша, за нее головой отвечаешь! — Хорошо. Я вышел со станции и взглянув на карту, примерно понял куда идти. Судя по карте, мы были совсем рядом с побережьем, но воды не было видно от слова совсем. Похоже море отступило и это мне на руку, ибо центр был рядом с маяком.        Я шел по этим пескам уже шесть часов. На меня несколько раз нападали одичавшие, но мне удавалось перебить их. Повезло, что группы были небольшие. Солнце уже село за горизонт, а значит пора подумать о ночлеге, не стоит ходить здесь ночью. — Иван, слышишь меня? — Раздался голос Лесника по рации. Я снял арафатку с лица и достал рацию. — Да. — Тут небо чернеет, не к добру это. Я обернулся. И вправду, с севера заходило огромное черное облако. — Спасибо, пойду искать укрытие. Как только я убрал рацию, где-то справа раздались выстрелы и рык демонов. Перебравшись через очередной бархан, я увидел, как два демона осадили рубку небольшого, ржавого корабля и пытались оттуда кого-то выцепить. Я снял с пояса гранату и выдернул чеку. — Ложись! Граната! Раздался хлопок и оба демона превратились в фарш. — Выходи! Или следующая в окошко полетит! — Слышь, казах, у меня к вашим претензий нету! — Не казах я никакой, выходи говорю! — Ладно. Боковая дверь со скрипом открылась и из-за нее появился сначала автомат, а потом и его владелец. Я аккуратно, не спуская прицела с мужика, подошел к кораблю и кинул гранату внутрь, чтобы никакой черт из табакерки не выскочил. Мужик был лет пятьдесят на вид. Гладко выбритое лицо было обильно покрыто шрамами. Одет он был в форму песчаного цвета и зеленую разгрузку, а вместо привычных высоких берц, были кроссовки. — А вот теперь, давай поговорим. — Нефтяник, да? — Он явно думал, что прав. — Нет. Он явно не ожидал подобного ответа. — А кто тогда? И какого хрена тут делаешь? — Ха, ну уж нет, автомат сейчас у меня, кстати, кидай-ка свой. Он бросил автомат в песок. — Молодец, а теперь, говори, кто таков будешь? — Капитан Шапин, это все, что тебе надо знать. — Хм. Капитан Гущин. Служивый значит? Я слегка опустил автомат. — Да. Разведка. — ВКС. — Летун? — Летун. — Что-то молодо выглядишь? — Хорошо сохранился в московском метро. — А! Так ты турист с поезда? — Откуда знаешь? — Да ваш паровоз дымит как котельная! Его за километры видно. Скоро буря будет, пошли у меня тут жилище не далеко. Он развернулся и пошел неторопливым шагом, оставив автомат в песке, видимо, понимая, что я не дам его забрать. Повесив старый АКМ за спину, я пошел следом. Когда мы дошли до танкера, который врезался в скалу и так тут и остался, я невольно оглянулся на пустынный пейзаж, открывшийся со скалы. Открыв скрипучую и ржавую дверь, мы вошли внутрь и поднялись на верхний этаж. Мужичок ещё с минуту покряхтел, запирая тяжеленный клинкет**. Дверь наконец поддалась, а мужик, довольно крякнув, пошёл вглубь рубки, направляясь к мостику. Отперев дверь уже там, он довольно выдохнул и, словно представляя мне свой скромный уголок, продемонстрировал размашистый жест со словами — Ну, от так как-то и живём… Весь мостик был завален ящиками и прочей утварью. В дальнем углу стояла раскладушка, а окна были наглухо забиты. — Садись. Он сел за стол, сделанный из бочки и досок, скрепленных между собой. Я сел, положив АКМ на стол. — Звать-то как? — Иван. — Алексей. Я так понимаю, по пустыне ты не просто так шлялся, что ищешь? — Воду. — Паровоз кипит, да? Я в этой пустыне с самой войны, так что знаю ее как свои пять пальцев, и могу с уверенностью тебе сказать, что источник пресной воды здесь ровно один. — Это проблема? — Да. Держу в курсе, здесь натуральная гражданская идёт. Дай карту, вон, на поясе висит, в планшете. Ухмыльнувшись, я достал планшет и положил перед ним. Достав карандаш из разгрузки у принялся что-то рисовать. — Вот, здесь источник. Его держат казахи во главе с этой сумасшедшей, Гюль. Если дать рабам свободу, то начинается полный пиздец! — Рабы? — Да, через пять лет после войны пришли Нефтяники. Бандиты самые обычные, да вот сообразили, как местных в страх загнать. Сожгли пару людей при помощи нефти, которой тут теперь полно, установили свою религию, и все! Рабовладельческий строй готов! Он достал портсигар из нагрудного кармана. — Будешь? — Давай. Я затянулся и прокашлялся. — Крепкий, зар-раза… — Еще бы, чистый табак, без добавок. Выменял два кило на три автомата у торговца на дрезине. — А с чего это рабы восстали? — Такие же туристы, как вы, помогли. Месяц назад на станции обосновались товарищи на паровозе. Если кратко, то они что-то искали, причем очень яро. По пути спасли Гюль и освободили большую часть рабов, гуманисты, блин… — Не особо то ты рад освобождению людей? — Эти люди — рабы по своей сути. Нефтяники распределяли ресурсы и никакой войны не было. Теперь Гюль захватила воду и торгует только с теми, кто обосновался на вертолетной базе, а остальные пытаются урвать хотя бы пару литров, нападая на конвои… А хочешь поржать?       Я затянулся еще раз. Пошло легче, но всё равно пробрало. — Давай. — Как думаешь, кто добывает воду? Пленные нефтяники, они фактически рабы. Борцы за свободу, блять… А с водой я готов помочь. Но не за просто так. — Разумеется. Что надо? Оружие? Боеприпасы? — Нет, этого у меня в достатке. С собой возьмите. Вы ведь едете куда-то, а меня эта пустыня задрала хуже жаренной кикиморы! — Не мне решать. — Знаю, не стали бы командира в одиночку в пустыню отправлять. Я достал было рацию, но Алексей придержал меня за рукав. — Не пытайся даже, в бурю связи нет… — Чёрт… Но допустим, мы согласимся… — Никаких «допустим», дождемся конца бури, там и продолжим. Благо, они не бушуют долго.        Мы прождали ещё двадцать минут, пока рация не подала признаки жизни. — Подполковник, прием. — Сейчас его позову… — Раздался голос Маши. — Слушаю? — Это Иван, тут местный готов помочь с получением воды, но взамен просит билет на наш поезд. — Повисло недолгое молчание. — Других вариантов нет? — Боюсь, что нет. — Хорошо. Отбой. Я убрал рацию. — Подполковник дал добро. — Слышал. Тогда так… Полпервого… Через два часа, по вот этому маршруту… — Он наметил на карте кривую линию — … пойдет конвой с цистерной. Состав, как правило, две машины охранения и сама цистерна. В общем, человек десять. Вот, здесь два отличных бархана. — Именно сегодня? — Они раз в неделю гоняют цистерну на вертолётку, а оттуда — на места добычи нефти. — Нефть-то им зачем? — Греческий огонь мастерят. — Недурно… Но допустим, нам очень повезло и сегодня они поедут именно по этому маршруту. Как мы их остановим? Он встал со стула и скинув тряпку с одного из лежащих неподалёку ящиков, открыл его. — Я много чего интересного вытащил со старой базы. Внутри лежали три одноразовых гранатомета. Везение так и прет!        Через полтора часа мы заняли позиции на барханах, так чтобы вести перекрестный огонь. Шапин рассказал как пользоваться гранатометом и два из них лежали рядом со мной. На улице была глубокая ночь. Пока мы дошли до места, пришлось дважды отбиваться от стражей и одичавших. Наконец вдали показалась одинокая фара. Я достал бинокль и стал разглядывать конвой. Три машины и одна фара на всех. Уговор был, что капитан подорвет ведущую, а я замыкающую. Так как проезд был достаточно узкий, а грузовик по барханами быстро не проедет, будет время его захватить. Как только конвой въехал в нашу западню, первая ракета с гулом попала в первую машину. Прозвучал взрыв и зарево от горящего остова машины осветило конвой. Я встал и поймав машину в прицел, нажал на кнопку. Ракета полетела и попала рядом с машиной, перевернув ее на бок. В свете огня, я увидел, как Шапин, скатываясь с бархана, направлялся к цистерне, которая пыталась выбраться из засады задним ходом. Выкинув пустой тубус в песок и закинув за спину целый, я скатился с бархана и побежал к цистерне. Шапин открыл водительскую дверь. — Шіркін шығар! — Проорал он. — Мырза, өлтме, менің отбасым бар! — С поднятыми руками молящим голосом говорил водила. Тут мне в стальное плечо прилетела пуля. Один из пассажиров ведущей машины выжил. Правда, ненадолго. Длинной очередью я срезал его, а Шапин застрелил водилу и сел за баранку. — Давай быстрее! — Открыв пассажирскую дверь, крикнул он. Я залез в кабину и захлопнул дверь. Пуля попала ниже плеча в руку и проделала борозду, глубиной в миллиметр так точно. — Как по часам сработали! Сильно задело? — Так, металл покорябало. — Маталл? Я размотал руку. — Ёп твою дивизию! Это как так? Пока мы ехали по ночной пустыне, я рассказал ему то, откуда у меня металл вместо кожи. — Даа… Много дерьма я на своем веку поведал, но это… — Херня это. Как думаешь, когда они допрут, что мы у них машину увели? — К утру, когда конвоя хватятся. Вызывай своих, надо воду перекачать и следы от машины замести. У меня есть мысль, как от нас все подозрения отвести. Я достал рацию. — «Свобода», прием. — Слушаю. — Маша, дай полковника. — Он спит. — Так буди! Через несколько секунд рация вновь заговорила. — Да? — Послышался заспаный голос Петра. — Мы везем цистерну, нужны люди, чтобы воду перекачать. — Хорошо, мы ждем. Я убрал рацию в подсумок.        Через полчаса мы подъехали к станции. Нас встретили Петр и Филин. — Отлично, Иван, отлично! Теперь можно будет развернуться на полную! Из машины вышел Шапин. — Это — капитан Алексей Шапин. Он помог устроить засаду на конвой и захватить цистерну. — Подполковник Симонов. Добро пожаловать в экипаж! Они пожали друг другу руки. — Рад оказаться здесь, товарищ подполковник, но все формальности потом. Сейчас нужно перекачать воду и замести следы наших похождений. Петр и Лесник развернули ручной насос, который был закреплен за кабиной грузовика и начали перекачивать воду. Я зашел на станцию. Внутри все достаточно неплохо обустроили. — Ванек! — Здорова, Андрюха, как вы тут? — Нормально, а теперь, когда вода есть, вообще замечательно будет! — А где Семен и Лесник? — Первый в дозоре, а второй на охоту ушел. На матрасах, в углу, по прежнему лежали Настя и Микола. Я сел рядом с Настей, она спала, а рядом лежала опустевшая фляга. — Твою мать, нельзя было налить? — Свою норму она выпила. — Не поворачиваясь констатировала Маша. — Человек от жары изнывает! А вы тут с нормами со своими! Я вышел к цистерне и заполнил фляги. — Чего тут сидишь? Пойди хоть с людьми познакомься. — Сказал я Шапину, который стоял облокотившись на машину. — Ладно, они тут еще долго копаться будут. Мы оба зашли в помещение. — Прошу любить и жаловать, Алексей Шапин! Этому человеку мы обязаны получением воды. Первым к нему подошел Андрей. — Ну здорова! Я Андрей… Дальше я не слушал. Подойдя к Насте, я слегка потряс ее за плечо. — А? — Привет, вот. — Ваня… Нельзя ведь больше? — Теперь можно столько, сколько нужно. Пей.        Через час вернулись Петр и Филин. Последний, хромая подошел к стене и сполз по ней на землю. — Мы закончили. — С заметной отдышкой проговорил Петр. — Тогда я увезу машину к банде на сухогрузе, сняв тем самым с нас все подозрения. Капитан, нужно замести следы от колес ведущие к станции. — Сделаю. — Возьми еще кого-нибудь, ночью по пустыне ходить опасно. — А ты как? — Я дома, так, что тропки знаю. К утру вернусь. Он поставил «Муху», так он называл эти гранатометы, на землю и вышел из лагеря. — Андрей, собирайся. Я возьму веники.        Вот же идиотская картина. Два здоровых мужика в полном снаряжении, метут песок в пустыне! Кому расскажешь — засмеют. — Думаешь, этому Шапину, можно верить? — Мне он нравится. Не задает лишних вопросов и делает свое дело. По крайней мере, без него я искал бы воду в этой сраной пустыне, как минимум несколько недель. Да и не факт, что нашел бы. — Это да, а вдруг ловушка? — Не думаю. Я наткнулся на него случайно, да и похоже его заколебало это место. Он тут с войны. — Может и так. Знаешь, я тут собираюсь Маше предложение сделать… — Ого, ваше поколение знает, что такое предложение руки и сердца? Не ожидал! — Да ну тебя! Я серьезно… — А что от меня требуется? — Я… Я не знаю как правильно все сделать. — Ты точно не по адресу. Я большую часть своей жизни то и делаю, что воюю. Свадьбы как-то мимо меня проходили. Ну, обычно было так: Подходишь, за спиной держишь кольцо, садишься на одно колено, произносишь томным голосом пафосную речь о том, какая девка офигенная, спрашиваешь, пойдёт она к тебе жить или нет и в конце вручаешь кольцо. Как-то так. — А если откажет? — Позор до конца твоих дней! Шуткую… Ну откажет, значит — дура! — А кольцо где взять? — Да их на любом довоенном трупе по паре штук можно найти. Я, когда в Москве диггерствовал, так десяткам их таскал на переплавку. Найдем как-нибудь. — Спасибо, брат. — Да что там. Мети лучше! Не хочется становиться еще одной стороной в местной войне…        Я проснулся от громкого возгласа Андрея. — Вот олухи! Ха-ха! — Конечно, эти казахи* тупые как пробки! Я встал с матраса. Вокруг рации собрались Петр, Андрей и Алексей. — Что за шум, а драки нет? — Все прошло как по маслу. Гюль и ее болваны, купились на уловку с машиной. На следующей неделе они собирают поход на сухогруз и это наш шанс. Я подсел к ним. — Так? Он достал карту, которой еще вчера у него не было. На ней было множество отметок, а синие море было старательно закрашено карандашом. — Смотрите. Мы сейчас здесь… — Он нарисовал квадрат на карте. — Здесь, Патшалық. Если по нашему, то что-то типа царства. — Он нарисовал корону на востоке. — А вот тут — наша цель. Старая нефтяная вышка, ее взорвали ваши товарищи, но я лично видел, как там копошатся пленные нефтяники и как оттуда вывозят нефть. Но есть проблема. Цистерны на колесах, а вашего крана не хватит чтобы ее поднять, нужно думать, что делать… — Захватить? — Да, штурмом взять лагерь у трубопровода вообще не проблема. Там в лучшие дни человек сорок, а в поход и двух десятков, думаю, не наберется. — Хера себе не проблема… — Что, лучший боец, сдрейфил? А если серьезно, то у нас перевес в тяжелом вооружении и элемент неожиданности. Они не будут ждать удара отсюда. Но действовать придется крайне быстро, чтобы на нас не обвались орда из царства. — Орда? Сколько их всего? — Две сотни пленных и шесть сотен казахов. Это приблизительно… — Откуда ты вообще все это знаешь?! — С недоумением воскликнул Андрей. — Работа у меня такая, все знать. Так, что с цистерной делать будем? — Мда… Это проблема. Нигде под боком нет какого-нибудь старого состава? — Поинтересовался Петр. — Увы. Единственную железнодорожную цистерну забрали ваши друзья. Какие еще варианты? — А если назад на дрезине рвануть? Там вроде мелькали составы. — Высказался Андрей. — В дрезине тоже топлива нет. Все расселись по разным углам от стола с рацией. Через двадцать минут появилась первая здравая мысль от Алексея. — Подождите… Раз мы не можем захреначить сразу огрумную цистерну, так может собрать что-то похожее из резервуаров поменьше? — Из каких таких резервуаров? — Да в этой пустыне с три десятка пасуден лежит и баки у них на месте! — Хорошо, допустим мы их достанем, не знаю как, но допустим. Как мы их до «Свободы» дотащим? На своем горбу? — Это вы нам с капитаном оставте, тягловую силу найдем. — Анастасия, как думешь, сможесь собрать такую систему? — Смогу, дело не хитрое. — Отлично! У нас неделя на подготовку.        Мы с Шапиным шли по пустыне в сторону схрона, где нас ждала машина капитана, которую он раньше активно использовал, но из-за нехватки топлива, спрятал ее до лучших времен. Взяв бинокль, я стал разглядывать маяк до которого было всего ничего. — Здесь мы разделимся. — Маяк? — Да. Нужно найти карты зараженных территорий. — Можешь даже не пытаться. На сколько мне известно, там произошел взрыв газа, котоый разнес половину острова. Сейчас даже к самому маяку не попасть. — Черт… — Пошли, осталось не много. Мы добрались до пещеры, которая когда-то была под водой. Внутри было множество тоннелей, но Шапин привел меня к единственному, заколоченному досками. Рядом стояла фомка. — Заколотил, чтобы одичавшие не переворошили тут все. — Опередив мой вопрос сообщил он. Отковыряв доски, перед нами предстала полуржавая Нива, накрытая брезентом. — Давно я эту старушку не видал. — На сколько топлива хватит? — Километров на десять, не больше, так, что твоим друзьям придется идти пешком. Смотри. — Он развернул карту на капоте машины. — Вот здесь лежит тральщик. У меня там схрон добротный и баки я его помню, пускай идут туда. Я достал и включил рацию. — «Свобода», прием. — Слушаю? — Передай подполковнику, что мы нашли машину. Пускай берет людей и инструменты и двигается на четыре километра восточней наблюдательной высоты. Там тральщик лежит, мы встретим. — Хорошо. — Я убрал рацию. Сзади заревел мотор. — Работает! Запрыгивай. Я сел на пассажирское сидение и машина тронулась с места. — Эта, как ее… Анастасия, жена твоя? — Пока нет. К чему вопрос? — Да, так, интересуюсь чем вы вообще живете. Как там, в Москве-то? — Херово там… Город уничтожен и кишит мутантами и радиацией, а люди забились в метро и планомерно уничтожают друг друга. — Короче, ничего нового. Что там, что здесь — одна херня! Вот куда вы едете вообще? — Вперед. Где-то ведь есть место, не тронутое войной? — Может и есть, а может и нет. Да вот только если такое место и есть, то за него воевать придется, не одни вы ведь такие умные. А насилие, порождает насилие и не будет этому конца, и нету нам места в этом мире. — Гляжу в философы подался? — Это не философия, а реальность. Только дурак ее не видит!        К концу недели мы с горем пополам установили два бака, вытащенных из тральщика, вдоль тендера с обеих сторон. Пока Настя, которой заметно полегчало, настраивала и чистила форсунки, остальные наваривали и прикручивали дополнительные стальные листы, срезанные с того же тральщика, на рубку и новые баки в качестве брони. Старую Ниву решили взять с собой и установили на дрезину. Я, Алексей и Андрей, прошлись по тайникам второго, которые он делал на случай если придется задержаться в пустыне. Там была вода в стеклянных бутылках, кустарное оружие и прочая мелочевка. Конкретно мне перепал подствольный гранатомет «Костер» и восемь гранат к нему. Сейчас мы с Лесником сидели на скале и наблюдали за периметром. — Вижу, озадачен ты чем-то? — Так, о своем думаю. — Поделиться не хочешь? — Шапин сказал: «Насилие, пораждает насилие и не будет этому конца. И нету нам места в этом мире.» А что если он прав? И нам нету места? — Он прав в одном, насилие пораждает насилие. А место есть для всех, но возможно придется прибегнуть к насилию, чтобы его найти. Ожила рация. — Это второй пост. Внимание всем, по дороге приближаются три машины, готов открыть огонь. — Послышался голос Андрея. Я взял бинокль и стал всматриваться. — Ни в клем случае! Это казахи, строим невинных овечек. Постам держать их на прицеле. — Отрезал Петр. Машины подъехали к станции, а я установил свой пулемет так, чтобы была возможность покрошить их в капусту. По рации был слышен разговор. — Вы украсть нашу вода! — Раздался женский голос с явным акцентом. — Мадам, вы что-то путаете, все, что здесь есть, мы привезли с собой. — Жалаңаш! Ваш уловка с машина Гюль раскусил! Но я готов отпустить вас без война, но будет условие. — Слушаю? — Если женщин вы отдать нам, тогда уходите! Я взвел затвор пулемета и был готов зажать гашетку, но Ефим остановил меня покачав головой. — Нам нужно время, чтобы это обдумать. — Даю день! — Два. — Хорошо. Но женщин сами привезет! Машины развернулись и поехали прочь. — Всем, общий сбор! — Проорал в рацию Петр.        Спустившись со скалы, я влетел на станцию. — Я Настю никому не отдам! Через мой труп! — А ну все сели! Об этом и разговора быть не может! Мы своих никому не отдадим! Но надо думать, что дальше делать, натиск такой армии нам не сдержать… — Валить надо, что тут думать! — Воскликнул Андрей. — На чем? На песке и добром слове? Настя, паровоз готов? — Да. — Сколько времени нужно на перекачку топлива? — Если учитывать опыт с водой, то минут сорок. — Нужен план. — Подполковник, разрешите? — Вскочив попросил Шапин. — Валяй. — Видать кто-то из их людей видел, как я увез машину. А значит никакого похода не будет. Но у меня есть план. — Он расстелил карту, а остальные подсели к ней. — От царства до трубопровода по дороге десять километров. На машинах они доберутся за час — это если учитывать время на сбор и подготовку машин. Вычитаем сорок минут на перекачку топлива и еще десять на то, чтобы доставить цистерну до паровоза. И того, у нас десять минут на штурм. Но мы можем увеличить это время! Первое — минируем дорогу, даже один взрыв заставит их повренуть на барханы, выйграем тем самым лишних минут десять, второе — весь паровоз надо ощетинить пушками! — Есть проблема. — Вставил Филин. — Какая? — Взрывчатку можно подорвать только находясь в непосредственной близости. Радиовзрыватель неисправен. Это самоубийство. — Отлично, я все сделаю. Это мой косяк, мне и разгребать! — Ударив по столу, выдал Алексей. Повисла тишина. — Сворачиваем лагерь! Ночью выезжаем. В штурм идут: Я, Иван, Семен и Андрей. Остальные обороняют «Свободу».        Мы с Настей вернулись в свое купе и стали раскладывать по местам все вещи. — Что же это? Алексей же умрет! — Это его выбор. — Какие-то десять минут! — Давай не будем об этом. Помнишь, главное, что мы живы? — Помню… Забрав всё со станции, все стали готовиться к штурму. Пулемётом, выделенным для штурма, заведовал я, остальные стволы расставили по составу для обороны. Снарядившись, я ждал в топочной. Здесь собрались остальные участники штурма и Алексей. — В добрый путь. — Пожав ему руку, сказал Петр. Алексей уже хотел выпрыгнуть из паровоза, как раздался тихий голос Семена. — Стойте. Я пойду. — Что? — Я хочу вернуться к Лиде. Прошу вас. Петр молча кивнул. Взгляд у Семена был холодным, как у трупа, было ясно, что он все для себя решил. Шапин отдал ему ящик и тот выпрыгнул из паровоза. Паровоз тронулся. Мы, отдав честь, проводили Семена взглядом. — Группа, прыгаем по моей команде! Паровоз шел тихим ходом так, что через пятнадцать минут мы спрыгнули и побежали за Шапиным.        Штурм начался с подрыва наблюдательной вышки из «Мухи». Все пошли вперед, а я стал поливать из пулемета с высокого бархана. Не знаю сколько людей я положил, но я видел, как казахи падали один за другим, метаясь в панике. Когда закончился первый цинк, я увидел как цистерна, с Петром и Андреем на крыше выруливала из-за стен лагеря. За ними ехала джип с пулеметов в кузове. Сев на одно колено, я снял со спины гранатомет и взяв небольшое упреждение нажал на кнопку. Ракета, со свистом влетела в кабину джипа и взорвалась. — Иван! Живо! Бросив трубу, я подхватил пулемет и побежал к дороге. Цистерна остановилась, а пассажирская дверь открылась. — Бегом! — Кричал Шапин изнутри. На бегу я закинул пулемет и влетел сам, захлопнув за собой дверь. — «Свобода» везем груз, трубы готовы? — Говорил Петр по рации. — Да. — Как там Семен? — Он все сделал… Через семь минут мы подъехали к составу. Ефим с Миколой быстро подсоединили трубы и начали качать. — Все под броню и держать сектора! — Командовал подполковник. Заскочив вагон, я побежал в рубку и перезарядив пулемет, установил его так, чтобы простреливать дорогу. Минуты шли как часы. Я слышал, как по трубам течет нефть и как скрепит насос. Через сорок минут ожидания, прозвучал голос Андрея по рации. — Вижу врага! На дороге! Десятки, огней надвигались на нас с угрожающим видем. Я прижал крючок к рукоятке. Пулемет задергался, а гильзы летели с мостика в песок. В моей голове крутились лишь слова Шапина: «…если такое место и есть, то за него воевать придется…»