Дорога в прошлое

       Прошло десять месяцев с того момента, как мы покинули Москву. Паровоз стремительно приходил в полную негодность, а на улице стремительно холодало. Настя и Микола изо всех силы пытались поддерживать состав в рабочем состоянии, но с каждым днем это становилось все сложнее. Из-за постоянных поломок приходилось делать непредвиденные остановки, во время которых мы теряли время и расходовали боеприпасы на местную живность. Никто уже не питал надежд догнать Мельника и его людей. Вместо прямого пути Челябинск — Новосибирск, нам пришлось закладывать крюк через Екатеринбург, Тюмень и Сургут. Сейчас мы стояли в глухом лесу и готовились к выходу на охоту. После смерти Семена я стал помогать Леснику, и, надо признать, кое-чему научился.        Дверь купе открылась и внутрь вошла Настя. Вся ее голова и волосы были мокрыми. — Это какой-то кошмар! — сходу заявила она — Опять форсунки? — Да! Не предназначены они для работы с чистой нефтью! Да и котел тоже! Кругом лес, так какого чёрта мы премся на нефти, а не древесине?! Я отложил дробовик, с которым обычно ходил на утку, и подошел к ней. Убрав волосы со лба, я поцеловал ее. — Ничего, скоро найдем наших и найдем где остановиться! — А если они все уже давно мертвы? Что если нет этого места? — Есть, где-нибудь да есть. — Ладно, что-то я опять ною. Вы ведь на охоту идете? — Да, минут через двадцать выходим. — Следи за собой, будь осторожен, хорошо? — Как всегда. Я вернулся на койку, а Настя села рядом. — Бриться не собираешься? — Нет, борода прикрывает металл. — А мне и без нее нравится! — Хах… Тебе-то может и нравится, а вот у других людей вызывает шок и желание пристрелить меня побыстрей. — Что-то я такого не припомню. — Ах, да, я ведь не рассказывал. — Ну-ка? — Когда в Тюмени пути разведывали, наткнулись на трех человек. Вроде, сначала разговорились даже, а потом, когда арафатку снял, тут же пальбу открыли. Вы вовремя подъехали, они как поезд увидали, так деру и дали. Вот и вся история. — Просто жуть! Как ты все это выносишь? Я вообще после бункера никуда с этого паровоза не сойду! — А вот тут врешь, сходила, когда баки снимали. — Не придирайся к словам! Раздался стук в дверь. — Иду! — Удачи. Я забрал дробовик и автомат и вышел на улицу. Свежий лесной воздух, что может быть лучше? — Ну, что, Ефим, куда пойдем? — Вниз по течению. Может уток найдем, а если повезет, то и оленей на водопое. — Идем.        Мы прошли где-то четыре километра вниз по течению. Тут Лесник остановился подняв руку. Он что-то заметил. Мы засели в высокой траве. — Смотри. — Шепотом сказал он и указал на скопление уток возле берега. Мы подняли ружья и тут раздался выстрел. Но никто из нас не нажимал на крючок. Оставшиеся в живых утки, улетели, а из леса вышли два мужика с двустволками. — Какого хера ты выстрелил?! А если хозяева услышат?! — Луком максимум одну убьем, а тут сразу несколько. — Отца здесь нет. Берем уток и уходим. Судя по голосам, они были достаточно молодыми. — Нужно доложить на «Свободу». — Нет, идем за ними, нужно понять кто они и откуда. — Хорошо. Меня удивило, что он так просто согласился, видать тоже интересно, ну или опять духи нашептали… Мы шли за этими двумя на расстоянии в несколько десятков метров. Они увлеченно о чем-то болтали и спорили, не особо желая нас замечать. Через тридцать минут раздался чудовищный рев, а из чащи, на полном ходу вылетели два медведя размером с наш паровоз. — Хозяева! — Заорал один из парней, явно ломающимся голосом. Лесник сделал выстрел из винтовки, а я сразу засадил по ближайшему медведю из подствольника. Взрыв поджег шерсть медведя и тот, развернувшись, побежал обратно в лес. Одного из парней медведь впечатал в дерево, а второй упал на землю. Пока Ефим пытался пробить голову медведя, я зарядил вторую гранату и тут же отстрелил ее. Второй медведь также, как и его собрат, вспыхнул и, оставив жертву, с ревом убежал в лес. Мы, не опуская оружия, подбежали к местным. — Оружие на землю! Живо! Парень был одет в старые, рваные шмотки, а в качестве оружия был деревянный лук и старое двуствольное ружье. — Ефим, проверь второго! Кто вы и откуда? — Я… Я… — Говори! — М…Максим. Это мой брат, Филипп. — Ефим, как он? — Пока живой, но без медицинской помощи долго не протянет. — Дома есть врач! Она поможет ему! — Где ваш дом? — Недалеко! Пять минут отсюда! — Бери своего брата и веди. Мы следом. Я вытащил рацию. — «Свобода», прием. — Слушаю? Что у вас там происходит. — Подполковник, мы нашли двоих местных, дети еще… Говорят, что рядом их лагерь, попробуем разузнать побольше. И, да, здесь медведи метров под пять в высоту, патроны не берут, а вот огонь еще как. — Принято. В лагере аккуратно, как только что-то заподозрите, валите. — Разберемся. Убрав рацию, мы последовали за местными.        — Что думаешь? — Спросил я не отворачивая от идущих впереди парней. — Не похожи они ни на бандитов, ни на солдат. Оружие охотничье, да и брони никакой. — Что духи говорят? — Они во сне приходят. — Когда сегодня спать будешь, поспрашивай. Мы вышли на проселочную дорогу, следы на которой были очень тонкими. — Мы пришли. Перед нами были деревянные ворота сколоченные из всякого мусора, а вот стены из чистого частокола. — Кого вы привели? — Раздался голос из-за ворот. — Эти люди помогли отбиться от хозяев! Открывайте, Филипп ранен! Ворота разъехались в сторону и мы пошли внутрь. Лагерь был небольшим. Буквально пятьдесят метров в диаметре. У входа были грядки, а в центре — хижины из бревен. Но чего я точно не ожидал, так это танк, который стоял возле правой стены. Раненого подхватили две женщины, которые были одеты в более приличные сарафаны, и увели его в одну из хижин. Нас окружили еще шесть человек с луками. Мы подняли оружие. — Опустить оружие! Живо! — Кричал, уже седой мужик, вышедший из хижины. Он подошел к нам, а его люди опустили луки. — Спасибо, что вытащили их. Как вы с хозяином справились? — С двумя. — Я постучал указательным пальцем по подствольнику. — Давно я таких штуковин не видел. Откуда вы? — С паровоза. Мимо проезжали. — С паровоза? Так вот откуда дым был… Сколько же вас? — Достаточно. А вас? — А если танк заведем? — Справимся и с танком. — Хах… А ты мне нравишься! Командир танка — лейтенант Суриков. — Он протянул мне руку. — Капитан Гущин — летчик-истребитель. Я пожал ему руку. — Ефим Сергеевич! — С радостью проговорил Суриков. — Ну, здорова, дядька! Они обнялись. — Привет, племяш. Мир тесен, даже после его конца. Постарел однако, поседел. — Ты тоже уже не первой свежести! Ну да что мы тут стоим? Проходите! Только оружием не размахивайте, мы мирные люди. — Ага, с танком на заднем дворе. — Это да… Мы вошли в самую крайнюю хижину. Он пригласил нас сесть за стол. — Итак, что вы хотите в уплату за спасение моих сыновей? — Еды. Ваши детки спугнули уток. — Хорошо. Можно вопрос? — Угу. — Куда вы едете? — Не твое дело. — Иван… — Попытался одернуть меня Лесник. — Ефим, я тебя безмерно уважаю, но люди меняются, и многие — не в лучшую сторону. — Уверяю, я меняюсь только внешне и у меня к вам предложение, а точнее к вашему командиру. — Какое? — Все просто. Мы здесь с самой войны, первое время, худо бедно, перебивались вылазками в город. Через пару лет ресурсы подошли к концу, а еще и дети появились. Мы воздвигли стены, а потом и первые торговцы начали появляться. Мы торговали тем, что находили в городе, а потом появились Хозяева. — Медведи? Сколько их? — Несколько десятков. Торговцы перестали тут проезжать несколько месяцев назад и у нас нет средств для борьбы с медведями… — Вы хотите наше оружие? — Об этом будем говорить непосредственно с вашим командиром. Я достал рацию. — Не по рации. — Не понял? — Хочу встретиться лично. Я зажал кнопку? — «Свобода», прием. — Да? — Позови подполковника. — Сейчас. — Да? — Подполковник, в лагере мирные жители, родня Ефима. Их командир хочет встретиться лично. — Вооружены? — Пара автоматов… — Четыре. На двенадцать человек. — Уточнил Суриков. — Жду вас у себя, но без оружия. Бойцы вас сопроводят. Конец связи. Я убрал рацию. — Собирайся, пойдем втроем. — Хорошо, пойдем втроем.        Мы были на подходе к паровозу. — Внимание, мы идем по путям, не стреляйте. Мы вышли из-за поворота. — Вот это да! — С явным воодушевлением проговорил Суриков. Мы завели его в кабину, где уже ждали Петр и Шапин. — Вы хотели поговорить со мной? Я слушаю. — Во-первых, здравствуйте. Как к вам обращаться? — Подполковник Симонов. — Подполковник, я бы предпочел разговор один на один. — Здесь нет секретов. — Что же, как угодно. Перейдем к сути. — С удовольствием. — Итак, у вас проблемы с едой не так ли? — С чего такой вывод? — Ефим рассказал. Петр поднял взгляд на Лесника. — Что вам надо? — Помощь. Когда все началось, наша рота перегоняла танки из части в часть. Мы оказались в районе Новосибирска, туда ударила ракета и только у нас были задраены люки… Нас осталось трое и мы ехали на север, заправляясь дизтопливом на придорожных заправках. Вскоре заправки перестали встречаться, а экипаж нашего танка пополнился двумя девушками. Мы осели здесь, ходили в вылазки, торговали, но пришли Хозяева и теперь — это гиблое место. — Очень интересно, но в чем суть? — Нас двенадцать человек. У нас есть еда и станция для очистки воды, а у вас есть оружие, боевой опыт и главное — паровоз. — Исключено! У нас нет места на двенадцать человек. — А если найдем? — В каком это смысле? — В Нижневартовске есть отличное депо, где я, своими глазами видел вагоны, электровозы и паровозы! — Так, что мешало вам уехать отсюда? — Мы — танкисты, а не машинисты. Так, что, вы согласны? Повисло молчание. — Вечереет, переночуете у нас, а мы пока все обсудим с экипажем. — Хорошо. Иван, проводил его в свободное купе и запри. — Есть. Суриков встал и я сопроводил его в пустующее купе и запер там, заклинив дверь. Окна мы заколотили решетками, чтобы снаружи никто не мог забраться, так, что не сбежит. Я зашел в свое купе. Настя сидела на койке и разглядывала, значительно пополнившуюся, коллекцию значков и медалей. — Привет. — Привет, дорогой! Ты как? Мы слышали взрывы… — Даже не поцарапан. Пошли, Петр всех собирает. Тут много интересного! Я взял ее за руку и мы пошли в рубку. Через несколько минут весь экипаж был в сборе. — Все здесь? Отлично. Итак, теперь мы знаем, что здесь крупные и неуязвимые мутанты, а значит надо валить. Настя, когда мы сможем двинуться дальше? — Я залатала форсунки, так что можем ехать хоть сейчас. Но далеко мы не уедем. — До Нижневартовска доберемся? — Думаю, да. — Хорошо, по словам, как его?.. — Аркадий. — Пояснил Ефим. — По словам Аркадия там есть депо и паровозы с вагонами, а значит — есть запчасти. Туда мы едем в любом случае. Но есть второй вопрос. Он просит взять его людей с собой. Их двенадцать человек и они предлагают еду и воду. Я не могу принять такое решение в одиночку, так, что давайте голосовать! Кто за? Сразу подняли руки Андрей, Маша, Микола, Настя и Ефим. Увидев, что я стою опустив руки, она посмотрела на меня, будто спрашивая «Что ты делаешь?!» — Значит решено. Но оружие у них пока отберем. Иван, сообщи… хотя нет, я сам. Все свободны. Мы с Настей ушли в купе. — Почему ты был против?! — Мы не знаем этих людей и пускать их к нам — глупость! Нам придется постоянно следить за ними и даже в движении постоянно ждать удара в спину! — Бросить их тут? Ты ведь видел этих зверей? Они погибнут! — Мы не можем спасти всех! Нужно думать о собственной безопасности, а не о других! — Но они могут нам помочь! Нам всем нужна помощь, мне с ремонтом, вам в разгрузке времени. Я тебя почти не вижу! То дежурства, то вылазки, то охота! Так мы сможем хотя бы распределить обязанности. Я сел на койку, а Настя села рядом и уставилась на меня. — Ну, что ты смотришь? Чувствую себя экспонатом музея. Она молча легла мне на ноги и опять стала разглядывать. — Вань, а ты не думал о детях? Меня практически сразу переклинило. Пока я сидел и обтекал, улыбка с лица Насти пропала. — Извини, не стоило мне… — Насть… Все хорошо! Я думал об этом и я не против, но сейчас не время… Сейчас мы должны быть максимально эффективными, особенно ты. Черт, да на тебе весь паровоз и держится! Я погладил её по голове. — Все еще будет, а сейчас нам надо выжить! Она молча кивнула и взяла меня за руку. Так мы сидели до самой ночи, обсуждая сторонние темы и просто наслаждались временем, которое проводили вместе.        Раздался тихий стук в дверь, но его оказалось достаточно, чтобы я проснулся. Настя лежала положив правую руку мне на грудь. Аккуратно сняв ее, я встал и вышел в коридор. — Давай на пост. — Полусонным голосом сказал Андрей. — Сейчас, соберусь. Я напялил куртку, ибо сейчас по ночам холодновато, и остальное снаряжение. Когда я попытался снять автомат со стены, я задел ногой стол. Металлическая кружка со звоном упала на пол, разбудив Настю. — На дежурство? — Да. Спи.        Кажется я уже настолько привык к постоянно меняющимся пейзажам, что, когда мы стоим, все кажется ужасно медленным и скучным. Сзади послышались тихие шаги, в которых сразу узнавалась осторожность Ефима. — Что, Ефим, не спится? — Не знаю, как дяде Ефиму, а вот мне нет. — Раздался позади голос Аркадия. Я, развернувшись на сто восемьдесят градусов, поймал на край мушки его голову. — Как ты выбрался? — Легко, замки в поездах ставили просто для галочки. Я безоружен. Я опустил автомат, но на предохранитель ставить не стал. — Что надо? — Поговорить. Ты назвался капитаном, но слишком молод для того, чтобы быть военным. — Мне уже за сорок. — Нет, максимум тридцать! — Постоянный холод, темень и сырость неплохо консервируют ткани. — Где же ты жил? — В Московском метро. Двадцать лет… — Как там, в Москве? — Все разрушено. На поверхности мутанты и радиация, да такая, что без противогаза не подышишь, а люди забились в метро, как крысы. И даже там они не забыли о старых раздорах и воюют меж собой. Поэтому мы оттуда и сбежали. — Давно? — Восемь месяцев. — Долго же вы ехали. — Да, ха-ха… С приключениями. Да и вы, как я погляжу, не особо скучали. — Да. Особенно в начале, когда все тут обустраивали. — С чего ты нам так доверяешь? — Конкретно тебе — ни на каплю. Но я знаю Ефима, он людей насквозь видит и к мудакам бы не прибился. — Хм. — А вы нас не боитесь? Нас ведь больше. — А у нас патронов больше, вот и все. — Не думаю, что это поможет… Он с размаху врезал мне по роже и перехватил автомат. — Прощай, капитан. Парень нажал на курок. Что-то твердое несколько раз ударило меня в район груди и я упал на рельсы. Перед тем, как потерять сознание, я видел, как из леса выбегали люди и залезали на паровоз. Перед глазами наплывала тьма, обтекающая тебя, но не осязаемая.        — Здравствуй, Иван. — Послышался знакомый голос. — Хан? Похоже это конец? — Не хочу тебя огорчать, но нет. — Привет. — Из темноты появился Лесник. — Ефим? Ничего не понимаю… — А, что тут непонятного? — Появился Петр. — Все проще, чем кажется. — Сказал Филин. — Что происходит? — Дадим пару советов и кое о чем попросим. Андрей? — Да, брат. Нет больше нас… — Нет… — Да, и тебе стоит это принять. — Продолжил фразу Петр. — Прошу тебя, пригляди за Машей… Я больше не смогу… — Ефим?! — Я повернул голову в сторону стоявшего в стороне Лесника. — Почему ты молчал?! Ты ведь все знал! — Знал, но это единственный верный путь. Ты ведь сам сказал, всех спасти невозможно… — Иван… — Ко мне подошел Петр и положил руку на плечо. — … я больше не могу командовать экипажем на том свете, а ты можешь, так, что давай, вставай и вытащи тех, кого еще можно! Они превратились в черную пыль и испарились. — Хан! — Идем, познакомлю кое с кем. Я пошел следом и буквально через пару шагов, из темноты вышел старик в огромном комбезе. Всё бы ничего, но этот старик был необычен жёсткими чертами лица и буквально в душу глядящими глазами, от которых, казалось, ничто не могло укрыться. Довершали картину ниже колен ноги у него переходили в странные конструкции. Одного взгляда хватало, чтобы понять: он — настоящий солдат. — Хан, кого ты притащил? — Полковник, знакомьтесь, это Иван. Тот парень, что идет по следам Артема и ему не помешала бы помощь. — Помощь?! Нам как-то никто, кроме Чёрного, не помогал! — Тем не менее, почему бы не помочь хорошему человеку? Думаю, Артём нуждается в таких. — Хм… Ну ладно, Тёме сейчас все нужны. Значит слушай меня, теперь твоя цель — Байкал. Иди туда. На южной стороне, вдоль железной дороги, найдешь мою могилу. Там тебя встретят. Мужик растворился прежде, чем я успел ему сто-то сказать. Рядом с Ханом появилось существо, похожее на то, которое я встретил в Юрьево, но куда меньше. — Привет! — Раздался подростковый голос в моей голове. — Я — Черный, меня так Артём назвал! Я помогу! — Вот в общем и все, до встречи. Яркая вспышка и я вновь в сознании, жадно глотаю ртом воздух. Я опустил взгляд на себя. В куртке зияли три дыры. Я расстегнул молнию. Две попали в броник, а третья осталась сидеть в металлической части груди. Вокруг пули застыла кровь, а область вокруг дыры, на тельняшке, стала бордовой. С трудом, но я поднялся. Застегнув снаряжение, которое почему-то было на месте, я вытащил ПМ, с которого я стрелял только один раз и то по банкам. Проверив наличие патронов, я полез на паровоз. Не опуская оружия, прошел в кабину. Внутри никого не было. Я шел дальше, едва передвигая изрядно потяжелевшее тело. Дойдя до вагона, я аккуратным движением открыл дверь. Из глубины вагона слышался разговор и один из голосов был мне знаком. Максим. Резко выйдя из-за угла в проход, я увидел двух людей копошившихся в трупах. Первая пуля влетела куда-то в голову тому, который сидел ко мне лицом. Второй встал и поднял руки. — Не стреляй! — Повернись. Он развернулся. Максим смотрел на меня испуганными, непонимающими глазами. — Ты же мертв?! — Так-то вы нам отплатили? — Нам просто нужно было оружие! — Просто? Ну, тогда просто передавай привет своему дружку на том свете! Вторая пуля пробила черепушку Максима и выйдя с противоположной стороны, обрызгала кровью стены. Опустив пистолет, я медленным шагом шел по коридору. На полу лежал Петр. Из его груди торчали четыре стрелы, он даже броник одеть не успел. Дальше, облокотившись на стену, сидел Ефим с мосинкой на коленях. Вся его тельняшка была густо пропитана кровью, а голова прибита к стене штыком от его же винтовки. Я заглянул в свое купе. Все было перевернуто, а полевая одежда Насти была разбросана на полу. — Ей даже одеться не дали… Коллекция значков валялась на полу. Собрав их и завернув в тряпку, я положил их на стол. Пройдя дальше по коридору, в оружейной, я увидел тело Филина. Пуля пробила окно и расколов голову Феди, разбрызгала ее содержимое по стене. — Все ящики вынесли… Забрав автомат и два дополнительных магазина с тела Максима, я пошел дальше. В столовой лежало тело местного. Миновав цистерну, я вышел на дрезину. На ней лежало три тела местных, а в кабине, подорванный гранатой, Андрей. Тело было обезображено. Граната в таком помещении — страшная сила. Одна нога была оторвана по колено. Осколки превратили конечности и голову в решето. Глаз не было, а из-под бронежилета свисал кусок кишечника. Открыв дверь, я снял патрон с его шеи и сел на краю дрезины. Открутив пулю-крышку. Я достал бумажку на которой было написано: «Кравченко Эдуард Елисеевич — сталкер». Достав из кармана куртки карандаш, я положил бумажку на магазин и начал писать. Вписав всех погибших со стороны, где было имя отца Андрея, я перевернул листок и вписал свое имя, как пока еще живого. Закрутив крышку, я повесил патрон на шею. Тут, из уже покрывшегося снегом, леса, с ревом выбежали несколько Хозяев и направились в мою сторону. — Ну вот и все, отвоевался… У меня не было ни единого средства против этих тварей, а из леса их выбегало все больше и больше, наверное выстрелы услышали. Бежать тоже был не вариант, я бы добежал только до первого дерева и все. Встав на ноги, я взвел затвор. — Стой, они помогут! — Прозвучал голос Черного в моей голове. Я опустил автомат. Медведи затормозили в нескольких сантиметрах от дрезины. Из здоровых ноздрей и пасти с зубами, которые были размером с мою ладонь, шел пар. На загривке первого медведя сидел Черный. Он спрыгнул на дрезину. — Они друзья. Они помогут! — А я думал меня уж нечем удивить… — Люди — странные. Он стоял перед открытой дверью в кабину дрезины. — И не говори. Как этих товарищей вести-то? — Идем. Он вскарабкался на первого медведя. А я подошел к стоящему справа. Его правый бог был обгорелым, один из тех кого я поджег. Попытка взобраться на него не удалась. Тут стоящий позади медведь, подкинул меня на спину своего сородича. Тот, повернув голову, рыкнул на меня. — Извини за борт, друган. Обстоятельства другие были. Он опять рыкнул и будто понимая меня, опустил голову. Мы двинулись вперед, оставив «Свободу» позади.        Шесть убиты, как минимум один ранен. Значит их всего пятеро, а может и меньше. Ехали мы молча. Я переваривал смерть людей и надеялся, что с остальными все в порядке, а в особенности с Настей. Через двадцать минут мы выехали на дорогу, которая вела в лагерь. Я слез с медведя. — Я буду управлять ими с деревьев. — Проговорил Черный и запрыгнул на ближайшую сосну. — Смотри, чтобы моих не пожрали. — Пожрали? — Ну убили. — А, пожрали, интересное слово. — Черный! — Да, я буду смотреть. Медведи заревели и побежали вперед опрокидывая на своем пути деревья и кусты. Я шел позади.        Через несколько минут раздались взрывы и выстрелы. Когда я вышел к лагерю, то от ворот ни осталось и следа, а штакетник горел. Ступая между кусками тел павших медведей, я зашел внутрь. Кипел бой. Медведи крошили людей, которых явно стало больше раза в три, чем было изначально. Перед глазами, оставив след в воздухе, просвистела ракета и угодила в бочину медведя, который пробегал в двух метрах от меня. Взрывом ему разворотило брюхо, а меня обильно покрыло внутренностями. Что-то в моей голове переклинило и я побежал вперед поливая одиночными по всем выбегающим людям. Выстрел за выстрелом я опустошал магазины, а вместо привычного складирования их в мешке для сброса, просто выбрасывал их на землю. Ствол начал греться и дымиться, из-за чего я не видел в прицеле ровно ничего. Когда автомат заклинило, я выбросил его, а пока выхватывал пистолет меня повалил один из тех, кто выжил в этом пиздеце. Покувыркавшись в земле перемешанной с кровью и мясом, мне удалось сделать выстрел. Противник упал схватившись за живот, а вторая пуля пробила ему висок. — Четыре. — Столько патронов оставалось в магазине. Я побежал в хижину, но меня остановила стрела, которая пробила правую ногу. Кое-как развернувшись, всадил еще две пули в лучника. Я полз в хижину. Внутри оказались две женщины с младенцами на руках, которые забирали раненого брата и, собственно, сам брат. Они явно боялись меня. В лагере все подозрительно затихло. Я выглянул. Все медведи были мертвы, как и местные жители. Тут я услышал электрический звук с левой стороны от хижины. Я высунул голову и увидел, как танк довернул башню и орудие теперь смотрело прямо не меня. Последнее, что я увидел, это, как из дула вылетел дым.        Сквозь звон в ушах и боль во всем теле, я услышал, как кто-то подошел ко мне. Открыв один глаз, второй просто отказывался открываться. Надо мной, направив мне в лицо пистолет, стоял Суриков. — Живучая сука! Прозвучал выстрел. Суриков упал, а в мою сторону бежал Шапин. Единственное, на что меня хватило, так это поднять стальную руку вверх. Дальше я просто провалился в темноту. — Что-то слишком часто стал я тут бывать.