А ведь мы должны друг друга ненавидеть...

Прошло меньше суток, а Мин Юнги уже убедился в том, что своих детей иметь он никогда не захочет. Никогда и ни за что! — Если они сейчас же не встанут, я разбужу их по-своему, — предупредил Юнги, затачивая кинжалы. Мису вздрогнула и оставила седло в покое, подходя к младшим и тормоша приятелей за плечи. После насыщенного дня и долгой скачки «от греха подальше», как это окрестил Мин, парни вырубились за пару секунд и вот уже почти час девушка никак не могла их разбудить. Усталость взяла верх, но времени предаваться сладким грёзам и удовлетворять потребности обессиленного организма не было. — Ммм… Ещё минутку… — пробормотал Тэхён, отворачивая голову в сторону истлевшего костра. — Так, всё, мне это надоело, — вернув кинжал в сапог, Лорд Рал вытащил один из своих эйджилов и ткнул им под лопатку Тэхёна. Буквально пара секунд, а каков результат! Бедный волшебник подскочил с травы на ноги, как ужаленный, и застонал, разминая плечи. — Можно и понежнее! — прохныкал Тэ, чувствуя пульсирующую боль там, где не мог достать. Изверг, а не существо! — Уж лучше бы водой окатил… — В следующий раз я об этом подумаю, — хмыкнул Мин, проделывая ту же процедуру с Чимином. Исповедник распахнул глаза и сжал траву в кулак, стискивая зубы, но по щелчку пальцев не подорвался, как Тэхён. Эта боль не была ему в новинку, да и в сравнении с недавним наказанием такой тычок был похож на укус комара. В доспехах, конечно, но всё-таки. — И вам тоже доброе утро, Лорд Рал… — прошипел Пак, нехотя вставая на ноги. — Вау, нас не нашли и не убили?.. — Мы сделали крюк и пока что марионетки Идона скачут в другую сторону, — пояснил Юнги, небрежно стряхивая с белой рубахи парнишки сухие травинки и хвою. — Мы выиграли себе спокойную ночь, но он точно обратится к своим лучшим колдунам, чтобы выследить нас, потому долго на одном месте оставаться небезопасно. Так что с этого момента ночи для нас будут короче. Мису прикусила язык, видя обречённые лица мальчишек. Ей было даже жалко их. Оставлять малышей в руках этого существа… Ох… Ну, возможно, Юнги человек слова и… Всё-таки поможет, раз уж взялся за это дело? Меньше, чем через полчаса, компания разделилась и направилась в разные стороны. Мать-Исповедница двинулась в Эйдиндрил, а парни зашли в ближайший город, продали лошадей и отправились в Предел Агаден. — Объясните моему мозгу, на кой чёрт мы избавились от транспорта? — ворчал Тэхён, протискиваясь через тесно растущие кусты. — Мы ведь могли быть в Пределе уже через два дня! Но теперь это время увеличилось как минимум в два раза! Юнги запрыгнул на камень и скрестил руки, оборачиваясь на нерадивых попутчиков, с трудом преодолевающих поваленное дерево. Этим парням не хватает армейской подготовки. Айщ, как они себя с полным отсутствием навыков выживания называют мужчинами? Не парни, а девочки едва ли не младенческого возраста. — Тэхён-а, вот посмотри на себя, — постарался спокойно объяснить Мин, рассматривая через заросли примерную дорогу, чтобы выбраться в поле. — Удобно ли тебе идти? — Не особо, — язвительно отозвался волшебник. — А как бы ты в этих дебрях на коне скакал, ммм? — приподнял бровь Лорд, спрыгивая на траву и снимая Чимина с ветки, за которую он зацепился и повис. Главный ребёнок их компании! — Это лошади, детка, а не пегасы. Крыльев у них нет. И лес, через который меньше двух месяцев назад прошло торнадо, они не пересекут. Волшебник скуксился, поправляя балахон и следуя за старшим, под недовольное бурчание Чимина. Первого даже немного забавляло, что лучший друг так реагирует на их нового приятеля по несчастью. Исповедницы всегда негативно относились к Морд-Сит, а тут ещё и такой «приятный» бонус в качестве самого Лорда Рала. Ох, Судьба, как ты любишь пошутить… — Мы могли бы обойти этот лес, — едко высказался Чимин, нагоняя Мина и убирая со своего пути торчащую поломанную ветку. — И продолжить путь верхом. — Обойти больше сотни километров? — закатил глаза Юнги, огибая треснутый ствол сосны. — Отличная идея. И тогда в Пределе мы бы были как раз через месяц. А там и по горам бы преспокойно поскакали. Чего уж нам, бравым путешественникам, да? Пак угрюмо замолчал, оборачиваясь на Тэхёна и убеждаясь в том, что он следует за ними. А то потеряется ещё в лесу и пойди потом найди это недоразумение среди кучи вырванных с корнем деревьев. Волшебник поправил рукава и нагнал Исповедника, переводя дыхание. А юный «защитник Истины», кажется, униматься не собирался. — Итак, мы идём в Предел… — начал вслух рассуждать Мин-и. — А там нас уже поджидают люди Идона? Или какой у вас с братиком план по достижению моего расположения? Юнги едва не поперхнулся воздухом, поворачивая голову на «незаинтересованного в беседе» брюнета, который лишь скосил взгляд на возмущённого до глубины души колдуна. — Ты что, всерьёз уверен, что это — спектакль? — раздражённо махнул рукой Лорд, дёргая Исповедника на себя и перекидывая его через рыхлую землю, что осталась от упавшего дерева. — Мы с Идоном с самого детства друг друга терпеть не можем! Думаешь, я бы стал ему помогать получить мировое господство? — А почему бы и нет? — вскинул голову Пак, когда друг и враг перебрались через яму и пошли дальше. — Он пообещал тебе деньги, власть над какой-нибудь страной в Срединных Землях, и относительную свободу, а ты уши развесил. И вуаля — мы уже пытаемся подружиться, чтобы я начал доверять тебе и твоим словам, а ты убеждаешь меня в том, что Идон — неплохой вариант для мирового властителя. — Великая Создатель… — простонал Юнги. Чтобы ещё хоть когда-нибудь он согласился помогать Исповедницам! — Я же при тебе его вырубил. Если бы я хотел заполучить контроль над тобой, то чёрта с два мы бы с тобой убежали от Магистра. Я не люблю путешествовать, ненавижу уговаривать! И если бы я действительно хотел твоего доверия, то я бы получил его, как и всегда. Все воспитанники доверяют учителям. При упоминании «воспитательного процесса» Мин-и откровенно занервничал. Он всегда теперь будет спекулировать на его тайных страхах?! Дьявол, а не человек! Ну ничего, месть — блюдо, которое подаётся холодным… — Но он лежал там беззащитный, — не желал униматься Исповедник. — Ты мог его убить, но не сделал это! А что такое поведение может означать? Только одн… — Да что ты вообще знаешь о наших отношениях?! Даже Тэхён притих от этого гневного крика. Чимин и вовсе встал, как вкопанный, быстро-быстро моргая и пытаясь чуть ли не под землю провалиться, задерживая дыхание. Под яростным взглядом волшебника Пак почувствовал себя таким маленьким и беззащитным. Но… Нет, Исповедницы Морд-Сит не могут читать. Однако по глазам всё же можно и без магии увидеть, как больно было Лорду Ралу. Ему может быть плохо? Этот человек способен на слабость, на человеческие чувства? Правда?.. — Юнги?.. — Ты не знаешь, что это такое — бояться родного брата. Не знаешь, каково это — пресмыкаться и потакать тому, кто единственный во всём мире не может получить от тебя урон, хотя ещё как этого заслуживает! — сжав кулак, мужчина перевёл дыхание и развернулся обратно к дороге. — Но я не собираюсь это с тобой обсуждать. Твоё дело — верить мне или нет. Но факт остаётся фактом: попробуешь сбежать — умрёшь от рук Идона или его собачонок, которых он благородно называет «армией». А самое главное — я и пальцем не пошевелю, чтобы тебя спасти во второй раз. Весь оставшийся день путники прошли молча. Юнги был впереди и указывал дорогу, а донсены плелись следом, боясь лишний раз голову поднять. Лорд Рал в гневе — это что-то новенькое. И его, оказывается, можно довести. Тэхён почти не отпускал руку Чимина, подавляя свои приступы паники, когда старший магией разрубал напополам особо крупные препятствия или же доставал своё оружие. Слишком, слишком страшно… Когда солнце опустилось за горизонт, компания шла вперёд ещё несколько часов. Ким вызвался быть полезным и освещал им путь тремя летающими огоньками, а Мин направлял его, показывая в какую сторону светить. Общением назвать это сложно, но… хоть что-то. После полуночи, когда к отсутствию света прибавилось ещё и физическое истощение, беглецы разбили лагерь в самом безопасном месте этого леса, что находился в ближайшем доступе, и младшие почти сразу уснули. Чимин разлепил тяжёлые веки, слыша звуки ножа, стругающего дерево. Нахмурившись, парнишка перевёл взгляд на единственного неспящего в лагере. Юнги сидел возле костра, изредка подбрасывая в него хворост, и вырезал какую-то фигурку из деревянного брусочка. Он даже не следил взглядом за своими движениями. Смотрел на то, как мерцает в ночи огонь и думал… О чём-то. Парень почувствовал себя некомфортно. Ненависть ненавистью, конечно, но он, кажется, сильно задел их сопровождающего своим недоверием. Оно обоснованно, вообще-то… Однако на душе всё равно скребут кошки. — Почему ты не спишь?.. — хриплым после дрёмы голосом спросил Пак, садясь на землю и подтягивая к себе ноги. — Не твоё дело, — грубо отозвался мужчина, продолжая срезать с брусочка лишнюю материю. Чимин даже мог видеть очертания знакомого животного… — Спи, иначе завтра опять разбужу «не ласково». — Юнги, я… — нервно сглотнув, Пак подполз на четвереньках ближе к волшебнику, садясь сбоку от него. — Я… хочу поговорить… — Только попробуй ещё раз обвинить меня в сговоре с этой блондинистой мразью, — рыкнул Мин, скидывая деревянную стружку в костёр и вырезая ушки своему зверьку. — Смерть покажется тебе сказкой. Мин-и даже не обиделся. В старшем говорят эмоции, это нормально для тех, чьи чувства задеты и оскорблены. Необходимо его как-то успокоить… Нужно взять себя в руки хоть раз и побыть взрослым человеком. — Я не об этом… — смущённо произнёс Мин-и, облизывая пересохшие губы. — Я хочу извиниться, хён. Нож замер в воздухе. Удивлённо распахнув глаза, мужчина повернулся на пристыженного донсена, который сорвал несколько цветов, что росли на полянке, и начал плести венок, чтобы хоть чем-то занять слегка подрагивающие руки. Этот мальчишка… Только что назвал его «хёном»? Он извинился? Сам? Мама дорогая, что творится в нашем мире… — Извиниться? — повторил Юнги, возвращаясь к своему занятию. — Что-то я замерзаю. Или это снег пошёл? — Я серьёзно, — надул губки Чимин, садясь на пятки и склоняя голову. — Мне не следовало говорить тебе неприятные вещи. Ты… И вправду спас меня, а я неблагодарно к тебе отношусь. Я должен больше ценить твою помощь нам, ведь ты не обязан был выручать нас с Тэ. И уж тем более нянчиться с нами сейчас… Я сожалею, что обидел тебя, хён. Если хочешь — можешь меня наказать. Я заслужил… Юнги присвистнул, разворачиваясь всем корпусом на Пака и внимательно изучая донсена взглядом. Без подвоха. Без обмана. Он согласен повторить вчерашний кошмар, чтобы его простили? Удивительные люди — Исповедники. — Я принимаю твои извинения, — кивнул Мин, придавая хвостику более естественное очертание. — И сегодня калечить тебя не стану. Настроения нет. Так что можешь ложиться снова. Мин-и облегчённо выдохнул. Действительно, такой камень с души свалился. Он и не думал, что будет так переживать из-за подобной ссоры. И всё-таки сон прошёл и в царство Морфея возвращаться не хотелось. Хён тоже не спит… Хммм… Возможно, стоит это использовать? — Ты покушал?.. — тихонько спросил младший. — Ты обо мне заботишься? — шёпотом воскликнул Юнги, стараясь не засмеяться, чтобы не оскорбить чувств маленького… смельчака. — Я и правда начинаю мёрзнуть, нам сейчас сугробы наметёт. — Возьми, — не обратив внимание на сарказм волшебника, Чимин достал из кармана горсть орешков, что смог собрать по дороге, и протянул Мину. — Тебе тоже нужно поесть. Пусть ты и великий маг, но также можешь умереть от голода. И тогда мы до Предела не доберёмся. Немного прищурившись, Юнги положил кинжал на землю, раскрывая ладонь и наблюдая за тем, как орешки сыплются ему в руку. Нет, ну… Сверхъестественное рядом. Это же Исповедник… Они в лучшем случае должны быть отравлены! Но это не ягоды, чтобы сомневаться в их съедобности… — Спасибо?.. — неуверенно поблагодарил попутчика колдун, невольно созерцая улыбку младшего, его грациозные движения рук и то, как миниатюрные пальчики ловко плетут венок. — Ты же ненавидишь меня, с чего вдруг такое внимание? Пытаешься целиком и полностью загладить свою вину? — В какой-то мере, — уклончиво кивнул мальчишка, отрывая ещё несколько цветков. — И ещё хочу спросить… Есть ли другие темы, которые мне лучше не затрагивать в разговоре с тобой? Идона больше не обсуждаем, это я понял. Хоть мне всё ещё интересно, почему ты оставил ему жизнь, когда была возможность покончить с тиранией Магистра… Мужчина почесал затылок, пережёвывая орешки и продолжая наблюдать за действиями Пака. Ладно, в мальчишке что-то есть. И это не… правда, дело даже не в магии. Кое-что другое привлекало взгляд. Его упрямство? Непосредственность? Неадаптированность? Невинность? Утончённость? Красота?.. Айщ, не туда мысли зашли, совсем не туда! — Знаешь, если уж нам предстоит долгое время вместе провести… — медленно изрёк волшебник, убирая длинную чёлку с глаз. — То нам всё равно придётся узнать друг друга лучше, чтобы снизить возможность зарождения новых конфликтов. Поэтому хочу сделать тебе взаимовыгодное предложение. Если ты расскажешь мне, каким образом родители приняли решение не убивать тебя, а вырастить, то я… Назову тебе вторую причину, почему я не убил Идона. Согласен? — Почему не первую? — разумно спросил Исповедник, доделывая венок. — Потому что мы ещё не так близко знакомы для подобных откровений, — правдиво ответил Рал, вернувшись к своему занятию. — Хорошо… На самом деле, я точно не знаю главной мотивации мамы оставить меня. У них уже была Мису, а мальчик-Исповедник — большой риск для всего мира. Но сестрёнка говорила, что у мамы просто не поднялась рука на меня. Она бы не смогла увидеть, как отец обезглавливает меня… Я был слишком очаровательным малышом, — Чимин грустно улыбнулся. — Мама верила, что я стану хорошим человеком, что жестокость во мне не разовьётся. Меня оградили от всех опасных занятий и… Откровенно говоря, даже после смерти родителей, меня воспитывали, словно девчонку. Не делай того, не делай этого, туда не ходи, подумай о приличиях, оружие в руки — ни-ни. И так далее. Думаю, я бы и платья начал носить с такой опекой, если бы не подружился с Тэхёном. Он хоть чему-то меня научил и помог полностью не «изнежиться». — Мммм. Теперь понятно, откуда у тебя такая очаровательная манерность в движениях, — кивнул Лорд, вырезая задние лапки. — Значит, тебя спасла вера мамы… Это хорошо. У неё получилось произвести на свет неплохого человека. — Твоя очередь, — смутился парень, украшая просветы венка другими цветочками. — Почему ты его не убил? — Ладно, уговор есть уговор, — вздохнул Юнги, разминая шею. — Ради того, чтобы мы смогли уйти оттуда живыми. Понимаешь ли, смерть моего брата в Народном Дворце — очень плохая идея. Вокруг полно стражи, которая… Заколдована присягой. Идон наложил мощное заклятие подчинения на клятву верности. Поэтому любой, кто её произносит, готов сражаться и умереть за Магистра Рала. Они словно зомбированы. Такими людьми управлять легче лёгкого, они как марионетки. Это очень похоже на исповедь, только присягу при большом желании можно разрушить. И сработает она только на по-настоящему преданном существе. Однако есть и другая сторона заклятия. Если Идон умрёт, то в следующие несколько часов его последователи, его верная свита, будет истреблять всех на своём пути в поисках того, кто лишил их повелителя жизни. И умрут сами после того, как сердце «злодея» перестанет биться. Если бы я мог убить Идона… Если бы я сделал это тогда — стража, что стояла за дверью, нас в порошок бы стёрла. Мин-и вздрогнул. Так вот почему солдаты, что мучали их с Тэ, делали это с такими отстранёнными лицами. Их зомбировали… Сей факт многое проясняет. — Оу… Понятно… — кивнул Чимин, ощущая, как глаза снова начинают слипаться. — Хён, ты бы тоже поспал… — Я лягу чуть позже… — пообещал мужчина, когда младший вдруг надел на голову Юнги самодельный венок и прилёг рядышком, чтобы было теплее. Уже через несколько мгновений донсен крепко спал, прижимая руки к груди. Сняв с головы венок, Мин покрутил его в руке и собирался уже бросить в огонь. Цветы ведь всё равно завянут, от них никакой пользы… Но ладонь сама пронеслась над милым знаком внимания и венок исчез, оставаясь там, где цветы не завянут никогда. Сдув деревянную пыль с игрушки, Юнги вложил маленькую белочку в раскрытую ладошку Исповедника и убрал тёмные волосы с закрытых век. — Спасибо за разговор, Чимин-и, — прошептал колдун. — Надеюсь, он у нас с тобой не последний…