Как охотятся в клане Цзинь

Юная госпожа выросла в дерзкого парня. Со взглядом прямым. Уверенным. Заклинатели поговаривают между собой: слишком уж самоуверенным. Дядя говорит: — Что ты всё смотришь, как будто тебе и помощь моя уже не нужна! — Слишком уж быстро вырос! — Будь осторожнее, а не то ноги переломаю! Цзинь Лин в ответ незлобно огрызается: — Дядя, мне уже восемнадцать! На самом деле, он для себя уже давно всё решил. Ну, может не всё… Но кое-что важное, настолько важное, что ночами заснуть не дает, — точно решил. И стрела попала в цель. Как всегда — уверенный жест. Ее прямо выпустили, она так же твердо полетела и беспрекословно попала в нечисть. Да разве же откажешь юной госпоже? Цзинь Лин подбегает подобрать стрелу, и вдруг в небо взлетают белые искорки — и поднимается знак Ордена Гусу Лань. На мгновение Цзинь Лин отступает, ощутив первобытный страх, но потом сам же злится на себя и, сжав колчан, упрямо поднимает голову на еще не исчезнувший с неба рисунок. А он как будто в ответ на него смотрит, кидая вызов. Осмелишься подойти ближе? За деревьями только длинный хвост волос мелькнул, да желтый цвет зарябил: — Осмелюсь? Я тебя не боюсь! Но вообще-то… немного страшно. И уверенность скорее идет рука об руку с этим страхом, а не подавляет его. В вопросах любви Цзинь Лин вырос смелым, но отказ принять так же смело был не готов. Столько лет об одном человеке думать, так редко его видеть и… отказ? Да ни за что в жизни! …Любовь сделала Цзинь Лина очень самоуверенным. Лес, полный нечисти? Совсем не страшно. Пугающее ощущение, что рядом кто-то есть и следит за тобой, да так, что его дыхание над ухом слышно? Да разве это пугает. Приблизиться к обладателю бело-голубых одежд и просто поздороваться? Нет, стойте, это уже слишком серьезная миссия! Давай, Цзинь Лин. Лицо поувереннее — и вперед. Выбираемся из кустов. Ветка, не хрусти! И прямо перед лицом меч. — Это вы! Извините. Здравствуйте, молодой господин Цзинь. — Размахался мечом своим тут… Эй, будь аккуратнее! — пробурчал Цзинь Лин и сразу же удивился, куда это подевалась вся его собранность. Да что же дурацкие руки так потеют… Лань Сычжуй мягко улыбается, он за эти годы вытянулся, но и сам Цзинь Лин не отстает — они и тогда, и сейчас наравне. Челка над туго натянутой лобной лентой — черная, блестящая, мягкая, как будто волосы у куклы. Так неестественно красиво. Но это клан Лань — у них так всегда. Если присмотреться повнимательнее, то можно заметить… да у него ресницы длиннющие, как у девчонки! — Простите за вопрос, молодой господин Цзинь, у меня что-то на лице? Ты для кого такие ресницы отрастил, Лань Сычжуй? — Нет, — призадумался Цзинь Лин и отвернулся. — Пойдем, уже близится конец ночной охоты. И он пошел прочь, не оборачиваясь, но всем телом чувствуя то, как следует за ним этот молодой адепт ордена праведных. Почему-то сейчас захотелось прокрутить в голове все их совместные моменты из прошлого. Вот он, шагает рядом, настоящий, не фантазия, но думается об их первой встрече. О злоключениях, что пережили вместе. С ним сейчас словно идут два Сычжуя — один идет за ним, а второй — бок о бок, ростом поменьше, с растрепанными волосами, не уложенными, как у первого Лань Сычжуя, в идеальную прическу; с пылью и царапинами на лице от долгого путешествия. Один — из воспоминаний — уже принадлежит ему. А второго он заполучит. Потому что он слишком долго к этому готовился, отступать — прослыть в глазах самого себя трусом. А разве Цзинь Лин трус? Перед дверью в комнату, где разместили Лань Сычжуя, он ответил сам себе — нет, не трус. И никогда не был! И сейчас он войдет… И скажет ему то, о чем столько лет думал, комкал мысли в слова нужной формы. И отказа уж точно не будет. Что? Когда это он успел толкнуть дверь? Эй.. Ты.. Ты почему именно сейчас решил переодеться?! Цзинь Лин беспомощно открыл и закрыл рот, глядя на замершего в одних нижних одеждах Сычжуя. А потом махнул рукой на всё — терять ему уже нечего. И скинул свой ханьфу с вышитым пионом. — Вот, теперь мы оба в равном положении! Лань Сычжуй от удивления сел на кровать, так и оставшись в одной рубашке и штанах. И все же решился уточнить: — Молодой господин Цзинь? — Молодой господин Цзинь для тебя — Цзинь Лин. Цзинь Лин, оказавшись у цели, стал прямолинейным и сосредоточенным. Он подошел к кровати, нагнулся и, глядя прямо в глаза своей жертвы, на одном выдохе сказал: — Вот ты и попался. Пальцы дернули за концы лобной ленты, узел поддался — да кто же устоит перед самим Цзинь Лином! — и полоска ткани соскользнула на подставленную ладонь. И в тот же момент, когда лобная лента спала, а глаза Лань Сычжуя расширились, Цзинь Лин подался вперед и уверенно поцеловал, чтобы не оставалось сомнений. Неумело так, сперва даже чуть не промахнулся. Но зато с каким напором! Без шансов на отступление. Двигаясь спиной к двери, глядя блестящими глазами на уставившегося на него Сычжуя с пылающими щеками, он победно обмотал ленту вокруг своего запястья и почувствовал, как подрагивают уголки губ. Лань Сычжуй сейчас само воплощение киновари! Ну и правильно. Не одному же Цзинь Лину смущаться!