Дорогая Эмили...

Билли бы так хотела уснуть и проснуться другим человеком. Как просто это было бы. Да только не выходило, конечно. Так не бывает. Билли прожила так много жизней. Получится ли у нее начать еще одну? Сколько времени у нее на это есть? Она так устала. Устала открывать глаза и видеть потолок своей неуютной каюты. Устала включать свет и видеть тусклую едва работающую лампу. Устала щурить единственный глаз, чтобы в очередной раз записать очередной свой кошмар. Когда-то одна из ее собутыльниц сказала ей, что изложение кошмара на бумаге может помочь. Билли ничерта это не помогало. Но она все равно записывала, выдавливая из себя строчку за строчкой, смаргивая злые слезы и заставляя левую руку не дрожать. Потом комкала бумагу и долго курила, только чтобы вернуться к тому, что понаписала, перечитать и не сдержать рыданий, уродливых, как ее жизнь. Она так и стояла у берегов Дануолла, не находя в себе сил отправиться в путь, обратно на Серконос, а потом, может, еще дальше. Билли хотелось уплыть за край мира и исчезнуть где-нибудь там, сгинуть у берегов Пандиссии, раствориться, будто ее никогда и не было. Билли заставила себя встать. После очередного кошмара страшно болел выколотый когда-то глаз. Ныла культя. Ваше Императорское Величество Билли включила свет и с сомнением посмотрела на строчки, которые написала вчера. Эмили прислала ей деньги. Достаточно, чтобы прожить, наверное, пару месяцев, ничем не занимаясь. Достаточно, чтобы накупить табака. Достаточно, чтобы затопить чуть ли не весь трюм алкоголем и утонуть в нем. Билли даже не притронулась к присланным деньгам. Не смогла себя заставить. Она вспомнила Эмили: ее лицо, спокойное и нежное; ее лицо, яростное и дикое; глаза, полные ненависти; бестия, готовая разодрать глотку. Ваше Императорское Величество Билли отложила бумагу и вышла из каюты. Она поднялась на верхнюю палубу, где дул мерзкий гристольский ветер. Ночи здесь были холодные. Ледяные. Холод этот продирался сквозь стены, проникал через днище корабля вместе с сочащейся грязной водой. Рассвет еще только занимался. Билли вернулась на нижнюю палубу, взяла новую бутылку, проигнорировав ящики с пустой тарой, которые давным-давно пора выбросить, откупорила ее и вернулась наверх, чтобы смотреть на здешнее небо, покрытое копотью. Ветер быстро продрался сквозь ее одежду, добрался до кожи и вгрызся до костей. Алкоголь нисколько не грел. Билли не хотелось ничего. Только пить. Она глотала неприятное на вкус пойло и вспоминала глаза Эмили. Их полыхающая, такая правильная ярость, к которой быстро примешалась боль. Осознание предательства. Старого, покрывшегося запекшейся коркой, но все еще предательства. Билли вспомнила ее слова о том, что Эмили не может ее ненавидеть, всхлипнула и, вскрикнув от злобы, бросила бутылку за борт. За борт хотелось броситься самой. Когда встало мутное солнце, Билли сама не заметила, как докурила табак. Помотавшись по верхней палубе без дела, она заставила себя выбраться в город, который все еще лихорадило после произошедшего, но отдаленные бедные кварталы жили своей жизнью. Табак на Гристоле продавали дрянной. Билли давно уже поняла, что серконосские сигары ничто не переплюнет, да только здесь они продавались по гораздо большей цене, чем в той же Карнаке. Пришлось довольствоваться тем, что есть. От этих самокруток пальцы и одежда пропитывались дымным душным запахом, который раздражал, от него слезился единственный глаз. Когда стемнело, Билли запихала в себя еду и вернулась к попыткам написать письмо в ответ на денежный подарок. Императрице Эмили Колдуин Корявые буквы казались пьяными. Билли смотрела на свой неприятный почерк, вглядывалась во фразу, которую написала, и понимала, что это все не то. Не так это должно быть. Может, и не стоит ей писать Эмили? Может, не стоит отвечать? Стоит уехать. Сбежать на другой конец мира. Проснуться и стать другим человеком. Но Эмили ведь отправила ей деньги с сухим коротким, но совсем не официальным письмом. Она помнила. Не забыла. Не возненавидела… наверное. Императрице Эмили Колдуин Билли уронила голову на руку, зажмурившись. Она подумала о Дейрдре и подняла глаза на ее старый-старый неаккуратный карандашный портрет. Дейрдре улыбалась ей, и Билли отвернулась, с трудом сглотнув ком в горле. Она чувствовала себя переломанной. Собственная жизнь казалась жалкой и никчемной. Такой, что оставалось лишь потопить эту старую посудину, бывшую ей домом и последним воспоминанием о почти отце, и потонуть самой. Перед тем, как заснуть, Билли попыталась напиться, но от кошмаров это ее не спасло. Она опять открыла глаза очень рано, задыхаясь от липкого ужаса, и потом просто лежала, вслушиваясь в звучно бьющий по металлу дождь. Выходить на верхнюю палубу не хотелось, но Билли заставила себя встать и подняться. Билли моментально промокла под дождем. Она стояла, подняв к холодному небу лицо, закрыв глаза, и дышала свежестью. Дануолл пах затхлой гнилью, но дождь перебивал этот запах, смывал его хоть ненадолго. Продрогнув, Билли вернулась вниз и прошлась до технических отсеков. Здесь опять набежала вода, где-то была течь, но Билли никак не могла ее найти. И ей было все равно. Пусть она потонет где-то между Гристолем и Серконосом, пусть могилой ей станут океанские воды, пусть ее плакальщиками будут киты. Леди Эмили Билли тяжело посмотрела на обращение, выругалась про себя и, бросив бумагу с ручкой на столе, ушла в рулевую. Злясь на себя, на свое глупое желание увидеться с Эмили еще раз, она завела двигатель, который затарахтел нездорово громко, и развернулась корабль на Серконос. Она позволила себе в последний раз взглянуть на Башню, белую, четко выделяющуюся на фоне обугленного неба, и в сердце у нее заныло. Нет. Глупо было даже надеяться на то, что она сможет поцеловать Эмили еще хоть раз. Ночью Билли заглушила двигатель и оставила корабль дрейфовать в спокойной воде где-то меж островных берегов. Она заглянула в технический отсек и мрачно посмотрела на воду, залившую весь пол. Это путешествие станет последним для «Падшего дома». И пусть. На Гристоль Билли больше никогда не вернется. Больше никогда не увидит проклятый кровавый город, который она ненавидит всем сгнившим сердцем. Больше никогда не посмотрит в гневные глаза императрицы. Леди Эмили Берега Карнаки встретили Билли духотой, которая всегда стояла здесь в это время. Солнце жгло Жемчужину Юга так, что невозможно было вдохнуть. На воде было чуть лучше, но металлический корпус корабля прогревался до того, что, казалось, вот-вот начнет плавиться. Билли коротала дни за алкоголем и сигарами, смотря на то поднимающееся, то опускающееся солнце. Она засыпала на верхней палубе в кресле, которое перетащила сюда, потому что вода постепенно заполняла отсек за отсеком. Пришлось забыть о своей каюте и перенести все вещи в другое место, а также открыть шлюз для погрузки. Билли чувствовала себя потерянной, когда смотрела в черное ночное небо. Ей казалось, она оторвана от мира так, что он просто обходит ее стороной. Когда на глаза попалось так и недописанное письмо, Билли долго просто смотрела на него, заливая чернила соленой водой. Дорогая Эмили…