Серый рассвет

Солнце уже село за горизонт, но в этом районе Токио оно, кажется, никогда и не поднималось. Фасады многоквартирных домов украшенные граффити разного содержания, мусор валявшийся под ногами и крысы. Да, крыс тут можно было встретить даже чаще, чем людей. Но Шото это не волновало. Юноша размеренно продвигался вперед по этому замшелому переулку. Увидь его кто-то со стороны, то точно бы удивился и задался логичным вопросом: «Что такой, как он, делает в этом месте?» Удивился, а потом бы избил и забрал все, что у парня было с собой. Но Шото это не волновало. Он и сам не до конца понимал, что забыл здесь. Выпивка? Наркотики? Сигареты? … Себя? Первый раз он побывал здесь где-то год назад. Забрел совершенно случайно. Ему не часто дается разрешение выйти из дома и обычно в такие «волшебные» дни он просто шатается по городу целые сутки. С утра он заходит в Макдак, днем в Старбакс, вечером опять в Мак, а ночью просто ходит по городу, сидит в парке, заходит в какой-нибудь бар, да и вообще делает, что душе угодно. А на следующее утро опять возвращается на свое место. Вот и в тот день, вечером он решил зайти дальше и сел на поезд в Санья. Современные токийские трущобы. Хотелось пощекотать нервишки. Бродя по грязным улицам, Тодороки младший набрел на бар. Без тени сомнения, парень зашел внутрь. Люди внутри смотрели на него как на диковинку. Конечно, вряд ли они в своей жизни видели человека, обувь которого стоит больше, чем они когда-либо держали в руках. Шото прошел к барной стойке, не обращая внимания на зевак. — Виски безо льда, — негромко пробормотал он бармену. Бармен без особых любезностей толкнул в его сторону наполненный на четверть стакан. — Не против, если я присяду? — со стороны прозвучал чуть хриплый голос. Так Тодороки познакомился с ним. Даби… Настоящее имя? Шото это не волновало. После недолгого разговора ни о чем, знакомый предложил Тодороки подняться к нему. За плату, естественно. Шото согласился. Волновало ли парня, что он только что снял шлюху, тем более мужчину, тем более в таком отвратном месте? Нет, не особо. Он давно уже перестал волноваться по всяким пустякам. С тех пор, каждый месяц, когда ему давали возможность выйти на улицу, Шото неизменно вечером приходил в этот самый бар, поднимался наверх с тем самым Даби, а утром возвращался на место. Вот и сегодня он направлялся туда к нему. Словно безликий призрак без доли сомнения, идущий на встречу к демону. Почему его так тянуло туда? Тодороки задавал себе этот вопрос. Иногда он даже решал, что не пойдет в этот бар, но каждый раз ноги сами вели его, а сознание само желало оказаться в объятиях Даби. И Шото сдавался, подчиняясь своим желаниям. В конце концов этот маленький бар, а точнее комнатушка над ним, стала его личным маленьким миром. Ну или парню просто хотелось верить в то, что у него есть что-то личное. Он снова сел за стойку, бармен сразу налил ему виски. Да, его уже запомнили здесь. «Потрясно,» — про себя подумал Тодороки и усмехнулся. -Не против, если я присяду? — теплое дыхание обожгло мочку уха, от чего по левой стороне тела пробежались мурашки. -Садись, — Шото легко кивнул, бросая взгляд на Даби, который грациозно опустился на стул рядом. «У тебя красивые глаза,» — хотел сказать Тодороки, но не сказал, а просто продолжил в них смотреть. Синева небес. Васильки. Так бы он описал этот цвет. В них можно смотреть долго. Они поглощают все внимание. До такой степени, что сразу и не замечаешь ужасных ожогов на лице и теле. — Как день прошел? — легко спросил Даби, беря в руки стакан Шото и делая из него глоток. Он говорил так, будто последний раз они виделись не месяц назад, а действительно вчера. Тодороки это нравилось. — Нормально, — так же легко ответил Шото, — а твой? — Тоже неплохо, — хмыкнул Даби. Оба понимали, что их дни идут далеко от нормальности, но имело ли это для них значение? Нет. Только не здесь и не сейчас. — Поднимемся наверх? — Даби с ухмылкой глянул на Шото, ожидая его ответа. Юноша тут же забрал из рук Даби стакан и, осушив его залпом, кинул на стойку купюры. Справа от бара была небольшая дверь, открывающая проход на жилые этажи. Так ничего и не ответив, Шото встал и направился к ней. Он чувствовал, как Даби смотрит ему в спину. Положив руки в карманы брюк, Тодороки поднимался все выше и выше по лестнице, ощущая на себе взгляд. От этого становилось тепло. На третьем этаже, свернул в жилой блок и остановился около комнаты 37. — Добро пожаловать в мои хоромы, птичка, — Даби открыл деревянную дверь и пропустил Шото вперед. Даби никогда не ходил впереди. Шото это замечал, но никогда не спрашивал, почему так. — Не называй меня так, — отозвался Шото, пройдя внутрь. Невзрачная комната с тусклыми обоями, и такая же тусклая спальня. Это очень сильно отличалось от условий, в которых жил Тодороки младший. — Да, ты уже говорил, — ответил Даби, доставая сигарету, — но я не могу. Ты так похож на птичку. «В клетке, разве что.» Шото плюхнулся на продавленный диван, закинул руки за голову и вытянул ноги, протяжно выдыхая. Даби сел рядом и в нос юноши тут же ударил сигаретный дым, выходящий из легких. Шото глубоко вдохнул, будто пытаясь втянуть весь дым, наполнить им себя и раствориться. Тишина. Шото так этого ждал. За окном вдалеке слышались сирены, шум машин и людей, но в комнате царствовала тишина. Вряд ли кто-то, кроме него мог назвать эту старую квартирку уютной, но так оно и было. Спустя пару минут, Шото наклонился на бок и облокотился на грудь Даби. Мужчина молча сомкнул руки на плечах юноши, будто привязывая его к себе. Объятья мужчины затягивали, как омут. И Шото послушно тонул, забывая обо всем. — Тебе налить? — тихо спросил Даби, нарушая тишину. — Нет, спасибо, — Шото покачал головой. — Знаешь, — слегка неуверенно начал Даби, — обычно, я не спрашиваю тебя об этом, но сегодня решил. — Он снова сделал паузу, будто подбирая подходящие слова. — Почему ты приходишь сюда? В смысле, у тебя куча денег, почему ты не идешь в Кабуки-тё, если хочешь развлечься? Почему я? Слишком много вопросов за раз. Шото задумался. — Потому что мне так хочется, — он понимал, что такой ответ звучит будто он избалованный ребенок, у которого есть все и ему от скуки захотелось подобрать куклу из мусорного бака. Все равно никто не посмеет запретить. Вот только Шото не понимал, кто был той куклой из мусорного бака, а кто избалованным ребенком. В любом случае, Тодороки не хотел рассказывать истины. Ведь как человек может понять, что ему просто хочется быть подальше от своего дома. Кто поверит в то, что молодой человек, одетый с иголочки, ненавидит каждый свой прожитый день. Кто поверит, что туфли от Balmain или рубашка от Armani, не могут заставить забыть что угодно. — Даби… — голос Шото слегка подрагивал. Секунду он порывался рассказать ему все. Открыть ему золотую клетку, в которой он живет. Рассказать, как его усыновили, когда ему было семь, как облили кипятком, оставив шрам на смазливом лице, когда он попытался сбежать. Как, в конце концов, его почти каждый день берет его приемный «отец», оставляя синяки на бедрах и боль внутри. Пустить его в свой персональный ад. Но Шото промолчал. Мысли так и не вырвались наружу. Как и всегда. «Скорее всего, ему хватает и своей боли.» С этими мыслями Шото поднялся с дивана. — Что? — Даби посмотрел на выпрямившегося перед ним юношу. Скорее всего он увидел сомнение в его разноцветных глазах, но предпочел не лезть не в свое дело. — Возьми меня, — медленно произнес Шото глядя прямо в васильковые глаза. От сомнения не осталось и следа. Хотелось побыстрее оказаться в этих руках, почувствовать это тепло, чтобы потом целый месяц ночью вспоминать это. Мужчина наклонился к столику перед диваном, затушил об него сигарету и кинул бычок в имитацию пепельницы, сделанную из жестяной банки. — Тогда иди ближе, — мягко обхватив запястье, Даби потянул на себя и парень легко приземлился к нему на колени. Оказавшись на коленях, Шото положил руки на плечи мужчины и какое-то время смотрел на его лицо. «Откуда эти шрамы?» — вопрос, который Тодороки никогда не задаст. Рукой он легко коснулся линии от уголка губ до мочки уха, затем бережно спускаясь на шею и плечи. Аккуратно, стараясь не тревожить старый ожог. Даби лишь спокойно прикрыл глаза и приоткрыл рот, позволяя делать что угодно. Увидев спокойное лицо, юноша пальцами слегка надавил на губы, приоткрывая их и запустил в рот два пальца. Губы тут же сомкнулись, а Шото почувствовал как теплый язык скользит по ним. Открыв глаза, Даби взглянул исподлобья на Шото, продолжая легко посасывать пальцы. Тодороки начал рефлекторно ерзать на коленях, желая унять постепенно нарастающее напряжение в штанах. Вынув свои пальцы, парень не теряя времени припал к желанным губам, самозабвенно целуя их, будто это была та самая соломинка, способна вытащить его из бездны. Руками он зарылся в черные волосы, прогибаясь в пояснице, словно кошка. Даби тем временем с таким же рвением отвечал на такой болезненный поцелуй, не оставляя и шанса вдохнуть. Его руки уже сами по себе гуляли по телу Шото, выпустив заправленную в брюки белую рубашку и оказавшись под ней. Напряжение в комнате постепенно повышалось и когда терпеть уже стало невмоготу, Шото первым отстранился от партнера, расстегивая первые три пуговицы рубашки. — Ты такой нетерпеливый, — игриво проговорил Даби, глядя на покрасневшее лицо с припухшими и мокрыми губами. — Знаешь, я даже задаюсь вопросом, кто из нас шлюха — ты или я. — А откуда ты знаешь, может я тоже шлюха? — Тодороки наклонился и нежно поцеловал его в шею. — Ха, шлюха, которая снимает себе шлюху. Больше похоже на анекдот, — Даби откинул голову. «Что ж, тогда вся моя жизнь сплошной анекдот,»— мрачно подумал Шото, но тут же отогнал от себя эти мысли. Нет, сейчас для них не время. Проложив дорожку поцелуев от подбородка до ключицы, Шото положил руку на пах мужчины, чувствуя его возбуждение. Он спешно расстегнул джинсы, чтобы добраться до заветного места. Почувствовав ткань белья, Тодороки уверенно сжал плоть. — Идем на кровать, — хрипло отозвался Даби, — не хочу трахать тебя на этом диване. Шото послушно встал и пошел в спальню, увлекая за собой. Наконец он мог забыть все, он мог перестать делать вид, что его ничего не волнует. Скинув ботинки, Тодороки сел на кровать, попутно расстегивая ремень. Даби подошел спереди, глядя на него сверху вниз. Шото смущенно поднял глаза, отыгрывая невинного мальчика. «Ха, где же я растерял свою невинность» — юноша не хотел вспоминать. — Скажи мне, чего ты хочешь, и я дам тебе это, — Даби положил руку на голову парня, зарываясь в красно-белых крашенных прядях. Вместо ответа, Тодороки бесцеремонно стянул с мужчины джинсы с бельем и, обхватив рукой возбужденный член, принялся медленно водить рукой по стволу. От прежнего невинного взгляда не осталось и следа. — Хороший птенчик, — шумно выдохнув, Даби направил член ко рту, который послушно открылся и принял внутрь горячее желание. Шото обхватил член губами, легко проведя языком по головке, а рукой обхватил яички, мягко сжимая их. Прикрыв глаза, он начал двигать головой, заглатывая с каждым разом все больше и больше, двигаясь все быстрее и быстрее. Забывши о времени и месте, помня только о хриплых стонах. Эти стоны погружали все глубже в возбуждение. Хотелось слушать их все время. Лучшая музыка для его ушей. Он и не заметил, как Даби оттолкнул его. Не заметил, как упал на кровать, изнывая от желания почувствовать внутри себя что-то, кроме боли. Даби оказался сверху, быстро расстегивая пуговицы белой рубашки и откидывая ее на пол. Он снова потянулся к губам юноши, который всем видом показывал как сильно хочет. Его руки сомкнулись на спине Даби, притягивая ближе. Он увяз… Будто в зыбучих песках: с каждым месяцем втягиваясь все глубже, он и сам не заметил как начал ждать этой встречи. Среди бесконечной череды вонючих мужиков, от которых после подташнивало, этот птенец стал красно-белым пятном. Даби не надеялся когда-либо почувствовать себя чистым, но сейчас он чувствовал себя не таким грязным как обычно. Этот — как он думал — избалованный ребенок добавил своих красок в его серость. Он оторвался от бесконечного поцелуя лишь чтобы добраться до тумбочки и выудить оттуда презерватив и смазку. Увидев это, Шото уже не мог терпеть. Он сам стянул с себя брюки и отправил их куда-то к рубашке, оставаясь в одном белье, поглаживая свой пульсирующий член через ткань. Секунду спустя Даби вновь оказался на кровати, подтягивая парня ближе к спинке. Юноша тут же обвил ногами талию мужчины, руками потянувшись под футболку, в которой все это время был Даби, чтобы почувствовать как бьется его сердце. — Ну давай уже, — недовольно проговорил Шото, видя как партнер намеренно медлит. Он схватился за края футболки, желая притянуть к себе, но Даби тут же скинул его руки. — Я хочу посмотреть на тебя таким, — довольно ухмыльнулся. Шото готов был возненавидеть эту ухмылку. Рукой Даби провел от шеи парня до талии. От подобного прикосновения Шото встрепенулся. К нему редко прикасались так нежно. В следующее мгновение Тодороки сам стянул с себя остатки одежды, полностью обнажая свое тело. Давая понять, что пора заканчивать просто смотреть. Будто выйдя из транса, Даби наконец снял с себя джинсы вместе с трусами, отправляя их подальше на пол. Шото наконец дождался этого. Он с силой притянул мужчину к себе, обхватывая ногами его талию вместе с этим жадно поймав чужие губы своими. Сейчас он может утонуть. Утонуть, забыв всю боль, все то, что происходит с ним в обычной его жизни. Забыться в этой нереальной синеве глаз, стать мягким, будто вата в этих обожженных руках. Шото не заметил, как Даби ввел в него сразу два пальца, смоченных в смазке, не заметил, как сам начал насаживаться на них, выгибаясь. Он уже не видел перед глазами четкой картинки, лишь черные волосы, васильковые глаза и бордовые ожоги. — Ты такой мягкий, — горячее дыхание обожгло, а губы коснулись левой обожженной стороны лица. Шото лишь протяжно застонал, чувствуя как внутрь проникает то самое тепло. Даби вошел быстро, не давая шанса на то, чтобы прийти в себя. Он никогда не растягивал этот момент. Во-первых, ему самому хотелось побыстрее оказаться внутри, а во-вторых, юноша всегда приходил уже почти готовым. Даби не хотел задумываться почему. Может он сам себя готовит с утра, а может он просто трахается каждый день. Еще больше он не хотел связывать готовность парня с небольшими синяками на бедрах. Будто бы следы пальцев. Ха… Комнату заполняли стоны и хрипы, разрывая собой тишину мира. Влажное «Даби» то и дело срывалось с губ Шото. Подаваясь на встречу быстрым толчкам, он ощущал себя прекрасно. Внутри все закипало, внизу живота сладко тянуло, грозясь вот-вот взорваться. Не хотелось вырываться из лап этих грез. Не хотелось возвращаться в реальность. Шото точно не знал, сколько времени прошло до тех пор, пока его настиг оргазм и он застыл, срываясь на тихий хрип. Но казалось, что это произошло слишком быстро. Следом, после серии быстрых толчков, застыл и Даби, почти до боли сжимая руками бедра. Обессиленный мужчина осторожно опустился рядом, раскинув руки и уставившись в потолок. Шото плохо помнил как его заключили в объятия, мягко целуя в лоб. Он просто уткнулся в шершавую шею рядом с собой и заснул. Только здесь он может позволить себе провалиться в беспамятство спокойного теплого сна. Проснулся он от ощущения холода рядом, когда на улице уже потихоньку серел рассвет. Да, все-таки солнце здесь никогда не светит слишком ярко. Даби рядом не оказалось. В принципе, как всегда. Решив не залеживаться на холодной постели, Шото натянул на себя белье. Помятая белая рубашка и брюки все так же валялись на полу. Ровно так же, как и джинсы Даби. Наспех одевшись, Шото вышел в гостиную. Все было так, как он и думал. Даби сидел на диване в той же черной футболке и трусах, склонившись над столиком. Тодороки не нужно было объяснять, что мужчина там делает. Застыв в проходе, он ждал. Ждал непонятно чего. Наверное, хотел, чтобы мужчина посмотрел на него, хотел снова заглянуть в эти голубые глаза. — Доброе утро, — голос прозвучал слегка растеряно. Даби несколько раз шмыгнул носом, слегка почесывая кончик. — Будешь? Шото бросил взгляд на белоснежную дорожку, рассыпанную на столе. «Да,» — так хотелось ответить и остаться здесь на дне. — Нет, — лишь мотнул головой. Пора занять свое место. Оставив на небольшом комоде несколько купюр в десять тысяч йен, парень устало побрел к двери. — Шото, — юноша резко остановился почти у самых дверей. Он позвал его по имени, — до встречи. «До встречи,» — отозвалось эхом в подсознании. — Пока, — медленно произнес он, держа руку на ручке двери, которую так не хотелось открывать.