Привязанность

Просыпаться в незнакомом помещении, конечно, не очень приятно. Особенно, если это помещение не такое уж незнакомое, судя по запаху гнили и плесени, который, кажется, не просто окружает, но уже въелся в кожу, пропитывая тело этим мерзким запахом. Акутагава медленно приоткрывает глаза, пытаясь оглядеться, но видит примерно целое… Ничего. Ах, да, на его глаза ведь надели повязку вчера… Или не вчера? Сколько сейчас времени вообще? Который час? Который день? - Проснулся наконец? – Голос звучит не так уж отстранённо, а после и вовсе слышится облегчённый выдох, - Я уж думал, что ты совсем коньки отбросил. Плотная ткань спала с глаз Рюноске и тот, немного помедлив, снова приоткрыл глаза, натыкаясь на изучающий взгляд Накаджимы перед собой. «Век бы его не видеть…» Мафиози хмурится, сводя редкие брови к переносице и пытаясь что-то сказать. Правда, с губ сорвалось лишь тихое хрипение вместо нормальных слов. - Тише ты, - выплюнул Рацуши, тцыкнув и слегка поморщившись. Нянчиться с этим парнем не доставляло эсперу никакого удовольствия. Но умереть ему дать было нельзя, – полагаю, ты хочешь узнать, сколько был в отключке? Что же, я тебе отвечу: три дня. Периодически тебя лихорадило… Видимо, твоя тушка слишком хилая даже для недолгих пыток. Последние слова похититель снова чуть-ли не выплюнул. Эта слабость тушки перед ним действовала на нервы. Акутагава же молча, тихо наблюдал за парнем, ведь говорить сейчас не предоставлялось возможности. Дико сушило во рту. Похоже, за эти три дня особо о нём никто не заботился, но это и не мудрено. Этому человеку главным образом нужно именно поддерживать его в сознании. «Ему только на руку, если я буду истощён». Наблюдая за тем, как Накаджима отходит от него, что-то бурча себе под нос, решает пока что осмотреться вновь. Из одежды на нём были только брюки, и на том спасибо. Руки до сих пор были скованы наручниками, но и в то же время были ещё и перебинтованы, иглы из под ногтей были вытащены. Грудь с животом тоже были забинтованы. И хорошо, ведь смотреть на то, во что они превратились из-за прошлых «игр» хотелось меньше всего. Так же та нога, что подверглась ампутации парочки пальцев и игр с испанским сапогом была… Блядь. - Ох, вижу, ты заметил? – С долей усмешки посмотрев на своего пленника, Рацуши проходит к нему, слегка склоняясь над ним и проводя пальцами по плотному слою бинтов на чужом бедре. Потому что дальше ноги попросту не было. - Твоя ножка загноилась и представляла опасность для поддержки жизнеспособности твоей тушки, так что скажи «спасибо», ты жив только благодаря мне! - Уж лучше бы умер, чем лицезреть подобное. – С презрением прохрипел Акутагава, снова опуская взгляд на свою ногу, чуть ею подвигав. «Странно, что я не чувствовал и не чувствую боли…» - Ты чем-то накачал меня? - Не нервничай ты так, только успокоительным и обезболивающим! Мне же не хотелось, чтобы ты здесь бился в истерике, когда заметишь отсутствие своей ножки. – Весело говоря и усмехнувшись, хлопнул в ладоши, после отходя на пару секунд, возвращаясь с бутылкой воды, слегка тряхнув ею перед лицом пленного, - это обычная вода, не сопротивляйся, если не хочешь провести оставшееся время без воды вовсе. Рюноске же смотрел на парня перед собой с крайним неодобрением и недовольством, теперь хотя бы понимая, почему отреагировал на потерю ноги и правда слишком спокойно, даже не замечая всего этого до момента, пока не увидел. Но, тем не менее, спокойно принял воду, давая себя напоить, ведь руки-то до сих пор были скованы над головой. Правда, вся эта раскованность и дружелюбность была будто бы напускной, чтобы расслабить перед чем-то… Чем-то не очень хорошим. Погрузившись в свои мысли, даже не заметил, как Рацуши отошёл от него, снова отходя куда-то к стене, где его не было видно из-за и так тусклого освещения, которое было не по всему периметру. А после услышал… Женский вскрик? Резко поднимая голову на источник звука, наблюдал за тем, как Накаджима волоком тащит из темноты… Ох, чёрт. - Ой, прости-прости, не предупредил о том, что эти дни мы не сидели сложа руки и поймали эту принцессу! – Похабно ухмыльнувшись, палач дёрнул девушку за волосы, после швырнув на середину комнаты. Одежда на ней была в пятнах крови, да и весь вид одежды и самой девушки был изрядно потрёпанный. Рот и глаза её закрывали какие-то грязные тряпки, а руки были грубо перевязаны верёвками, - и ещё прости за то, что обращались с твоей милой Гин не совсем должным образом, она слишком уж сильно сопротивлялась. «Ни капли сожаления в голосе…» Заметил мафиози, с презрением посмотрев на предмет раздражения перед ним, «взорвавшись» и резко дёрнувшись вперёд, гремя наручниками и чуть не вывернув свои запястья. - Отпусти её сейчас же! - Так я её только что и отпустил, - Палачу весело, он развлекается, упиваясь всем тем букетом эмоций, которым Рюноске одаривает его, - ох, или ты не о том? Прости-прости, развязать я её пока что не могу, она мне ещё нужна, - залившись громким смехом, Накаджима снова поднимает свою вторую жертву за волосы, вызывая с её стороны несдержанный болезненный стон и протестующее мычание. Растянув губы в ухмылке, парень хитро сверкает глазами в сторону брата новой жертвы, доставая кинжал из ножен, тут же приставив лезвие к шее девушки, что заставило мафиози вмиг успокоиться и замереть на месте. - Не трогай её… - Прошипев сквозь зубы, начал сверлить взглядом своего истязателя, смотря в глаза неотрывно, не моргая, на вид выплёскивая лишь озлобленность, в голове же лихорадочно стараясь придумать, как освободиться самому и освободить сестру. - Не заводись так, милый, - чуть ли не промурчав слова, парень начал давить на лезвие, крепко держа за волосы трепыхающуюся девушку, дабы та не напоролась на лезвие слишком сильно, - я лишь хочу, чтобы ты сделал то, зачем тебя сюда притащили. Конечно, мы бы могли пытать и эту милашку, - та этих словах Рацуши схватил Акутагаву-младшую за щеки, слегка голову той наклонив, из-за чего Рюноске тихо рыкнул, снова гремя цепями, - но, увы, мне не очень нравится пытать девушек. Они больше кричат, чем говорят, да и тебя расколоть всё же было бы лучшей идеей, ты явно знаешь побольше неё. - Итак, Рюноске, ты готов выложить мне всё, дабы спасти свою сестрёнку? Палач довольно щурится, видя отчаяние в глазах жертвы, а Гин мотает головой, снова протестующее замычав. Если бы рот её был открыт, мафиози мог поклясться, что услышал бы что-то вроде: «не говори ему ничего, моя жизнь ничего не стоит!». Ах, всё выглядит, как в каких-нибудь сопливых романах, в которых один влюблённый кричит так же, а второй же выкладывает всё, как есть, лишь бы освободить свою возлюбленную, после спасти всех и умереть счастливым. Правда, это не сказка и здесь не всё должно идти по клише. Рюноске лишь отводит взгляд, после опуская голову. Если он даст парню перед собой узнать все слабости Портовой Мафии, то по ним тут же нанесут удар. Жизни двух мафиози и правда не стоят жизни всей организации…. - Какое разочарование. Ты не оправдал моих ожиданий, - фыркнув и отпуская щёки девушки, на несколько секунд остановил взгляд на чужой шеи, после надавливая на лезвие сильнее и сильнее, слушая пронзительный крик, который заставил Рюноске поёжиться, зажмуриваясь и сжимая пальцы в кулаки, Рацуши же, наоборот, лишь снова гулко засмеялся, явно наслаждаясь подобной картиной. Нажим. Сильнее. Ещё сильнее. Упс, Вы что-то потеряли. Вмиг замолкнув, палач тихо хмыкнул, отпуская обезглавленное тело и поднимаясь на ноги, выпрямляясь. После обводя скучающим взглядом труп девушки и своего уже единственного пленного, медленно подходя к тому и приглаживая по волосам, чувствуя, как трясётся тело под его пальцами. Снова тихо хмыкнув, подцепил пальцами чужой подбородок, резко поднимая голову пленного на себя, после приблизив отрезанную голову к лицу парня. Правда, глаза его были плотно зажмурены и вряд ли от видел хоть что-нибудь. Раздражённо тцыкнув, Накаджима поднял голову девушки, с которой до сих пор стекала кровь, да над головой чужой её занёс, кровью его сестры обливая. На эти действия Акутагава лишь крепче зажмурился, сжимая губы в тонкую полоску и явно не собираясь раскрывать глаза. Точно не когда на него льётся кровь. И чья кровь. И по чьей вине… Еле слышно всхлипнув, Рюноске так же резко мотнул головой в сторону, вырывая её из чужой хватки и отстраняясь от жидкой субстанции, льющейся откуда-то сверху. Всё лицо пленного было залито кровью. Как, в общем-то, и шея, грудь, живот… Все бинты пропитались чужой кровью и требовали того, чтобы их сменили. - Хе-ей, братик, - издевательский тон, - а ты не знаешь, чья это сестрёнка? Ой, прости! Её Голова! – Новая порция такого же издевательского смеха, - Ну же, Рюноске, Посмотри на свою ненаглядную сестру ещё раз перед тем, как её тельце скормят собакам! Из-за этих слов у Акутагавы, как говорится, снесло крышу. Он снова резко дёрнулся в сторону парня, совершенно не заботясь о своих руках, громко гремя наручниками и срываясь на крик: - Не трогай её! - А то что? – Скептически глянув на пленного, вскинул одну бровь в вопросительном жесте, склоняя голову слегка набок и швыряя голову Акутагавы-младшей на пол, - она уже просто мёртвая тушка, которая больше не может ничего. Ей остаётся только сгнить. Или пойти на корм бедным собачкам. Откуда ты знаешь, может, эта тушка будет единственной их едой на ближайший месяц?! Не будь таким жестоким! Вновь срываясь на гулкий, отчасти безумный смех, с явным весельем смотрит в глаза Рюноске, в глазах которого были лишь растерянность и отчаяние. Ухмыльнувшись, вновь подходит к своей жертве, хватая того за шею и приложив головой о стену, горло чужое в неё же и вдавливая, шипя на ухо: - Если ты расскажешь всё, что я хочу, то умрёшь так же быстро, как и твоя сестричка. - Я… Я-я не… Акутагава метался в растерянности, совершенно не зная и не понимая, что ему делать. Он хотел всё закончить, хотел, не будем скрывать этого, умереть вместе со своей сестрой, но… «Разве зря она умерла ради сохранности информации?» На глаза навернулись слёзы обиды, а с губ слетел еле слышный всхлип. Расслабившись и понурив голову, Рюноске молча стоял, просто ожидая своей участи. Но услышал лишь новый разочарованный вздох и почувствовал, как его горло отпускают. - Что же… Значит, поиграем. Точным ударом в висок палач вырубил свою жертву, заставляя того пропасть в небытие.

***

Сколько он уже здесь? День? Два? Неделю? Месяц? Счёт времени уже давно потерян. К нему приходят, истязают до полуобморочного состояния, а после… Ничего. Просто уходят, оставляя пропадать в спасительной темноте. Его доводят до грани. Унижают. Бьют. На его теле уже около сотни новых шрамов и ожогов. От воска, от огня, от множества ножей. На его теле каждый день расцветают множество гематом и кровоподтёков. Наверное, Портовая Мафия решила, что брат с сестрой мертвы, ведь, по словам палача, голова Гин сместе с одеждой Рюноске была выкинута с ближайшего моста. Настало время мольб о смерти. Но он не станет. Он не опустится настолько даже после всего, что здесь произошло. Да и умереть ему не дадут. По крайней мере, не сейчас. Его насильно кормят, дабы не сдох. Иногда вкалывают глюкозу, когда дела становятся совсем плохи. Но в один момент… - Хей, Рю, - лёгкое похлопывание по щеке, заставляющее выбраться из царства Морфея, - вставай, пёсик, ты абсолютно бесполезен и мой Босс решил избавиться от тебя. В почти мёртвых глазах Акутагавы промелькнула тихая надежда на… Конец. - Но мне удалось договориться с ним о том, чтобы ты отправился ко мне, ведь здесь они держать тебя более не намерены. И тут же угасла в пучине отчаяния.