Господин Ким

Сокджин просыпается как-то слишком резко. Просто распахивает глаза и непонимающим взглядом шарит по комнате, а после, немного придя в себя, в ужасе пялится на часы, стоящие на прикроватной тумбочке. Но, увидев на циферблате горящие красным цифры — 6.25, с облегчением выдыхает и откидывается обратно на подушку. До будильника ещё целых полчаса. В большом панорамном окне видно, как солнце потихоньку поднимается из-за горизонта, сопровождаясь приятным светло-розовым цветом, что постепенно растворяется в раннем голубом небе. Они исчезают, позволяя ярко-желтому свету наполнить своей теплотой полупустую комнату и согреть, кажущимся холодный воздух, яркими лучами. Плывущие в этом момент по небу, пушистые облака, пропуская через себя все разноцветные оттенки этого восхода, приобретают какую-то совсем волшебную окраску. Завораживающая картина. Сокджин, как художник, очень ценит такие моменты. Они врезаются в его память и не отпускают до тех пор, пока он не изобразит их холсте, ведя мягкой кистью по пока ещё девственно-чистому полотну и позволяя ярким краскам заполнить картину. Джин также ценит наступающую шаг за шагом осень. Даже несмотря на то, что она потихоньку забирает летние тёплые вечера, наполненные безграничным счастьем, и разбавляет дни серым мрачным небом и мелким дождем. Ему нравятся яркие осенние краски природы и её звуки. Шорох листвы под ногами, разноцветные деревья в городе. Но на душе совсем не так. Серо, мрачно. Джин поворачивает голову к пустующей стороне кровати и пристально смотрит. На самом деле, очень тоскливо. Он позволяет себе медленно провести ладонью по простыне, разглаживая небольшие складки, а затем слегка сжимает пальцами ткань, пытаясь прочувствовать то, чего нет. От очередного приступа тоски, парень прикрывает глаза, ведь не ощущает под пальцами привычное тепло, которое оставалось после НЕГО. Джуна на самом деле нет рядом уже какое-то количество времени, а для все ещё отчаянного влюблённого Сокджина, по ощущениям, целую вечность. Минуты сливаются в часы, часы в дни, дни в бесконечность… Он действительно очень любит Намджуна, даже немного на грани. Этот мужчина заполнил все его мысли и проник глубоко в сердце. Джин медленно выдыхает, последний раз кидая взгляд на пустую подушку, и наконец поднимается с постели. Касаясь голыми ступнями холодного пола, парень недовольно морщится и оглядывается в поисках своих тёплых тапок. Они, конечно, находятся, но одна под кроватью, а вторая под тумбой. Вечная загадка, как такое вообще может происходить, ведь он помнит, что точно оставлял их вместе. Вставая на ноги, Сокджин поднимает руки и тянется вверх, в попытке размять тело, что нещадно затекло от одного положения во сне. Спал бы он не один, то такое бы вряд ли случилось, ведь его любимый мужчина просто не мог спать спокойно, заставляя вертеться и самого Джина. Забавный маленький факт — Намджуна здесь нет. С очередным вздохом Джин всё же направляется на кухню, уже полностью заполненную солнцем, и бредёт к столешнице, легко улыбаясь лучикам, что играют на его лице. Он щёлкает чайник, достаёт любимую розовую чашку, с рисунком в виде клякс с потёками, и также привычно тянется к кофемашине. Сокджин уже почти было нажимает на чёрную кнопку, но в последний момент всё-таки понимает, что больше не нужно, и одёргивает себя от этого лишнего теперь действия. До смешного дурацкая привычка — варить по утрам кофе и, самое забавное, варить его не себе. Да, за три года их совместной жизни выработалось достаточно много привычек: варить кофе не для себя, покупать продукты, обязательно вместе и, конечно же, душ принимать только совместно. Да ещё куча всего… Джин от неожиданности взвизгивает, когда что-то мягкое касается его и смотрит вниз. Ах, да, и обязательная кормёжка кота три раза в день, для лучшего пищеварения. Сокджин, не забудь. А он и не забывает… И снова в голове Намджун, его причитания и безграничная любовь к пушистому комочку или очаровательной малышке. Они даже кота так назвали — Малышка. Потому что «о Боже мой, это же так ми-ило». Его губы трогает лёгкая улыбка в воспоминаниях о том, как заботливо и с нежностью в глазах обычно обращался к Малышке его мужчина. Намджун сам по себе такой, несмотря на серьёзную внешность и должность — трепетный и нежный. Это ведь его идея постоянных свиданий, обязательно в новых местах, и ленивые вечера, чтобы забавный плед один на двоих и дорама, неприменно про любовь. Сокджин бредёт к нужному шкафчику, открывает дверцы, достаёт корм и насыпает его в железную миску, стоящую на полу. Малышка сразу же бежит к ней и принимается за еду. Поглаживая пушистую мягкую шёрстку, Джин чувствует, как мурчит котенок, словно благодарит за заботу, и закусывает нижнюю губу, кидая мимолётный взгляд в сторону коридора. Когда за Намджуном закрылась дверь, по ощущениям что-то светлое и тёплое ушло вместе с ним. Беря наконец дымящуюся чашку с любимым имбирным чаем, парень отправляется обратно в комнату. Напрочь игнорируя незаправленную кровать, Сокджин усаживается на небольшой мягкий ковёр и, отпивая немного ароматного чая, ставит посуду на невысокий столик рядом. Немного поёрзав, он принимает удобное положение и тянется за холстом, планируя сегодня заняться своей любимой картиной — видом из панорамного окна. Джин позволяет добавить в неё что-то действительно любимое, а именно — силуэт Намджуна, теша этим своё ставшее одиноким сердце. Домашнее творчество отвлекает его от основной работы, на которую он всё же решил пойти ещё два года назад. Работать иллюстратором для Джина в радость, и на своём пути он встречает поистине невероятных творческих людей. Холсты и бумагу на работе ему заменил планшет, поэтому Сокджин с удовольствием позволяет себе в выходные возвращаться к ним обратно. Всё всегда начинается со штрихов, совсем маленьких набросков, а заканчивается чётко прорисованными деталями. Устанавливая холст на мольберте, он наконец берёт в руки масляные краски и, вдохнув сухой воздух комнаты, делает первый мазок. За первым идёт второй, третий… красное, розовое, голубое… Цвета перемешиваются, распускаясь яркими пятнами не только на картине, но пачкая всё вокруг. Пол усеян маленькими пятнышками жёлтой краски, на лбу небольшой след от голубого цвета, а пальцы и вовсе пестрят чуть ли не всеми цветами радуги. Но это не страшно, это творческий процесс. Джин забывает про время и целиком отдаётся любимому делу. Рисует несколько часов, по-настоящему увлекаясь этим занятием, что помогает немного притупить скребущее чувство в груди и позволяет счастливой улыбке появиться на его лице. Когда картина, наполненная красками и жизнью закончена, Сокджин отходит на пару шагов назад и довольно щурит глаза, рассматривая своё оконченное произведение. После парень ставит мольберт в угол комнаты, снимает с себя запачканную одежду и направляется в душ. Как только он выходит из ванной комнаты и облачается в свежую одежду, в квартире неожиданно раздаётся громкая трель дверного звонка. Джин спешит в коридор, уже и так зная, кто может к нему заявиться без предупреждения, и не ошибается, увидев на пороге Чимина. — Выглядишь устало, — замечает Пак, проходя в квартиру и стаскивая на ходу белые кроссовки. — Совсем тошно? — Просто много работы, — отмахиваясь, говорит Сокджин, но дрожь в голосе выдаёт его с потрохами. Они вместе проходят на кухню. Чимин усаживается на высокий стул укладывая руки на стол с мраморным рисунком, а Джин по-быстрому делает нежданному гостю чашку кофе. — Много работы… — задумчиво тянет Пак, постукивая пальцами по деревянному покрытию стола, и искоса смотрит на парня. — …конечно, конечно, — делает первый глоток и прыскает от смеха, нарвавшись на злобный взгляд. Чимин заходится в кашле и просто убийственно глядит на хозяина квартиры, а тот быстро огибает стол и стучит широкой ладонью по спине друга. — Как Хосок? Как Юни? — спрашивает у Пака Джин, усаживаясь обратно на пол в позе лотоса. Этим он надеется отвлечь собеседника, и судя по всему правильный ход срабатывает, ведь на лице гостя расцветает яркая улыбка. — Как наш любимый ребёнок и просто великовозрастный ребёнок? — смеясь, отвечает он. — Скучают по мне. — Когда ты возвращаешься в Амстердам? — Сразу после того, как мой брат сдаст последний экзамен, и мы наконец поедем туда вместе. — Всё ещё не хочет лететь? — удивлённо спрашивает Сокджин. — Нет. У Чонгука есть парень и он не хочет его тут оставлять, — Чимин выглядит довольно, и Сокджин догадывается почему. — Заберёте и парня с собой? — Естественно, — заразительно смеётся Пак, но тут же становится серьёзным. — Чем я могу помочь твоему одинокому сердцу? — Сходи со мной за продуктами, — обреченно выдаёт Джин, и Чимин снова заливается смехом, но согласно кивает. *** Сокджин возвращается в квартиру уже один, с двумя полными пакетами, и кое-как, пыхтя, дотаскивает громоздкие мешки до холодильника. Он бросает их на пол, не сильно беспокоясь о сохранности продуктов и, выпрямившись в полный рост, тянется руками к потолку. Парень оглядывается по сторонам, раздумывая, чем же ему стоит заняться в первую очередь, но это решают за него. По квартире, второй раз за день, разносится звонок и он спешит к двери. — Забыл что-то? — в пустоту говорит парень и раскрывает дверь, не смотря в глазок, а открыв её, замирает на пороге. Сердце в груди начинает бешено колотиться, губы пересыхают, а ладони потеют. — Ты что тут делаешь? — пораженно выдыхает Джин, продолжая неверяще смотреть на мужчину напротив. — Не рад меня видеть? Вопросом на вопрос нечестно, но едва ли ему есть до этого дело и на то, что его парень должен был приехать только через три дня, тоже пофиг. Он кидается в крепкие объятия Намджуна, наконец вдыхая родной аромат, и прикрывает глаза. — Никогда больше не уезжай! — цепляясь дрожащими пальцами за мужские плечи, причитает Джин. — Теперь никаких командировок без тебя, моё солнце. Когда Сокджин пихает его в плечо, Намджун смеётся. Морщинки собираются в уголках глаз, а милые ямочки появляются на его щеках. Он наблюдает за ним, находя очарование всего мира в нём одном. Спустя три года совместной жизни любовь между ними ни на миллиметр не уменьшилась, а кажется только наоборот раздулась. Даже, когда у него появятся первые морщины, а старость заявится на порог, Джин всё ещё будет влюблён. И это греет его сердце, так же как и золотые кольца на их пальцах. Примерно спустя полугода совместной жизни, после вкусного ужина в шикарном ресторане, Намджун встал на одно колено. Хриплым от волнения голосом он попросил быть с ним и не расставаться ближайшую вечность. Естественно Сокджин согласился. — Пойдём в дом? — тепло говорит его муж, явно не собираясь и дальше обниматься на пороге и показывать любовное шоу своим соседям. Поэтому, как только дверь закрывается, они сливаются в страстном и жарком поцелуе, возмещая трёхнедельную разлуку. Когда воздух между ними заканчивается, Сокджин тянет его к столу, на который и усаживается, притягивая мужчину к себе ещё ближе. — Я по тебе очень скучал… — тепло отзывается Намджун, прижимаясь губами к шее, и абсолютно случайно замечает, брошенные возле холодильника пакеты. — Ты что? — поражено спрашивает он. — Ходил за продуктами без меня? — удивлённо смотрит на Джина, но успевает даже задать следующий вопрос, как чувствует, что его снова целуют. Сокджин впивается в его губы, прикусывает, посасывает, лижет, врывается языком в рот. Руки поглаживают щёки, сжимают лицо в ладонях, обнимают, а после спускаются к вороту рубашки, расстёгивая пуговицу за пуговицей. Тело дрожит. Воздух тяжелеет. Возбуждение бьёт в голову. Намджун сразу же принимает правила игры и запрокидывает голову, открывая доступ к нежной коже на своей шее. Он безумно скучал по этому. По этому сладкому ощущению, сбитому дыханию и стонам Джина. Его ласкам и нежным словам. Они целуются жадно, мокро. Срывая с друг друга одежду и спотыкаясь об мебель, наконец доходят до кровати и падают на постель. — Я так сильно скучал по тебе, — снова шепчет Намджун, стягивая со своего мужа нижнее белье, а после погружает его горячий член в рот. Сразу и до основания. Сокджин громко стонет, выгибается, сжимает простыни пальцами и просит сильнее. Кладёт руки на широкие плечи и направляет Джуна, а тот послушно старается взять ещё глубже. — Ох… да… Джуни-и… пожалуйста… я хочу тебя… Намджун слышит это и его голова идёт кругом. — Я тоже, малыш… я тоже. Отстраняясь на пару секунд, он тянется в прикроватной тумбочке и достает оттуда пузырёк со смазкой. Выдавив достаточное количество геля себе на пальцы, Джун поворачивается обратно и громко стонет, видя своего любимого в такой позе. Сокджин же встаёт на колени, широко разводит ноги в стороны и, опираясь одной рукой на постель, второй аккуратно ласкает себя. Его мокрые от слюны пальцы скользят по сжимающейся от возбуждения дырочке, но не заходят дальше. — Ты только мой, — Намджун произносит это совсем тихо, словно не веря своему счастью. Он сглатывает вязкую слюну и жадно смотрит. Это развратно, пошло и принадлежит только ему. Мужчина придвигается ближе и, убирая чужую руку, проникает внутрь одним пальцем. Не почувствовав сильного сопротивление и сделав пару движений, он добавляет ещё два. Его собственный член болезненно дёргается в штанах, но ему нужно как следует подготовить Сокждина, поэтому он старательно растягивает его. — Ахх! — тело Джина прошибает острой волной наслаждения и он не собирается останавливаться. Поддаваясь бёдрами назад, парень практически сам насаживается на пальцы и сходит с ума от этих ощущений. Как же долго он этого ждал. — Охх… ещё… глубже… — с каждым новым толчком Сокджин чувствует, что сдерживаться становится всё сложнее. Пальцы уже спокойно скользят в узком проходе, только распаляя бешеное желание быть ближе, но не приносят нужного удовлетворения. Он хочет ощутить внутри себя горячий член, что заполнит его конца, и будет вбиваться раз за разом, заставляя громко стонать и невнятно просить большего. — Стой, Джуни-и... подожди… — просит Джин шёпотом, но его слышат. — Что случилось? — но Сокджин не собирается отвечать. Он ловко переворачивает мужчину на спину, быстро стягивает штаны и нижнее бельё, и начинает вылизывать его твердый орган. Проходит языком от головки и спускается ниже. Ласкает яйца, втягивает их в рот, и довольно хмыкает, чувствую почти неконтролируемую дрожь тела под ним. Отстранившись, Сокджин седлает чужие бёдра и, беря горячую плоть в руку, направляет её внутрь себя. Приставляет головку к достаточно растянутому входу, смотрит пристально в глаза и в одно резкое движение погружает член до самого конца. — А-а-х-х... — они оба и почти одновременно издают громкий стон, получив наконец то, чего были лишены некоторое время. Джин опирается ладонями на крепкую мужскую грудь и устанавливает быстрый темп, а Джун подхватывает парня под бёдра и помогает ему. Время теряет своё значения, размывая границы, и парни не знают сколько проходит минут, а может часов, когда их накрывает оргазм. Сокджин падает вперёд, чувствуя, как горячая сперма выстреливает пульсирующими толчками и пытается успокоить бешено стучащее сердце. Намджун ощущает, как сжимается парень под ним и, стискивая кожу под пальцами, ускоряет темп. Ему хватает буквально несколько глубоких толчков, чтобы собственный член излился глубоко внутри. Немного придя в себя, Джун вытаскивает немного обмякший орган и укладывается на спину, а Джин тут же валится рядом, обвивая разгоряченное тело руками и ногами. — Я люблю тебя, — тихо говорит он и тянется губами выше, увлекая Намджуна в очередной поцелуй…