Entre deux mondes

Юнги устало потирает своё лицо. Выходит из комнаты, конечно, более-менее обычным человеком, пусть и с растрёпанными пепельными волосами. Мин щурится и лениво плетётся на кухню. Если он не выпьет кружку кофе прямо сейчас, то смысла жизни он больше не увидит. На кухне невольно передёргивается, так как вчера вечером парень забыл закрыть форточку, а теперь здесь можно открывать фабрику по производству мороженого. Юнги слегка привстаёт на носки, доставая с верхней полки ебучий сахар, и слышит хруст костей, кажется, ноги. Почему ноги, а не руки, он не спрашивает, потому что сутки напролёт в студии дают своё. Ровно в 10:36 Юнги решает всё-таки пойти к Хосоку. Кто же уговаривал его пьяную голову спорить с этим недоразумением? Надевает свободные спортивные синие штаны, белую футболку и чёрные кроссовки на небольшой платформе; укладывает наконец непослушные пряди в нормальную причёску и накидывает сверху олимпийку, поглядывая на термометр. На улице октябрь месяц всё же. В спортивную сумку аккуратно кладётся любимый фотоаппарат и несколько блокнотов с ручкой. Он не сможет и дня прожить без этих вещей, что очень дороги для него. Юнги любит смотреть на мир через объектив своего фотоаппарата. Каждые выходные он выбирается куда угодно. Сидеть часами в своей студии и фотографировать дотошных моделей, что слишком уверенны в себе и не натуральны, не приносит радости. Мин любит раскрывать людей, он часто видит в них то, чего сами они не замечают. Искренняя радость, злость, грусть и тоска Юнги кажутся очень важными. Он перекидывает небольшую сумку через плечо и спокойно выходит из квартиры, сталкиваясь со светлым окружающим миром.

***

Чимин дрожит всем телом. Сердце омеги бешено бьётся и норовит выпрыгнуть из груди. Дыхание ускоряется, а в боку уже не колет, а пилит лезвием. Дышать ртом не вариант, холодный зимний воздух режет горло. Легкие болят. Он аккуратно переступает все кочки и камешки, что попадаются ему на пути. Гравий на земле мокрый от подтаивающего снега. Шагая по поверхности, лис старается ещё и оглядываться вокруг, мало ли, может, он заметит и учует запах сородичей. Прошло ещё минут десять, когда ноги начали слегка болеть от ходьбы, заставляя фьорда остановиться. Бедро неприятно ноет после падения с дерева, но сейчас не время расслабляться. Высоченные ели, покрытые рыхлым снегом, величественно стоят на склоне горбов. Небо совсем низко и прикрыто облаками. Чимин тихонько вздыхает, кладя оружие на землю. Решив приземлиться на пень, который оказался насквозь мокрым и скользким, лис просто съехал с него и упал спиной на более влажную землю. — Чёрт, — простонал он. Омега смотрел на небо, половина которого была закрыта вершинами сосен и елей. Он вдохнул полной грудью и закрыл глаза, наслаждаясь прохладой. Он не знал, сколько так пролежал, но достаточно долго для того, чтобы спина и брюки были мокрыми, а шерсть на хвосте неприятно слипалась. Вставать совершенно не хотелось, да и не было сил. Всё так неожиданно навалилось на него. Он один, вокруг догорают остатки их деревни и трупы. Холодные тела, что украшают своей остывшей кровью этот белый снег. Чимин невольно съёжился, всхлипнув. Он так устал. От мысли, что этим вечером он потерял всю свою семью, фьорд зашёлся тихими рыданиями. Лисьи ушки прижались к светлой макушке, подрагивая, а по щекам текли горькие слёзы, которые никак не хотели прекращаться. Омега кладёт свои ладошки прямо на глаза, потирая те до красноты. Он скулит, давясь слезами от безысходности, кричит во всё горло, отказываясь воспринимать эту информацию. Нет. Так неправильно. Он не может остаться один. Возможно, некоторая часть поселения спаслась. Да. Неожиданно возле лиса слышится треск веток, а воздух тяжелеет от запаха крови. Чимин, ни на секунду не помедлив, хватает свой посох, вскочив на ноги и хмуро посмотрев на нарушителя своего спокойствия. Взгляд цепляется за белые ушки и изумрудные глаза, в которых плещется радость со страхом. Омега тяжело дышит, медленно соображая, а потом резко убирает заострённый конец посоха подальше от горла парня. — Чимин-и, — шепчет черноволосый парень, не веря своим глазам. — П-прости меня, — выдавливает из себя второй фьорд, кидаясь в объятия своего друга. Чимин вздрагивает, только сейчас улавливая в воздухе приятный запах пиона, что скрылся из-за большого количества запаха крови. Молодой альфа тихо поскуливает куда-то в шею, прижимаясь всем телом, а Пак грустно улыбается, дрожащими руками хватаясь за порванную одежду лучшего друга. — Чонгук-и, — жалобно тянет блондин. — Где остальные? Что случилось? А отец? — заваливал вопросами омега, трясясь как осиновый лист. — Тшшш, — успокоил его Чон, мигом возвращая себе статус альфы. — Я тебе обязательно всё расскажу и покажу, но нам нужно уходить, они могут вернуться.

***

Где-то недалеко шумела вода в водопадах. Горы вокруг, изогнутые деревья, хрустящий на морозе снег и тропинки казались невероятно печальными. В воздухе стоял противный запах гари, доносившийся за километр от их бывшей деревни. Чонгук шёл впереди, заботливо отодвигая омеге ветки кустов и деревьев, что загораживали их путь. Немного хромая на левую ногу, он ловко петлял по незнакомой для Чимина территории леса. Деревья здесь были толще и выше, солнечные лучи едва пробивались сквозь многочисленные сучки, а температура значительно ниже обыденной. Они шли достаточно продолжительное время, пока не наткнулись на речку, полностью покрытую льдом. Чонгук тяжело вздохнул, присев на поваленное дерево возле и приглашая Чимина сделать то же самое. Руки альфы слабо тряслись, белые ушки опущены, выдавая печаль и страх. Альфа медленно поворачивает свою голову к блондину, не сдерживаясь и громко всхлипывая. Весь его самоконтроль, пока они шли сюда, трескается будто по щелчку. В голову больно ударяют ненужные воспоминания об их мирных днях в деревне. — Где… Где ты был?! — голосом управлять так сложно. — Я выбежал на крики, а там… они… за что? — холодные слёзы стекают по щекам, прямо на юкату парня. Чимин молчит. Он и сам еле находит в себе остатки сил сдерживать вновь подступающую к горлу истерику. Чонгук молодец, крепко продержался до самого конца, понимал, что нет смысла было показывать слабость там. Но сейчас плечи младшего слабо подрагивают, а всхлипы становятся всё громче, пока Чимин не чувствует холодный нос у основания своей шеи и крепкие руки, сжавшие его в объятиях. Омега понимает, что он должен взять всё в свои руки, ведь старший из них. — Прости, — на выдохе шепчет блондин, прижимая крепко свои ушки к голове. — Прости, Чонгук-а, прости меня. Они сидят так ещё около часу, пока измождённый организм молодого альфы не сдаётся. Он так и засыпает на его плече, продолжая крепко сжимать в объятиях. Чимин, стараясь не потревожить чужой сон, аккуратно выставляет ладонь в сторону, как можно тише собирая сухие ветки магией и после поджигая их. С их прихода сюда в лесу заметно потемнело, а температура опустилась ещё ниже, сковывая холодом обоих фьордов. Чимин не обращает внимание на слабую головную боль, затекшие конечности из-за неудобной позы и холода. Внутри него разбитая на несколько осколков душа. И единственное его спасение сейчас спит у него на груди, иногда шмыгая красным носиком. Чонгук обещал ему рассказать всё, но тревожить альфу Пак не собирается. Его серые глаза сейчас не выражают ничего, смотря на языки пламени. Они остались без дома. Они остались вдвоём. За несколько часов блондин придумывает план. Его уши нервно и настороженно поворачиваются на любой источник звука, а хвост невольно колышется в воздухе, гоняя прохладный воздух. В лесу тихо. Изредка кричат какие-то птицы да ветки хрустят. Чимин медленно умирает от ненависти и желания отомстить. Его предчувствие говорит, что альфа ничего информативного не скажет после пробуждения. Не скажет, что это всё была шутка, что всё племя просто прячется где-нибудь и ждет его реакции. Тяжелая энергия плещется внутри него. Подпитываясь злобой и местью, она довольно растекается по всему телу. На хвосте начинает проявляться несколько полос сиреневого цвета, почти сразу же исчезая. Чимин этого не замечает. У омеги дыра внутри груди, больно кровоточащая, а Чонгук — его маленькое лекарство, которого мало. На душе звенящая пустота, а в голове — дичайший шум. «Перестань», — тихий шёпот где-то возле него. Фьорд резко открывает глаза, почти не дыша. Снова. Опять этот голос из его воспоминания? Воображения? Чей он? Омега хочет вновь погрузиться в свои мысли, но его лисьи уши улавливают слабое рычание. Чимин оглядывается в надежде, что ему просто послышалось, но видит несколько силуэтов огромных волков, спускающихся к ним с нагорья. Как? Как они их нашли? — Чонгук, — тихо зовёт блондин, быстро тормоша альфу. — Тише. Постарайся не издавать никаких звуков. — Что происходит? — шёпотом спрашивает черноволосый, поворачивая голову в ту же сторону, что и Пак. — О Господи. Нет. Чонгук весь съеживается, раскрыв широко глаза и тяжело дыша. Волки медленно ступают на снег, пока не замечая их и, видимо, переговариваясь между собой. Фьорды медленно сползают со ствола дерева, как можно сильней прижимаясь к земле. Может быть, они просто идут мимо? Звери принюхиваются. Тяжёлая поступь лап сливается воедино. Каждый волк встаёт будто на свою позицию, осматриваясь. Нет, не мимо. Чимин быстро придумывает в голове пути отступления и хода битвы, которой избежать не получится. Блондин аккуратно осматривается: два волка стоят в самом конце, а трое медленно двигаются в их сторону. Плохо. Они вряд ли смогут уйти без ранений, надо только как-нибудь аккуратно их обойти хоть немного. Если он отвлечёт их на себя, то Чонгук сможет убежать через речку. Лёд не выдержит веса ванков, но Чонгука — запросто. Поток мыслей омеги прерывает громкий хруст возле уха. Пульс быстро и громко стучит в ушах, а страх накрывает с головой, пока он поворачивается в сторону альфы. У Чонгука под коленом сухая ветка пополам разломлена, но времени на вопросы не остаются, когда совсем рядом раздаётся дикое рычание и запах гнили. Чимин в этот раз не теряется. В его ладони сразу же появляется посох, которым он откидывает первого волка, заметившего их. Он ловко перепрыгивает через поваленные деревья, решая атаковать первым. Сиреневые глаза полыхают в ещё тёмном утреннем лесу, а длинный посох легко протыкает грудь небольшого зверя, потерявшего бдительность. Чимин оборачивается всего на секунду, решая проверить что делает Гук, как чувствует огромные клыки на своей левой руке. Огромный чёрный волк с силой сжимает челюсти, услышав желанный крик с чужих губ. Он довольно рычит, с лёгкостью опрокидывая тельце Чимина на землю и придавливая лапой. В глазах у лиса немного плывёт от второго раза за сутки удара затылком, а раненая конечность отдаёт тупой дикой болью. Блондин думает, что Чонгук не будет глупым, сражаясь с волками такого уровня, пока отбивается посохом в свободной руке от большой и вонючей пасти зверя. Но какого же его разочарование, когда краем глаза он видит Белый хвост альфы, что также протыкает огромным мечом другого волка. Чонгук молод и неопытен, очень редко сражался вообще с какими-либо существами. Но сейчас он показывает в себе сильного альфу, также рыча и выплёскивая всё больше энергии на ванках. Чимин уворачивается от второго волка, решившего прийти на помощь первому, и отбрасывает от себя обоих. Чонгук оказывается возле него, аккуратно беря за пальцы и осматривая рану. Омега слабо улыбается на беспокойство альфы, но понимает, что возле них крутится ещё три волка, с ужасом клацая огромными клыками в желание проткнуть обоих фьордов. Надо бежать. Они понимают друг друга без слов, ринувшись в сторону водопада. Ловко и быстро огибая стволы деревьев, они успевают немного оторваться от ванков, которые пытаются догнать свою добычу. Если они смогут добежать до самого водопада, то волки отступят. Тяжёлый разряжённый воздух не подвластен никому, кроме фьордов, что делает их выше остальных. Тяжёлое рычание остаётся за спиной, давая небольшую надежду на спасение, но ноги Чимина подводят его в который раз, отчего омега больно прикладывается носом о корень дерева и падая на холодный снег. Чонгук быстро оборачивается, тяжело дыша от длительного бега. Альфа мигом подбегает к блондину, поднимая его и вытирая рукавом зимнего ханбока стекающую с носа кровь. Омега кашляет, смаргивая слёзы от боли во всём теле. — Уходи, — сипит блондин, слабо отпихивая альфу. — Чонгук, пожалуйста, беги. Ещё чуть-чуть, — повторяет он громче. — Нет, Чимин-а. Я не брошу тебя, — шмыгает носом черноволосый. — Я не хочу остаться один, я… я… Пак не успевает дослушать его, видя перед собой лишь коричневую грязную шерсть. В следующую же секунду ванка кусает альфу за плечо, вместе с ним скатившись с крутого склона. Глаза Чимина наполняются влагой и диким ужасом. Он смотрит в низ на лежавшего волка и рядом с ним Гука, что оба не двигались. В голове что-то щёлкает. Нет. Между пальцев вновь образуется жидкое пламя, стекающее на снег и растапливая его. Хвост окрашивается теперь полностью в сиреневый цвет, показывая всю ненависть омеги. Чимин с яростью отбрасывает в сторону подоспевшего к ним второго ванку, отчего зверь сильно бьётся о кору дерева и явно себе что-то ломает. — Уроды, — тихо бросает блондин. — Ненавижу! Сдохните! — лежачий волк оказывается придавлен ногой фьорда, едва дыша. Омега отбрасывает волной энергии его ещё раз, скручивая лапы и слыша треск костей. Громкий вой доносится совсем рядом. Огромный ванка смотрит прямо на него. Чёрная шерсть колышется от поднявшегося ветра, а кровавая пасть, успевшая испробовать вкус крови фьорда, открывается больше, показывая невероятного размера клыки. Ушки Чимина стоят ровно, даже не шелохнувшись. Его фиолетовые глаза с болью смотрят в глаза обидчику, показывая всю серьёзность и намеренность его действий. Никто не знает, кто из них дёрнулся первым. Они вместе понеслись друг на друга со всей злобой и яростью от утраты близкого им сородича. В руке Чимина посох начал ярко светиться, высвобождая ещё больше энергии, пока всё в миг не стихло. Не успев дотронуться до морды ванка, она исчезла. Время будто застыло, на несколько секунд давая им разглядеть друг друга. А потом их тела начали будто растворяться в воздухе, усиливая панику у обоих. Пространство словно сгустилось около них, куда-то засасывая. Чимин не чувствовал ничего, кроме страха и боли, словно тело разрывают на маленькие кусочки. Вспышка белого света ослепляет, а воздух выбивает из груди, оставляя после себя лишь пустоту.

***

— Бля, Хосок, серьёзно? — возмущается Юнги, принимая в руки хорошо сложенный костюм горничной. — Я никогда в жизни не надену это. Он пришёл сюда несколько минут назад, доставая из сумки фотоаппарат и следя за работой гримёров и костюмеров возле него. У Юнги заказ сегодня, фотосет прямо на улице, что не очень вообще-то радует, но желание клиента — закон. Ему немного некомфортно работать на столь оживленной территории, но деньги за это он получит немалые, поэтому смысла отказываться он не видит. — Оо, нет, дружок. Ты проиграл спор мне в прошлые выходные и просто обязан его надеть, иначе, — сладко и тошно тянет Хосок, приобнимая Мина за плечи и доставая свой телефон. — Эта запись разлетится по всему офису. Кто захочет брать у тебя потом заказы, а? Хосок ловко нажимает на видеофайл, на котором смутно и нечетко видно лицо пьяного его самого, пытающегося что-то настроить, а потом уже объектив ловит и Юнги. Судя по выражению лица, что было у него как у идиота, они явно тогда хорошо выпили. — Да чесн отвчаю, я гей ещ тот, — воодушевленно начинает тот Юнги, потягиваясь за новой пачкой чипсов. — Отвечшь? — поворачивается удивленно Хоуп. — Парнь, да ты у нас голбых кровей, меня только не зрази, — и начинает громко ржать в камеру. — Ты разбил мне срдце, Хос, — также саркастично произносит Юнги, совсем немного смеясь. — О нет, нет, выруби это, хуев шантажист, — бурчит недовольно Мин, отворачиваясь от экрана. На щеках выступает слабый румянец от своего поведения в тот вечер и совесть грызёт за то, что рассказал такую тайну. — Хэй, ты ж мой бро, Юнги, — как-то невесело и шёпотом начинает тот. — Я никому не скажу, но ты костюмчик всё же надень, — и подмигивает. Юнги не отвечает, но на душе даже как-то спокойней стало, что не услышал упрёков и презрения. Тема ориентации для него была болезненной и скрытной, а тут сам и проболтался. Хосок, хоть и идиот, но единственный и лучший друг ему, в отличие от остального окружения Юнги. Они помогают друг другу всячески, каждый раз когда кто-то из них нуждается в помощи. Будь то материальная или психологическая помощь, в беде никто не бросит. Сопли выслушают, мозги промоют, да спать уложат. И оба привыкли. Юнги нехотя идёт в сторону некой служебной комнаты, где до этого переодевались модели, подталкиваемый Чоном в спину, а ещё пути отступления всячески ищет, но Хосок, чёрт его дери, вечно по рукам бьёт и дальше чуть ли не насильно тащит. И ему почти удаётся запихнуть туда сопротивляющегося Юнги, начиная дьявольски хихикать, как на улице будто образовался вакуум, а аппаратура вся начала лагать. Прожекторы вырубаются, а машины останавливаются. Уши разрезает слабый гул от возмущенных и недоуменных водителей, а небо сереет. Юнги не знает, приватные ли это для него галлюцинации или Хосок это тоже с остальными видит, но воздух словно разрезает чем-то, а потом раздвигаются несуществующие стенки. Очень медленно, будто в замедленной съёмке, пространство выплёвывает нечто, а за ним и ещё одно. Прогремел гром на всю округу, сгущая ещё больше воздух, отчего дышать становится тяжело. Пальцы Хосока намертво вцепляются Юнги в плечо, а холодные капли начинают попадать в лицо. Ливень. Чёлка быстро прилипает ко лбу, немного мешая обзору, но он всё равно сначала цепляется взглядом за чей-то хвост, который напоминает лисий, но в разы крупнее. А затем встречается глазами с ним. Пухлые и, наверное, мягкие губы приоткрываются в дичайшем удивлении, а пушистые уши дёргаются вниз к голове. Стоп. Уши?! Юнги широко раскрывает глаза, спотыкаясь о собственную ногу и падая на пятую точку. Теперь они находятся на одном уровне. Всё ещё пребывая в большом шоке, он с некой жадностью и недоверием разглядывает парня в трёх метрах от себя. Он точно поехал. У существа хвост огромный и пушистый, который стал лысым от дождя, уши на голове не человеческие, а ещё глаза ненормально сиреневого цвета с вертикальным зрачком. Внешностью больше похож на азиата, но светлая копна волос и бледная кожа заставляют Юнги сразу усомниться в этом. Они сидят так секунды две, глупо хлопая глазами и успев промокнуть до нитки, как слышится крик. Видимо, остальные люди на площадке начали приходить в себя от увиденного. Они все в ужасе пялятся на этого гибрида человека и, видимо, лисы, как слышится рёв. Юнги только сейчас видит за спиной этого существа ещё одно. Намного больше и страшнее. Зверь похож на громадного волка, с густой чёрной холкой, острыми клыками, которые он заметил сразу же, а ещё красными пятнами на морде и лапе. Юнги настолько сошёл с ума? — Хо.. Он поворачивает голову вбок, где на трясущихся от страха ногах стоит Хосок. Он удивлен не хуже его, а ещё напряжен сильно и будто сейчас же упадёт в обморок. Чон слегка пошатывается, во все глаза наблюдая за происходящим, его рубашка сильно прилипает к телу, а с подрагивающий рук стекают капли. Недолго проходит, когда он вздрагивает в этот раз сильней, не удержавшись и падая на колени. По щекам Хоупа текут слёзы. Фобия на собак резко и не кстати даёт о себе знать. Юнги смотрит на друга, думая, что надо бы увести его отсюда подальше, да и самому пойти отдохнуть уже, принимая всё за сон. Он хочет встать, но ноги не держат и подкашиваются, отчего он снова падает возле Чона, обхватывая его за плечи и вновь поворачиваясь к незнакомым существам, отказываясь принимать происходящее за реальность. Вокруг слышится ужасный шум, что оглушает, ведь у остальных людей хватает сил убежать с этой улицы, побросав все свои дела. Он замечает, что некий гибрид тяжело дышит, морщась от возможной боли, и тут же подрывается зачем-то к ним. Юнги хватает всего доли секунды, чтобы увидеть перед собой огромную и страшную пасть, прежде чем почувствовать невероятной силы толчок. Они отлетают на метр, больно сдирая колени и ладони об уличный асфальт. В голове продолжает шуметь, а ещё в глазах двоится и белые пятна мельтешат. Хосок не двигается, видимо, его сознание всё-таки не выдержало данной нагрузки, и Юнги ему даже завидует. А потом вновь поднимает свой взгляд, смотря на того самого необычного паренька, что сжимает непонятную длинную палку в своей руке и начинает отбиваться от волка. Им всем непривычно. Гибрид постоянно оглядывается вокруг себя, успевая предотвращать атаки волка и уклоняться от мощных лап и челюсти. Мин только сейчас подмечает, что он изрядно потрёпан и алая кровь стекает по левой руке, пачкая его накидку, порванную в некоторых местах. Зверь утробно воет, когда получает наконец по челюсти, а потом поворачивается, перепрыгивая через деревянные лавочки и лежащие вещи, брошенные испуганными людьми. Блондин порывается было в след, намереваясь продолжить бой, но только делает первый шаг, как падает наземь. Нет сил. Его оружие быстро распыляется в воздухе, исчезая, а хвост становится обычного серебристого оттенка. На душе гадко становится и страшно от неизвестности. Он понятие не имеет где сейчас, что это за странные звери без ушек и хвостов, а ещё одеты необычно. В голове столько вопросов, но силы покидают его с неимоверной скоростью, а в груди до сих пор болит от телепортации. Отец говорил что-то про магические чары этого водопада, но ведь они не успели до него добежать. Чонгук. Жив ли он? Он потерял всех? Юнги вообще не понимает, за что ему такое крепкое сознание, мозг туго соображает в этом ступоре что делать, а ещё в душе вибрируют небольшие надежды, что всё это очередной спектакль и розыгрыш. Но еле дышащий паренёк всё так же лежит на мокром асфальте, а в небе проскальзывает очередная яркая вспышка. Неожиданно снова вся техника включается, освещая словно серую улицу и разрешая автомобилям продолжить свой путь. Светофоры беспрерывно моргают, постепенно приходя в норму. Сюда сейчас всю корейскую полицию с отрядами направят точно, а гибрида сразу в лаборатории на опыты отправят. Тело трясёт неконтролируемо, но Юнги удаётся подняться. Он сам не понимает что делает, не отдавая себе отчёты в действиях. Парень спас их от верной смерти этого зверя, из последних сил сражаясь за них с благими намерениями. Захотел бы, то убил давно. У Мина в голове куча вопросов сплетаются в одну огромную сеть, начиная с кто он, откуда, что это был за волк и вообще, как они здесь оказались, но пытается немного их разложить по полочкам и обязательно спросить в будущем. Быстро мотая мокрой головой в поисках свидетелей и не находя ни единой души рядом, что настораживает, он аккуратно подходит к лежащему на земле гибриду, хлюпая ногами по лужам, удостоверяясь, что тот отключился. Неохотно поднимая его, Юнги удивляется лёгкого весу, а в нос неприятно попадает шерсть ушка. Мин поддается минутной слабости, несильно потягивая за липкий кончик, и открывает в изумлении рот. Настоящие. Снова приходя в себя, он решает положить гибрида на заднее сидение машины Хосока, радуясь сейчас неимоверно, что та не на сигнализации. Ему холодно от идущего дождя, он вообще не понимает зачем всё это делает. Его же легко могут найти, забрав этого инопланетянина и обвинив Юнги в измене родины и скрытия у себя дома такой экземпляр. Но ему абсолютно на это похер, возможно, жалость сильно подкупает за это крошечное создание с ангельской внешность, а возможно и это тёплое чувство в груди, когда скрыть с глаз гибрида всё же удаётся. Быстро добегая до тела бессознательного друга, Юнги подхватывает и его, тяжело выдыхая и не жалея годового похода в спортзал. Это тебе уже не пушинка, но что поделать. Он осторожно кладёт Хосока на переднее кресло, пристёгивая и невесомо касаясь его лба. Где-то валяется его брошенная и забытая сумка с дорогим фотоаппаратом и недавно начатыми блокнотами, но ему на это тоже абсолютно похер. Особенно, когда сзади тебя лежит и тихо дышит инопланетное существо, а ещё слышится издалека полицейская сирена. Юнги очень надеется, что Хосок не будет ругаться за испорченный в крови и грязи салон от гибрида и его самого, а ещё из-за безрассудного поступка Мина, когда резко жмёт на газ, вцепляясь ледяными и скользкими пальцами в руль. Какая разница, что у него нет прав, так ведь?