Обратный отсчет (Countdown)

POV Питер. Питер слегка подрагивал, голос внутри него советовал рассказать обо всем Тони, раскрыть секрет. Но этот голос был слишком тихим, заглушаемым словами о том, какой он несостоятельный, что он ничего не значил, словами о том, что все возненавидят его, если узнают. Только один голос может выйти из схватки победителем, и точно не тот, что тише. Питер секунду стоял, прислушиваясь. Мэй все еще находилась в гостиной, и там же был Джордж. Они смотрели телевизор. Если он будет быстрым и тихим, сможет набрать стакан воды, о котором, надрываясь, просило горло. То, что он сказал Тони, что все в порядке, определенно, было обманом. Как и всегда, он лгал. Но сегодня ложь обжигала горло, пронзая его тысячью ножей. Парень знал, что не мог сказать им правду, ведь, в конце концов, он по-настоящему безнадежен. Он называет себя Человеком-пауком и не может постоять за себя перед большим хулиганом. Он Человек-паук, но не может ответить на несколько ударов. Он человек-паук и не может спасти даже себя. Так с какой стати он полагает, что может спасти кого-то еще? Крадясь так тихо, как только позволяли скрипучие половые доски и собственная неуклюжесть, он пошел на кухню и взял стакан. Паркер слышал Мэй в соседней комнате, возможно смеющуюся из-за чего-то чудесного и до чертиков уморительного, что сказал Джордж. Это заставило Питера ощетиниться. Как человек, причиняющий Питеру столько боли, и человек, доставляющий Мэй только радость, могут быть одним мужчиной? Питер на мгновение задержал дыхание, чтобы проверить, не слышит ли он приближения кого-нибудь, но разобрал, лишь как они смеялись и… флиртовали… в соседней комнате. Он наполнил стакан, но сразу же опустошил его, как будто это было единственное, что могло помочь ему не сойти с ума, и тут же начал наполнять его вновь. Едва ли стакан был полон хотя бы наполовину, когда какой-то шум позади парня заставил его обернуться и замереть в ужасе. — Еще увидимся, — единственное, что произнес Джордж, взял пачку чипсов и удалился. Это звучало вполне безобидно, однако Питер понимал, что это значило на самом деле, и это не предвещало ничего хорошего. Напротив, это означало полную, абсолютную, химическую, физическую, метафорическую, какую-только-захотите противоположность «хорошего». Ни в одной из бесконечного множества параллельных вселенных эта фраза не может подразумевать ничего хорошего. Дрожа от страха, Питер допил остатки воды и поспешил назад в свою комнату. Он слышал, как заливисто смеялась Мэй над чем-то забавным в фильме. Она никогда не узнает, какую боль он испытывает. Но не будет ли ей плевать, если это все же случится? Питер сидел здесь, на полу собственной комнаты, и слушал. Он слушал, как постепенно заканчивалась эта передача по телевизору и Мэй начинала прибираться. Он слушал, как включился душ и Мэй начала напевать легкую мелодию. Он слышал, что Джордж выключил свет, а Мэй пожелала ему спокойной ночи. А дальше оставалось только ждать. Питер не мог расслабиться. Никогда не мог. Он просто сидел здесь, на полу, и ждал. Скрип открывающейся двери — все, что было нужно, чтобы заставить Питера распахнуть веки. Он не спал, не мог уснуть, как и всегда. Он закрывал глаза и, как бы глупо это ни звучало, молился наблюдающему за всем сверху всевышнему о помощи. Питер не знал, почему. Он не был религиозным, да и не верил в то, что заслуживал быть спасенным, но это воздействовало на него успокаивающе, так что он продолжал. Но сейчас он не был готов. Но сейчас Джордж был здесь. Но сейчас никто ему не поможет. — Это ты попросил Мэй пригласить Тони? — послышался притворно спокойный голос у двери. — Ты сказал Мэй, что хочешь, чтобы он пришел на обед? Ты рассказал ему о том, что происходит? Питер трясся от страха, но, стиснув зубы, твердо ответил: — Нет, я этого не делал. Он видел, как все ярче в Джордже полыхает ярость. Будто живое существо, она росла, билась и внезапно набросилась на жертву. — НЕ ЛГИ МНЕ! — прокричал Джордж, и Питер удивился, что это не разбудило Мэй. Но что-то в поведении Джорджа в эти месяцы говорило Паркеру о том, что мужчину это совершенно не волнует. Не в том смысле, что он, быть может, жестоко обращается и с ней тоже, а в том, что он что-то ей подсыпал, и она не проснется до самого утра. — Я не лгу, — ответил Питер, чувствуя, как в нем возрождается смелость. Он поел, увидел, что Мэй и Тони хотят заставить его чувствовать себя нужным, так что он собирался бороться. Парень хотел, наконец, понять, почему именно он. — Ооо, какие мы храбрые сегодня! — глумился Джордж. — Давай посмотрим, как далеко это зайдет? Прежде, чем Питер успел бы хотя бы осмыслить сказанное, кулак был направлен куда-то под живот, и удар зазвенел болью в голени. — Хммм, — дразнил Джордж. — И где же теперь твоя уверенность? Что ты сказал — ты не лжешь? А я думаю, что еще как лжешь! Питер попробовал глотнуть воздуха, чтобы собраться с силами и сказать Джорджу, что он не врет, но очередной удар по животу лишил его шанса. Почему он продолжал сражаться? Как только он получил немного еды и чувство собственной значимости замаячило на горизонте, он почувствовал необходимость бороться. Но он никогда не победит. Джордж больше, старше и, хоть и не сильнее, с радостью будет шантажировать и жульничать. Питеру не победить. Парень думал, что все закончилось, когда мужчина сделал несколько шагов назад. Он подумал, что Джордж уходит. Подумал, что Джордж наигрался. Ничего подобного. — Ну же, Питер! — Ухмылка. — Я думал, ты сегодня уверенный?! Думал, ты, наконец, дашь мне отпор! Но это? Ты такой же слабый и ничтожный, как я и думал! Сказав это, Джордж пересек комнату и с размаху ударил Питера по ребрам, после этого невозмутимо выходя из комнаты. Питер с минуту просидел на полу, оглушенный. Его ребра совершенно точно сломаны, но ввиду того, что он хорошо поел, регенерация не заставит долго ждать. В большей степени Питера ошеломило то, что сказал Джордж. Это правда? Он действительно такой слабый и ничтожный? Кто-то по-настоящему мог ненавидеть его? Но до того, как он продолжил бы обдумывать вероятность всего этого, одна мысль промелькнула в его голове. Она никак не уходила, не шевелилась, не сдвигалась с места. Так что Питер был вынужден обратить на нее внимание. Стал бы Тони приходить сегодня, если бы ему было плевать? Позволила бы Мэй жить с ней, если бы ей было плевать? Зачем бы тогда Старк стал создавать ему костюм? Почему бы Мэй стала говорить, что любит его? Для чего Тони отдавать Питеру часы, если ему все равно? Все больше и больше подобных мыслей заполняли разум Питера, пока он сидел на полу в ванной комнате, держа бинты и пластыри в руках и приводя себя в порядок. Не нужно было накладывать швы, и благодаря еде, которую он получил чуть ранее, паучий исцеляющий фактор пробудился, так что совсем скоро он будет в норме. Но мысли все никак не покидали его. Даже когда он собрался уползти в постель, они не уходили, так что Питеру оставалось сделать только одно. Он осторожно достал дрона, которого Тони подарил ему на прошлое Рождество. В него была встроена целая куча различных функций, в том числе и камера, так что Питер мог запустить его из любой точки пространства. Он догадывался, что его предполагалось использовать совсем не при таких условиях. Питер прочно, но не повреждая дрон, прикрепил бумажку с числом «4» к нему. Было довольно поздно, так что была вероятность, что Тони уже спит, но, вне зависимости от этого, записка будет доставлена. Питер чуть было не отказался от этой идеи. Что, если Джордж прав? Что, если Тони было плевать на раздражающего тощего подростка? Но мысли, которые роились чуть раньше, вернулись и вытеснили слова Джорджа. Тони не плевать. Питер сильный. И дрон, в конце концов, полетел. Питер, возможно, никогда и не победит в схватке против Джорджа, но значило ли это, что он сдастся? Особенно сейчас, когда Тони был на его стороне?