Начнём всё сначала

      Подняв две пробирки на уровень глаз, Орочимару стал внимательно вглядываться в их содержимое. Сейчас он мог заняться новыми исследованиями, которые смогут как-то подтолкнуть его к очередной разгадке. Переливая одно содержимое в другое, мужчина краем глаза обратил внимание на дальнюю стену лаборатории. На ней была глубокая вмятина, которая паутинкой расползлась по всей поверхности. Только Орочимару знал, откуда появилось повреждение. Перед глазами стали всплывать картинки прошлого.       Как несколько месяцев подряд он не выходил из лаборатории на свет, как долго собирал необходимые данные, анализируя их. Тогда в руки к нему пришли свитки воскрешения, в них хранились знания, оставленные одним из вымерших кланов. Собрав всё необходимое, Орочимару был готов снова попытать удачу и вернуть дочь к жизни.       Он осторожно перенёс тело в главный сектор убежища и положил его на центральный стол. Орочимару был уверен: на этот раз всё получится. С недрогнувшей рукой он ввёл своей дочери содержимое шприца. Про себя Орочимару отсчитывал секунды, ожидая её пробуждение. Секунды сменялись минутами, минуты — часами, но Ями так и не открыла глаза. Мужчину всего трясло, он раздражённо ходил из одного угла в другой. Не может быть, чтобы снова эксперимент подвёл его. С надеждой в глазах он подошёл к Ями и аккуратно прикоснулся дрожащей рукой её лица.       Снова время замерло. Не было ни дыхания, ни движения, только холодный труп дочери. Осознание этого больно доходило до Орочимару, он с силой сжал колбу, отчего та лопнула вдребезги, вонзаясь в кожу острыми осколками. На губах застыл ужасающий оскал. — Что опять не так?! — громко вскрикнул мужчина, смахнув со стола все пробирки.       Помещение заполнил резкий звук бьющегося стекла о пол. Орочимару был в бешенстве, он рвал и метал, круша всё на пути. Не выдержав такого всплеска, он со всей силы ударил кулаком об стену. Словно лёд она мигом покрылась трещинами, которые расползались до самого верху. Помещение слегка содрогнулось и из стены стали вылетать камни, которые опадали градом. Тяжело дыша, Орочимару упал на колени. Он смотрел на свои трясущиеся ладони, чувствуя боль в области сердца. За что это с ним происходило? Почему судьба так поступает с ним? Единственный лучик надежды в этом чёртовом мире оставил его без шанса на возвращение. — Папа? — осторожно из-за угла выглянула Ями, она подошла к отцу и дёрнула его за рукав. — Ты чего завис? — Ты пришла, наконец, — Орочимару мягко улыбнулся ей и прижал к себе, обняв обеими руками.       Слишком долго он ждал этого момента, слишком долго терпел пытки, теперь же Ями с ним. Орочимару ощущал её тепло, приятный запах, которых напоминал аромат апельсинового дерева, такой родной и свой. Ями от непривычки начала вырываться, она не особо любила нежности, но Орочимару крепко держал её у сердца. Поэтому, выдохнув, дочь расслабилась в объятиях отца. — Сколько можно? — устало произнесла Ями, но внутри ей была приятна такая забота, отчего несколько слезинок прокатилось по лицу. — На тебя это не похоже, — усмехнулся Орочимару, заметив, как его дочь покраснела. — Ты сам виноват, старик! — Ями оттолкнула его и скрестила руки перед собой, задрав голову. — Ладно-ладно.       Орочимару подошёл к небольшому холодильнику, который находился рядом с проходом, и достал из него тарелку с шариками моти. Он не забыл, как Ями любила сладкое, поэтому специально приготовил их для неё. Увидев сладости, девушка вмиг преобразилась. Целую вечность она была лишена возможности вкусно поесть. — Бери, — предложил Орочимару, протянув руку. — Спасибо.       Светлые щёки покрылись румянцем, вызвав улыбку Орочимару. Ями взяла несколько шариков и по очереди отправила их в рот. — Ями, я хотел у тебя спросить? — Чего? — прожевав, спросила девушка. — Я не хочу, чтобы ты делала что-то, что тебе не нравится, — мужчина облокотился о стол, в его взгляде появилась серьёзность, — поэтому я должен знать. Что ты намерена делать? — Я? — девушка задумалась, — не знаю. Нет никаких идей. Я не представляю, как я могу вернуться в деревню и сказать: «Здрасти, я снова жива, мне снова шестнадцать, давайте работать вместе». Что думаешь ты? — Ты сама должна принять решение. Ты мой парус в открытом море, — Орочимару положил свою широкую ладонь на голову девушки. — Я хочу, чтобы ты сама выбрала себе путь. Ведь твой отец лишь наблюдатель. — Даже спустя столько лет ты не меняешься.       Ями рассмеялась: она начала свыкаться с новой жизнью. Нет ничего невозможного, несмотря ни на что, она сможет со всем справиться, ведь у неё есть близкий человек, который сможет подтолкнуть на правильный путь и помочь с трудностями. Девушка резко стала серьёзней, вся беззаботность мигом прошла. — Я хочу вернуться обратно в Лист. Многие воспоминания не восстановились, но там, я уверена, все кусочки сложатся в картину. — Да, скорее всего, так и будет. Тогда меня стоит тебя обучить, — Орочимару достал из-за пазухи свиток. — В прошлый раз мы не успели это сделать. — Не может быть… Ты хочешь! — Именно, — широко улыбнулся мужчина, он давно подготовился к этому моменту. — Я доработал его, поэтому осталось только поставить печать.       Орочимару раскрыл свиток. Ями узнала его — это был контракт на призыв животного. Как дочь легендарного саннина, девушка должна была заключить контракт со змеёй, которую ей специально подготовил отец. Внутри всё было исписано иероглифами, посередине было место, выделенное квадратом, куда стоило поднести ладонь. — Ты не забыла его? — Орочимару поднёс свиток к дочери. — Нет.       Девушка уверенно надрезала каждый палец правой руки и, сконцентрировав в них чакру, прикоснулась к бумаге. Яркая вспышка озарила всё помещение. Ями пришлось зажмуриться, свет ослеплял слишком сильно. Орочимару с нетерпением ожидал появления своего творения, над которым он усердно работал. Наконец свет погас и послышалось глухое шипение. — Хикари! — воскликнула девушка, увидев змею среднего размера. Она была меньше Манды и имела песочный цвет чешуи. Ями заворожено смотрела на животное, тогда она не успела заключить контракт, и теперь Хикари наконец её. — Добрый день, — поздоровалось призывное животное. — С нашей последней встречи прошло слишком много времени. — Да. А ты подрос. — Сейчас настали другие времена, — хриплым голосом прервал беседу Орочимару, — поэтому ты, Ями, должна полностью восстановить свои силы. Скажу сразу, мне пока неизвестно, как именно отразилось на тебе воскрешение Богом, но оно отразилось однозначно. — Что ты хочешь этим сказать, отец? — В том бою с Саске-куном я заметил, что твоя чакры изменила свои свойства: она отличается от той, что была у тебя ранее.       Эти слова заставили Ями забеспокоиться, ведь она сама чувствовала в себе изменения. Сила отличалась от прежней, её приходилось с трудом сдерживать. Как с этим справиться? Ещё те странные видения, которые она видела другими глазами. Что это был за человек, и зачем он убил другого в маске? — Я смогу помочь тебе, запечатав часть временной печатью. С этим не должно возникнуть проблем, ведь ты моя дочь, в тебе течёт моя кровь. — Хорошо. Думаю, так будет лучше, — согласилась Ями, взглянув на Хикари, который внимательно наблюдал за происходящим. — Хикари, я надеюсь на тебя. — Конечно, — прошипела змея. — Я был создан для тебя, Ями-чан. Только не имея достаточно сил, даже не смей призывать меня.       На эту фразу девушка лишь усмехнулась, она прекрасно знала, какой Хикари самовлюблённый змей, поэтому лишний раз не перечила ему. Он был создан из ДНК Манды, отчего характером походил на него. — Можешь идти, — отвернувшись, произнесла Ями.       Внезапный хлопок поднял в воздух столб пыли: на месте змеи была пустота. Орочимару свернул свиток, который всё это время находился в его руках, и кинул дочери. — Что за метку ты мне поставишь? — Это печать, за основу которой была взята сила клана Джуго, но она отличается от первоначальной, — Орочимару подошёл к дочери со спины и положил руки к ней на плечи. — Первая созданная печать давала чакру природы. Человек становился очень сильным, впитывая её, но был шанс потери контроля, нужен был особенный шиноби. Новая же печать, наоборот, сдерживает силу. Это как инь и янь. Одна даёт, другая — забирает. — Но я же не смогу пользоваться чакрой. — С чего ты взяла, дитя моё, — Орочимару стал складывать печати. — Я не запечатаю всё. Вдобавок, ты сможешь сломать эту печать, когда достигнешь нужного уровня.       Мужчина приложил ладонь к шее Ями, от неё исходило синее свечение. Девушка терпеливо стояла на месте, чувствуя боль. Как бы не пытался Орочимару снизить её, процедура всё равно оставалась болезненной. Закончив, отец отстранил руку, но Ями, как подкошенная, полетела вниз. Эта техника забрала все её силы, не было возможности даже самостоятельно стоять. Орочимару быстро среагировал: он подхватил тело дочери, подняв над полом. — Как ты? — обеспокоенно спросил Орочимару. — Прости, что обременяю, — девушка уткнулась в одеяние отца, словно прячась. — Не говори глупостей.       Орочимару аккуратно положил дочь на кресло, после чего подошёл к выходу из лаборатории. — Отдыхай. А мне надо переговорить с Пятой. — Пятой? — удивилась Ями. — Ах, да. Наша пятая Хокаге — Цунаде. — Ничего себе, — девушка понимала, что ей придётся слишком много нового пережить и узнать об окружающем мире, но её сердце только трепетало в предвкушении.