You belong to me.

      Сердце сжимается в маленький клубочек, и короткие рассказы про то, что наше сердце с размеров в наш кулак становятся ложью именно в этот момент. Чимин смотрит на своих спящих родителей в последний раз, а потом перед ним просто с хлопком закрывается железная и холодная дверь. Пак сворачивается в клубочек, просто потому что холодно, до невыносимости, а ещё страшно. Ведь завтра его ждет новое будущее, оставляя все старые проблемы позади, он идёт к ещё большим и пугающим проблемам.       Чимину всего шестнадцать, он худенький омега со своим приторным запахом кофе, которого без какого-либо терзания совести с самого детства избивал, насиловал и самыми разными жестокими способами пытался причинить ему боль свой собственный отец… Так и сейчас, посадив его на цепь, он начал избивать его, просто потому что он был зол, потому что его не волновал этот омега, отец не считал его сыном. «Ты просто ошибка природы, знай своё место! Ты ― ничтожество, никто в этой жизни, ты сдохнешь на улице без нас!» — эти слова уже вдолбились в голову Чимина. В детстве он не понимал за что, за что с ним так поступают?! Он думал, что это просто временное чувство разочарования, ведь родился не альфа, а его отец хотел именно альфу. Он, как и все наивные дети, верил, что когда-нибудь он почувствует родительское тепло, оберегающие объятия и слёзные извинения, но, как и всегда, было лишь холодное железо, мокрые плети, беспощадный взгляд и слова ненависти. А папа, а что папа? «Потерпи ещё чуть-чуть, пойми, мне тоже сложно…»       И Чимин терпел, понимал и мирно ждал, когда этот ад закончится, но с каждым днем становилось все хуже и хуже…       Он бежит, бежит, не оглядываясь, маленькие хрусталики, выкованные болью, градом падают из его глаз, осушая его сердце и отпуская его боль. Пелена слёз закрывает обзор на всё происходящее, а перед глазами, как с киноплёнки всплывают отрывки недавно происходящих событий, теперь уже кажущихся совсем далёкими и ложными. Он вспоминает, как пьяный отец избивал его, а насладившись зрелищем, забывает ключи от наручников и уходит на кухню за очередной дозой и пивом, затем поднимаясь наверх. Когда примерно через пол часа с комнаты перестали разноситься крики, а свет погас, постепенно в полумраке начинает просыпаться маленький зверёк, а вместе с ним и его инстинкты, а они говорят: «если есть угроза — беги!». И он бежит. Поначалу получается не очень хорошо, все мышцы скручиваются, а ноги немеют, голова идёт кругом, то ли от прилива крови, то ли от эйфории и адреналина, впервые прилившего в кровь. Чимин не знает, что будет дальше, не знает куда пойдет, и что именно будет делать, однако Пак понимал, что оставаться в этом злосчастном доме не сможет, он просто не выдержит.       В спешке поднимается на второй этаж в кладовку и находит там свои документы и немного денег, забирает вещи и быстро выбегает из комнаты, проходя спальную дверь и замедляя шаг, в конце концов останавливается перед дверью. Папа… Чимину страшно, но он хочет в последний раз увидеть его и извиниться. Медленно открывающаяся дверь, лёгкое освещение от уличных фонарей и он, его папочка, тот кто его родил, лежит, свернувшись в клубочек, весь голый, ничем не прикрытый и в белой жидкости. Вид как обычно безумно измученный, отец сейчас крепко спит, поэтому Пак переступает порог комнаты, он позволяет себе такую неслыханную дерзость в надежде, что папа проснётся и сбежит с ним, но единственное, что получается — это лишь укрыть его одеялом. — Прости… Прости, я не смог стерпеть, не могу ждать! — слёзы капают одна за другой, вырисовывая дороги боли, через которые он прошёл, он знал, что этот период в его жизни останется надолго в его памяти, а рубцы на сердце не заживут никогда. — Прости. — это последнее, что он может сказать ему, ведь оправданий нет, Пак просто не может дальше так жить, просто не имеет на то сил.       Взглянув на папу и тирана всей своей жизни в последний раз, он резко оборачивается и начинает идти туда, где не был никогда… Остановившись перед дверью, он глубоко вдохнул, а затем выдохнул — это конец, по ту сторону двери его ожидает свободная жизнь, и в это было просто невозможно поверить! Ключ медленно поворачивается в старой замочной скважине, и как только сломанная и скрипящая дверь открывается Чимин ловит первый глоток холодного ночного воздуха. Яркие звёзды с луной будто освещали своим ярким ночным светом славное будущее Пака. По крайней мере, омега действительно так думал… — Смотри, какой молоденький! А какой запах яркий и насыщенный, природа, видимо, щедро наградила его своими богатствами, хозяин будет просто в восторге от такого товара! — говорил шёпотом один альфа, с шрамом на пол лица, другому. — Нужно схватить его скорее, пока конкуренты его не нашли! — А что это такой маленький милый омега ходит без отца так поздно ночью? — сказал уже в голос другой альфа, подойдя к Чимину, но заметив у него в руках паспорт и деньги, в его голове созрела теория, которую он собирался проверить, — Или же ты поссорился с родителями? Наверное, тебе некуда идти? — уже более милым голосом спросил мужчина, и получив утвердительный ответ, продолжил. — Ну так ты удачно нас встретил, малыш, мы, как раз, предлагаем таким заплутавшим омегам как ты бесплатную ночёвку, взамен на то, что вы чуть-чуть поработаете. Согласен? — А что за работа? — спросил недоверчиво Чимин. — Да так, руками поработать, а может и ещё чем-нибудь, разная в общем. Если да, то вот тебе ручка, вот листочек, здесь нужно поставить свою роспись, ты, кстати, совершеннолетний? — спросил альфа, показывая ему где нужно расписаться. — Отлично! — повернувшись к своему партнёру, что стоял возле машины поодаль от них, он продолжил, уже обращаясь к нему своим настоящим жёстким и пропитым голосом. — Можешь вязать его, Чжоу, теперь он наш официально! — и схватив за руку Чимина, он прижал к его лицу платок, пропитанный каким-то противным и одурманивающим запахом, от чего Пака хватила паника, он, смутно понимая, что происходит, начинает бить злосчастного обманщика, но в скором времени руки перестают его слушаться, впрочем, как и ноги, тело подкашивает и он падает, теряя сознание. — Всё, наш товар упакован, можем везти сразу к боссу, сегодня его одного будет вполне достаточно.       Подняв лёгкое тело омеги, альфа с шрамом на лице быстро понёс его к машине, повязал ему руки и ноги, как можно сильнее, и вставил кляп в рот, именно в таком состоянии тело Пака находилось на протяжении получаса, до того самого момента, пока он не очнулся. — Он просто великолепен! Эта кожа, тело, его плоть совсем молодая и девственная, однозначно он будет самым дорогим товаром на этом аукционе, поставьте на него самую высокую стартовую цену. — именно это услышал Чимин, когда пришёл в себя, и он прекрасно понимал, что последует за этими словами. Пак знает всё, что бывает с омегами, не имеющими защиту, знает не понаслышке и в теории, и в практике. — О, очнулся! Развяжите его, разденьте и повезите в кабинет исследований, нужно всё-таки официально подтвердить его нетронутость, хотя тут всё и без бумажек понятно. Смотрите, не отходите от него ни на шаг. — пригрозил работникам босс, и в последний раз взглянув на омегу, добавил, — Какой же он хорошенький! Если его вдруг не купят, то я оставлю его себе.       Пак Чимин — молодой омега, 16 лет, чья жизнь, никогда не приобретёт радужный оттенок. Вот какое заключение сделал для себя Пак, когда его, голого и прикреплённого к переносной кушетке, несли в кабинет. — Ещё один? — спросил устало работник, по всей видимости, бета, — О боже… Он же совсем юный, зачем? — непонимающе спросил он у ловцов. — Так тем он и прелестней, что маленький и невинный, все богатенькие папики сразу обратят на него внимание, у нас давно не было такого дорогого товара. — радостно улыбаясь кривой и местами даже беззубой улыбкой, ответил альфа. — «Богатенькие папики» — это те шестидесятилетние, что целлюлит на жопе отрастили вместе с волосами? И для чего им он?! — указывая на омегу раздражённо спросил бета. — Чтобы таблетки от инфаркта подавать да мазать мазь от грибка на ногтях, потому что самим не достать из-за жира на животе? Для этого?! У них ведь даже член уже не стоит, и никакая виагра тут больше не поможет! Им что, предыдущих тридцати дырок–омег не хватило? Те, ведь, рады тому, что их кто-то содержит да трахает ежедневно, под конец своей жизни им больше ничего и не надо. — но по всей видимости, его слова ни капли не задевает работников, поэтому он сдаётся в своих попытках спасти этого маленького ребёнка. — Какие же вы мерзкие! — А это не твоё дело. — прорычал альфа со шрамом на лице, — Будет он таблетки подносить или ублажать их нестоящий член — это не твоё дело, с этим они сами разберутся, нам нужно всего лишь выгодно продать товар, а конкретно тебе сейчас надо написать в этой бумажке отчёт о его состоянии тела. — А что тут говорить? — посмотрев глаза и язык, спросил тот, — болезней никаких нет, и так видно, — подойдя к омеге и нехотя посмотрев его проход, бета дополнил. — стенки чуть-чуть растянуты, но в основном всё осталось в нетронутом состоянии, так что могу сказать точно, он ещё не был в серьёзной близости с альфой. — поморщившись от своих мыслей о его будущем, заявил врач. — Чего встали, можете быть свободны, господа, я уже всё там заполнил. — протягивая листок с заключением, сказал он.