You belong to me.

Flashback *Семнадцать лет назад*       Чонгук сидит за запертой дверью ванной комнаты, и осознание того, насколько он жалкий в этот момент, просто убивает изнутри. Ему всего девять лет, но уже в этом маленьком возрасте он осознаёт всю суть и отвратность этой жизни. Пока он сидит голодный на холодном кафеле, этой уже давно изученной ванны, его мать трахает ещё один клиент, а она громко стонет и кричит о том, как ей хорошо.       Отвратительно.       Он не знает сколько уже прошло времени с того момента, как его здесь заперли, может быть час, а может два, но Чонгук наконец-таки слышит, как ключ поворачивается, и дверь постепенно открывается.       Всё как обычно.       Она стоит перед ним с сигаретой в руках, а запах перегара режет глаза, от чего хочется просто лечь, уткнувшись носом в подушку, и плакать, на столько ему обидно и больно от одной мысли, что его мамочка — конченная шлюха, а издёвки одноклассников кажутся уже заслуженными и правдивыми. Чонгук всё ещё продолжает сидеть на холодном полу с подбитым глазом и рассечённой губой, под безразличным взглядом матери, которую он недавно так яростно защищал перед одноклассниками. — Давай, вали спать, — резко бросив эти слова, она повернулась к нему спиной и пошла в зал.       Он уже привык. Давно привык к тому, что с ним так обращаются, но всё равно в этой детской душе таилась глубокая обида на мать. Ведь он до последнего наивно ждал и верил, что когда-нибудь она всё поймёт, будет плакать и извиняться перед ним, прижимая к своей материнской груди в объятиях, но ничего не менялось изо дня в день. Напротив, каждый раз становилось всё хуже и хуже.       Чонгук медленно встаёт с пола и направляется в свою комнату, как и сказала мама, но слышит громкий крик и быстро бежит в сторону звука.       Следующие часы для него были как во сне. Он заходит в комнату и видит много крови, стекающей с руки матери. Слышит сквозь пелену, как она кричит, что ненавидит его, и лучше бы он сдох с самого рождения, но Чонгук был как будто оглушён. Он берёт трясущимися руками телефон, набирает номер скорой. Крики, завывания сирены скорой помощи, полицейские, что усаживают его в машину. Он ничего не видит и не слышит.       Это конец.       Чон сам не знает почему, но он облегчённо вздыхает, когда ему говорят, что его отправляют в детский дом. Чонгук без понятия, осталась ли его мать жива, но ему откровенно говоря, было уже плевать, в нём как будто что-то переключилось.       Он повзрослел.       Теперь он не ждёт ни от кого доброты и ласки, Чон видит только то, на сколько люди ужасны и отвратительны, именно тогда он понимает, что его предназначение — это наказывать тех, кто недостоин жить.       Конец flashback — Забыл. На этот раз я пришёл с большим подарком для тебя. — Слегка подмигнув Чонгуку, Намджун обернулся в сторону двери, где всё ещё стояла неизвестная фигура. Поманив пальцем, Ким широко улыбнулся, — Сюрприз!       Из темноты выходит женщина в эротическом костюме и подходит к Намджуну облокачиваясь обеими руками на его плечо. Её руки плавно плывут по его телу не ограничивая себя ни в чём, а альфа начинает улыбаться с оскалом, как только видит лицо Чонгука. Его глаза начинают бегать, а в сердце начинает больно колоть.       Этого не может быть. — Мама? — шёпотом произносит Чонгук и не верит собственным глазам.       Намджун видит эту растерянность на лице Чона, видит, как он пошатнувшись отступает назад, и да, ему это определённо нравится, нравится видеть его таким беспомощным и хрупким. — Сыночек, как твои дела? Я так скучала по тебе! — подходя к своему детищу, мать начинает разговор, и Чонгука просто тошнит от этого притворства. — я слышала, что ты сейчас очень богат, ведь так? Стал богатым и совсем забыл, кому ты обязан жизнью? — Тебе не кажется, что ты плохой сын? — тут же подхватывает Намджун, понимая, к чему она клонет. — Твоя мамочка не имеет хорошей крыши над головой и постоянного заработка, когда её сын живёт в роскоши. Какой ты неблагодарный, Чонгук. — проговаривая чётко каждое слово так, чтобы Чон услышал всё, ведь для него сейчас любые слова — как очередной удар.       Если бы был выбор, между избиением и встречей с матерью, альфа определённо выбрал бы физическую боль, чем через столько лет видеть его мать перед собой в таком виде, ощущать её прикосновения и понимать, что это всего лишь сладкая ложь, в которую он больше не поверит. — Проваливайте. — это единнное, что Чон в силах сказать. Он просто опустошён, морально вымотан от этого всего, что происходит в его жизни.       Охрана сразу же понимает, что они должны делать, и уже через минут пять, под крики ненависти от матери, помещение снова пустеет.       Слёзы застревают большим комом в горле, совсем как в детстве, а сердце ужасно изнывает. Чонгуку хочется почувствовать материнское тепло, он хочет жить вместе с мамой, но детские раны, что она оставила в его душе, до сих пор не затянулись и кровоточат неустанно.        Он ненавидит её.       Ненавидит мать за то, что та предала его детскую любовь и слепую веру в неё. За то, что она тогда сделала, ведь страдал в том доме именно Чон, поэтому она не имела никакого права лишать себя жизни без его разрешения.        Чонгук ненавидит и себя. Потому что до сих пор у него проскакивает маленький лучик надежды, что она его любит. Будто она изменится сразу же, как только поймёт, что ей не нужно больше думать о деньгах с таким сыном. Но он глубоко ошибался в каждом своём предположении и в каждой надежде, потому что это не просто заработок его матери, на этом буквально построен весь смысл её существования.       Единственное, что ему сейчас хочется — это просто напиться. Забыть весь сегодняшний день, все воспоминания, где есть она, да так, чтобы навсегда, именно поэтому он приезжает в свой клуб, где собирается снова просто утопить свои чувства в большом количестве алкоголя.       Громкая музыка, светодиоды, шлюхи и много алкоголя. Чонгук не танцует, не любит громкие звуки и не ненааидит проституток. Каждый знает его в этом клубе, и никто не может понять его. В чём смысл приходить в клуб, если ты просто пьёшь и ненавидишь всё, что движется и не движется в нём. Чон опрокидывает очередной бокал рома, хотя уже давно достаточно пьян, когда ему на телефон приходит уведомление о движении в доме от камер наблюдения. — Сука… — рычит альфа, хватает свои вещи и быстро направляется к машине, — поехали домой, сейчас же!       На протяжении всей дороги Чонгук наблюдает по камерам за Чимином, от чего его вена на виске взбухла и начала пульсировать, а глаза налились кровью. Как только машина останавливается возле особняка, Чон сразу же влетает в дом и направляется в сторону Пака, что пил воду.       По особняку раздаётся звук пощёчины.