Плащ Смертоносной Тени
25 января 2020 г., 06:43
Ловец Душ прижался к холодной стенке клетки и попытался устроиться поудобнее. Томимый в неволе несколько дней (или недель?) некромант всматривался в неестественный и непроглядный мрак, окружающий его со всех сторон. В подземельях невероятно трудно следить за временем. Как бы Наадир ни старался, как бы ни напрягал зрение, он ничего не мог разглядеть на расстоянии десяти-пятнадцати шагов. Тусклое пламя факелов по бокам клетки, казалось, вот-вот уступит первобытной тьме. И без того плачевную ситуацию усугубляли раздающиеся рядом всхлипы. Он до скрипа в зубах ненавидел этот звук — к чему теперь проявлять эмоции, когда немилосердная судьба уже занесла роковой меч над головой? Кто-то плакал и шёпотом сетовал на свою участь. Некоторые молились, безуспешно взывая к Эльрату и недоумевали, почему божество молчаливо отказывало им в милости.
Вместе с озлобленным на весь мир некромантом заточение разделяли ещё пять «товарищей по несчастью» — четыре человека и лесной эльф. Их пленили во время тяжёлого перехода через горы, откуда до Ироллана было рукой подать. Пару недель назад Наадир присоединился к небольшой группе беженцев, возглавляемой эльфом-следопытом по имени Филдрен. Как позже ему стало известно, владения людей на севере и последователей Силанны на востоке периодически подвергались разорительным набегам со стороны гномов-разбойников, которые охотились за сокровищами вдоль границ своего королевства, но не брезговали поживиться и на чужой территории. Разумеется, Империя Сокола и эльфийское государство предпринимали меры для пресечения подобных случаев, однако они всё равно не останавливали упрямых и крайне жестоких мародёров. Пронюхав ситуацию, Ловец Душ придумал легенду, чтобы ненароком не вызвать лишних подозрений в глазах остальных бедолаг: он — торговец редкой тканью, дело всей жизни которого погибло в результате пожара, устроенного проклятыми гномами; не имея даже золотой монетки в кармане, купец решил поискать счастья в другом, более безопасном месте. Его изрядно потрёпанное грязно-серое облачение только добавляло правдивости столь печальной истории... разве что в глазах эльфа Наадир видел недоверие. Возможно, Филдрен с самого начала догадывался, что с новоприбывшим что-то не так, но не предпринимал никаких попыток изобличить некроманта во лжи. В свою очередь, Ловец Душ старался не давать повода усомниться в себе. Магия была для него временно под запретом — Наадир сразу решил, что станет применять её исключительно в самых непредвиденных случаях.
Всё случилось ранним утром — уставшие от долгой дороги путники попали в хитроумную засаду, организованную явно профессионалами в своём деле. Неизвестные тяжело ранили эльфа и быстро расправились с теми, у кого в руках было оружие. Когда они явили себя, некромант понял, в какие неприятности угодил. Ловец Душ, знакомый с тёмными сородичами Филдрена по рассказам других последователей Богини-Паука, был уверен в том, что ничего хорошего его не ждёт. О рабовладельческой системе тёмных эльфов знали далеко за пределами Игг-Шайла. Наадир надеялся, что его не станут обыскивать — собираясь в дальний путь, он подготовился и к такому развитию событий.
С тех пор, как Наадир создал Амулет некроманта и включил его в коллекцию «особых трофеев», прошло почти четыре года. Их совокупная мощь будоражила рассудок, но ему этого было недостаточно. Посоха Преисподней и Амулета некроманта могло не хватить для реализации его замыслов, поэтому Наадир потратил уйму сил на то, чтобы найти ещё несколько подходящих магических предметов. Несмотря на все его старания, он каждый раз терпел непростительную неудачу. Более того, ему стали мешать, из-за чего поиски иногда приходилось откладывать на неопределённое время.
В Иллума-Надине на него было организовано покушение — тогда Ловец Душ чудом спасся и в последний момент сумел натравить на убийц свою бестелесную свиту. Наадир захватил их души в качестве наказания за содеянное и выяснил, что за этим стоял Моандер, который до сих пор был разъярён его обманом и по-прежнему хотел поквитаться с «поганым выскочкой». Похоже, лич предлагал немалые деньги за голову некроманта. Что ж, это было даже в какой-то степени справедливо, подумалось Наадиру. В портовом городке Ашур-Гамиль между ним и сторонниками повелителя зомби произошёл конфликт, в ходе которого выпущенная ими магическая энергия чуть не стёрла поселение с лица земли. Несмотря на то, что в ходе инцидента практически никто не пострадал, Наадиру дали понять, что отныне и впредь ему здесь не рады. Кроме того, на его убежище в Нар-Эрише неизвестные совершили налёт, когда некромант отсутствовал в городе, однако кто бы это не сделал, он просчитался — Ловец Душ заранее перепрятал самые ценные вещи в куда более надёжное место.
Эти и прочие «незначительные» трудности лишь раззадоривали его. Он окунулся в дело с головой, прекрасно понимая, что излишне предаваться этому увлечению не стоит — у Наадира не было союзников, любой опрометчивый поступок мог стать для него последним. Отчасти сей факт огорчал некроманта — ему совершенно не с кем разделить свой триумф, если таковой произойдёт. Ишкибал решил, что его жизнь точно не стоит подобных испытаний. Склонность к командной работе не была распространена среди слуг Богини-Паука. После того, как его друг в категоричной форме заявил, что отныне у каждого из них свой путь, Наадир только раз попытался переубедить лича — когда покидал пределы Эриша. Получив ожидаемый отказ, он собрал скудные пожитки, пару магических безделушек, надел походную одежду, которая не выдавала бы в нём мага и отправился на поиски других артефактов.
Незаметно пересечь границы Священной Империи Сокола оказалось делом плёвым и незатейливым — парочка заклинаний контроля разума тут, малость золотых там, и он, не привлекая к себе излишнего внимания, мог спокойно бродить там, где ему вздумается. Тем не менее месяцы поисков ни к чему не привели. Отсутствию успехов также способствовала и его ограниченность в возможностях. Стоило догадаться, что жители Империи не будут держать у себя под боком магические предметы. Организация, именуемая Церковью Света, зорко наблюдала за тем, чтобы люди не поддавались соблазнам изучать запретную магию и хранить тёмные артефакты. Её «бойцовые псы», инквизиторы были очень упорны в своих якобы светлых намерениях, и сражение с ними доставляло Наадиру искреннее удовольствие. Однако вскоре за него взялись всерьёз, и тогда некроманту не осталось иного выхода, кроме как бежать далеко на северо-запад, где он надеялся продолжить поиски и попутно сбить со следа преследователей.
Тёмные эльфы о чём-то разговаривали на своём языке, мелодичном и эмоциональном, но не лишённом грубости. Чуждые слова, подобно пиявкам, впивались в разум Наадира. Некромант уже отказался от попыток осознать их значение, и поэтому попросту вслушивался в голоса. Последователи Малассы жили в подземных пещерах, и не обладающий никакими знаниями об этих местах Наадир не мог определить, насколько далеко его увели. Может быть, они шествовали прямо под тем местом, где их взяли в плен? Не исключено и то, что они находились очень и очень далеко оттуда. Длительное пребывание во мраке дезориентировало некроманта. Не единожды Ловец Душ задумывался о применении своих способностей, чтобы освободиться и сбежать, однако интуиция удерживала его от совершения столь рискованного и безрассудного поступка. Наадир едва мог различить сливающиеся с тенями фигуры врагов. Он догадывался, что рядом были и другие тёмные эльфы, просто их пока не видно. Коварство остроухих ублюдков не знало границ.
Не зная, чем себя занять, Наадир погрузился в раздумья. В какой-то момент ему в голову пришла мысль, что слуги Богини-Паука и Дракона Тьмы не особо отличаются друг от друга. В своё время они стали отверженными, которые отчаянно боролись за законное место под солнцем и за собственные идеалы. Тёмные эльфы были искоренены светлыми сородичами, а некромантов изгнали проклятые волшебники Семи Городов. Перед глазами Ловца Душ по-прежнему представали ужасы прошедшей гражданской войны и огненное зарево полыхающих городов.
Вдруг вдали показалось странное свечение. Поначалу Наадир решил, что зрение его подводит, однако по мере приближения реальность данного явления становилась всё более очевидной. Выяснилось, что источником свечения был подземный кристалл. Благодаря ему некромант смог подсчитать приблизительное количество врагов — около трёх десятков. Он тихо выругался — даже один тёмный эльф представлял серьёзную опасность, а здесь их слишком много.
— Ильдамлаэль, — сказал кто-то из них, указывая вперёд, и повозка с пленными двинулась дальше.
Проследив за его рукой, Наадир смутно различил очертания поселения, к которому они направлялись. Небольшой город буквально тонул в тусклом свете огромных подземных кристаллов, не сравнимом с сиянием дневного солнца там, на поверхности. Его высокие стены и угловатые сооружения как будто специально подстраивались под форму самой пещеры. Далеко за ними находилась гигантская скульптура, украшающая уходящее ввысь здание — стройная женская фигура с разведёнными в сторону руками; за её спиной, словно драконьи крылья, навечно застыл плащ из камня. Корона на голове подчёркивала особенный статус женщины. Наадир усмехнулся — если эта статуя посвящена живой правительнице, будет неплохо заполучить её душу в качестве трофея. Жители города, снующие туда-сюда по мрачным улицам, не обращали никакого внимания на пленных — это повседневное событие не вызывало особого интереса у простых тёмных эльфов. Вскоре повозка остановилась у круглого сооружения, куда несчастных повели в сопровождении стражи. Внутреннее убранство составляли многочисленные стойки с самым разнообразным оружием — копья, топоры, мечи, метательные ножи. На стенах виднелись следы от ударов, а висящие пурпурные стяги, большей частью пыльные и рваные, были запятнаны засохшей кровью. Когда «гостей» выстроили в ряд, на пороге оказались ещё два эльфа.
Первый — высокий и худощавый, его выразительное лицо уродовал огромный шрам, напоминающий ожог, на левой щеке. Тяжёлый взгляд его тёмных посаженных глаз недвусмысленно говорил о нежелании находиться здесь. Он был облачён в пепельно-серые доспехи, нагрудник украшала зеленоватого оттенка ткань с вышитой на ней головой чёрного дракона. На плечах покоился чёрный, словно сама ночь, плащ с капюшоном; ниспадающие от воротника до плеч красные, подобно текущей из ран крови, ленты мерно покачивались в такт его движениям. Посмотрев на него, Наадир почувствовал себя не в своей тарелке и спешно переключился на его спутницу. Эльфийка с коротко стриженными тёмно-лиловыми волосами явно наслаждалась зрелищем. Её тонкие губы растянулись в улыбке. Внимание некроманта привлекла её необычная вызывающая одежда, в особенности короткая юбка из драконьей кожи.
— Так-так, а тут у нас что? — усмехнулась она, демонстративно поглаживая рукоять висящего на поясе кинжала. Наадир подозревал, что эльфийка могла в любой момент воспользоваться им. За внешностью хрупкой женщины наверняка пряталась ловкая убийца.
— И ради чего ты оторвала меня от важных дел, Маларис? — негромко спросил тёмный эльф в диковинном плаще. Ловец Душ не мог отделаться от мысли, что это был магический предмет. — Я уже сказал, что они будут проданы другому клану. У меня есть занятия поинтереснее, чем наблюдать за твоими кровавыми развлечениями.
Кто-то из людей судорожно дёрнулся, услышав его слова.
— О, Бальдиэр, не будь таким занудой, — притворно жалобным голосом проговорила она, подходя к пленным ближе. Некоторые, не в силах совладать с собой, пятились назад.
Проходя мимо них, Маларис пристально смотрела каждому прямо в глаза, наслаждаясь испытываемым ими страхом. Не все выдерживали это. Она остановилась напротив своего сородича, и тот смерил её испепеляющим взглядом, словно надеялся, что под её ногами разверзнется пропасть.
— Какой прыткий, — Маларис положила тонкую ладонь на его грудь и издала короткий смешок. — Не расстраивайся, «брат», эльфы-рабы — весьма ценный и востребованный ресурс по здешним меркам, так что ты точно будешь в почёте… Отведите его в темницу.
Два стражника коротко кивнули и увели Филдрена прочь. Он сопротивлялся изо всех сил и осыпал их проклятьями, однако тёмные эльфы не обращали на его оскорбления никакого внимания, разве что вскоре оглушили пленника ударом по голове и продолжили идти уже в молчании. Призрачное чувство защищённости, внушаемое присутствием следопыта, в тот же момент улетучилось.
Маларис подошла к Наадиру, который, в отличие от прочих, ничем не выдавал волнение. Он спокойно выдержал её взгляд и продолжал бесстрастно смотреть на эльфийку. Повисло напряжённое молчание.
— А ты с характером, человек, — заметила она. Лицо Маларис вновь скривила холодная улыбка. — Не переживай, рано или поздно ты тоже покоришься неизбежному.
— Я не боюсь смерти, — вставил Ловец Душ, прежде чем сообразил, что следовало бы промолчать.
— Все так говорят, — сказала эльфийка, и Наадир уловил нотки гнева в её голосе.
— Мне плевать на всех, — ответил некромант, замечая, как от злости багровеет её бледное лицо. Похоже, ему удалось вывести Маларис из себя.
— Ты слишком высокомерен, чужак. Сама смерть, может, не так страшна, но никто тебе не обещал, что она будет лёгкой, — безэмоционально произнёс Бальдиэр, отворачиваясь. — Хватит, Маларис, я достаточно насмотрелся на этот зоопарк. В темницу их.
— Как прикажешь, — с неохотой отозвалась она.
— Эй, приятель, здорово ты это… ну… разозлил её, — обратился к Наадиру один из людей. Возможно, когда-то давно этот мужчина обладал своеобразной красотой, но тяготы лишений сказались на нём со всей очевидностью. Худой и заросший, он напоминал обычного попрошайку, коими были наводнены улицы многих имперских городов.
Времяпровождение в темнице обещало быть крайне утомительным и скучным. Их вместе отправили в одну большую камеру, где последующие дни (или всё-таки недели?) узники, за исключением Наадира, предавались отчаянию. Некромант старался придумать, что ему делать — сосредоточиться и составить план действий мешали голоса, раздающиеся из теней. Эльфы забавляются, сначала подумал Ловец Душ. Прислушавшись, он понял — бессвязное бормотание не имеет ничего общего с речью остроухих ублюдков; ему вещали о прошедшем и о грядущем, об успехах и поражениях, о союзниках, обратившихся во врагов, и сочувствующих неприятелях. Пытаясь отличить правду от лжи, Наадир ощутил острую головную боль. Воистину, тут с ума можно сойти! Остальные намного хуже сопротивлялись безумию из мрака — одни разговаривали и протяжно выли во сне, другие спали с открытыми глазами…
Однажды, убедившись в отсутствии слежки за ним, некромант сумел проверить действие заклинаний, заставив стальные прутья решётки покрыться ржавчиной. К счастью, камера, в которую их заточили, предназначалась для самых обычных смертных, поэтому Наадир с трудом воздержался от того, чтобы не рассмеяться во весь голос.
Вскоре узникам сообщили о предстоящей работорговле — оставался последний день заключения. Рабы по приказу остроухих хозяев привели их в надлежащий для продажи вид — помыли, досыта накормили, а затем вернули обратно в камеру. Ловец Душ посмотрел на тщательно скрываемый в складках потрёпанной одежды перстень. Эта с виду простенькая безделушка представляла собой кропотливое творение некроманта — (не)приятный сюрприз для врагов. Наадир несколько месяцев корпел над созданием артефакта-ловушки, где сотни душ, ставших жертвами его уникальных способностей, ждали своего часа. Могущественные чары, необходимые для завершения работы, практически полностью истощили Ловца Душ, ему пришлось отлёживаться почти неделю, дабы хоть немного восстановиться. С помощью специальных маскировочных заклинаний он скрыл магический след артефакта, иначе «сюрприз» обнаружился бы гораздо раньше.
Среди прочих некромант выглядел наиболее бодро и свежо — Наадир тайно использовал энергию имеющихся в его распоряжении душ, подкрепляя свои силы. Он услышал шаги и принял решение — настала пора заставить тёмных эльфов заплатить за неслыханную дерзость. Когда те пришли за «товаром», то были удивлены — все, кроме Наадира, неподвижно лежали на полу.
— Ты! Немедленно отойди к стене! — приказал ближайший к нему стражник, угрожающе вынимая меч из ножен.
— Боюсь, сегодня ваше торжество отменяется, — злобно ответил Наадир и швырнул в их сторону перстень, произнося магическую формулу. Кольцо ещё не успело приземлиться, как вставленный в него камень с отчётливым скрежетом треснул ровно посередине, и оглушительный заунывный вой заполнил помещение.
Поражённые внезапностью происходящего тёмные эльфы не сразу отреагировали на появление заточённых в артефакте призраков. Наадир не преминул воспользоваться их замешательством и с удовольствием повелел бестелесным слугам разорвать в клочья тех, кто стоял на его пути.
***
— Мне не терпится начать, — сказала Маларис, наблюдая за облачающимся в плащ Смертоносной Тени господином. Один только взгляд на это одеяние вызывал ощущение безнадёжности и подавленности. За сумрачной пеленой не следует искать сострадание, которое поглотит страх неопределённости. Таков дар их покровительницы — Малассы, истинного воплощения Тьмы. — Скоро начнём, это я обещаю. Делегация вот-вот прибудет, — проворчал Бальдиэр, не скрывая плохое настроение. — Я считаю, торги должны проводиться исключительно на наших условиях. Мне надоело, что нами помыкают все, кому не лень. Осколки Ночи — выгодные партнёры, но нельзя давать им повод удостовериться в превосходстве над Тенеходцами. Я этого не потерплю. — Ты хочешь потягаться с одним из сильнейших кланов? — как бы невзначай поинтересовалась эльфийка. — Ах, помнится, это не очень хорошо закончилось для твоего предшественника. Мой долг, как Хранительницы Закона — предупреждать и уберегать тебя от безрассудных действий. Надо смириться и проявить уважение. Оставь ненависть для будущих войн. — Суровые Сердца… — выдохнул Бальдиэр, вспоминая детали прошлого конфликта с этим кланом. Тогда он был главным телохранителем Фаэрилуна, предыдущего предводителя Тенеходцев. Неуёмные амбиции и неконтролируемая жажда власти привели Фаэрилуна к позорной гибели от рук ассасина. Сам город чудом уцелел после непродолжительной осады, однако позже Суровые Сердца обязали жителей Ильдамлаэля платить унизительный и непомерно высокий «штраф за беспокойство». Бальдиэр намеревался исправить положение, делая ставку на силу золотых монет и убеждение. — Пожалуй, ты права. Так, скоро приведут пленных. С ними ведь всё в порядке, не так ли? — Разумеется, — кивнула она. — Они живы, хотя… — Следующих можешь забрать себе, — усмехнулся тёмный эльф и скрестил руки на груди. — Давненько мы не приносили жертв нашей повелительнице. — Не могу не согласиться, — сказала Маларис. — Честно говоря, меня до сих пор беспокоит поведение того наглого смертного. Неспроста это. Я долго размышляла над услышанным, но... никаких знаков… вообще ничего. Даже от нашей мудрейшей госпожи я не добилась ответа. — Потому что это всего лишь человеческий трёп, — пояснил Бальдиэр, которому успели наскучить разговоры о знамениях и судьбе. — Уверяю тебя, мы бы почувствовали неладное. — Ты прав, — ответила Маларис мгновение спустя. Она хотела добавить что-то ещё, прежде чем внимание Хранительницы Закона привлекли тревожные голоса. С опаской переглянувшись, тёмные эльфы спешно покинули дворец и, очутившись снаружи, заметили бушующий над темницей странный вихрь. — Что это за чертовщина?! — воскликнул Бальдиэр, попутно призывая телохранителей. — Это не ветер, — сказала Маларис. — Он имеет магическое происхождение, но его природа чужда нашей… — Его породила… смерть, — неожиданно пришло тёмному эльфу в голову, когда Бальдиэр различил в вихре прозрачные очертания человекоподобных силуэтов. — Надо быстро остановить это! Идём!***
Наадир бродил по заваленным трупами улицам, испытывая мрачное удовлетворение от вида искорёженных тел. Несмотря на то, что тёмные эльфы сражались с его слугами до самого конца, их силы стремительно таяли. Обыкновенное оружие практически не причиняло вреда бестелесным существам, вышедшим из загробного царства. Миновав очередной поворот, Ловец Душ столкнулся с группой тяжеловооружённых воинов, яростно отбивавшихся от наседающих отовсюду призраков. Вдруг до него донеслось бормотание духов: «Рядом. В тенях». — Далеко собрался, некромант? — тут же вкрадчиво прошептал женский голос. Наадир еле-еле успел отскочить в сторону. Перед ним буквально из ниоткуда появилась эльфийка с кривым кинжалом в руках и, рубанув воздух, издала гневный крик. Ловец Душ узнал её благодаря странной одежде и непривычному цвету волос. Маларис каким-то неведомым образом подобралась к нему и чуть не убила некроманта. Часть духов, повинуясь мысленной команде хозяина, окружила его плотным кольцом. — Я думал, вы не догадаетесь, — презрительно усмехнулся Наадир. — Я с наслаждением принесу тебя в жертву! — уничтожив ближайшего призрака, воскликнула Маларис и одарила некроманта хищной улыбкой убийцы. — Моя госпожа будет удовлетворена твоей смертью. — Боюсь, дорогая моя, ты немного недооцениваешь ситуацию, — сказал Ловец Душ, готовый к любой подлости с её стороны. — Обернись. С нескрываемым подозрением Маларис последовала его совету. Она увидела, как толпа бестелесных тварей в едином порыве накинулась на её сородичей. Было понятно, что эту битву им не пережить. Эльфийка осознала собственное бессилие. По её впалым щекам невольно потекли слёзы. Телохранители Бальдиэра погибали один за другим, пока не остался сам глава клана. Внезапно он оказался обездвижен, и призраки беспрепятственно разорвали бедного Бальдиэра на части. — Смирись, это было неизбежно, — произнёс некромант. Гнев возобладал над здравомыслием. С отчаянием загнанного в угол зверя Хранительница Закона набросилась на Ловца Душ…***
Он бродил в кромешной тьме, сбиваясь со счёта, сколько раз падал или упирался в тупик. Вырвав души павших из мира мёртвых, Наадир выяснил, как выбраться из города и выйти на поверхность. Изнеможённый некромант упрямо шёл вперёд, изредка останавливаясь, чтобы передохнуть. — Мне идёт этот плащ, не так ли? — поправив одежду, спросил он у парящего неподалёку призрака эльфийки. Маларис гордо промолчала в ответ, а Ловец Душ не стал настаивать. Наадир с безразличием отнёсся к этому «дурачеству», его мысли занимали более важные вещи. Плащ Смертоносной Тени. Интересно, какова природа его силы, если эффект присутствия ошеломил даже некроманта? Он ощущал потоки неестественной тёмной энергии, пронзающей магический предмет. Захваченный дух Бальдиэра, прежде чем исчезнуть, вкратце поведал о неких безликих, некогда владевших такими артефактами. Посчитав нужным разобраться с этим позже, Наадир попросту сорвал плащ с того, что осталось от трупа предводителя Тенеходцев, и поспешил убраться восвояси. Где-то вдали показалась постепенно увеличивающаяся точка света, которую он сначала принял за очередную галлюцинацию. Собравшись с духом, Ловец Душ торопливо двинулся к ней.
