Шиноби из другого мира

Мне уже давно снились странные сны. Нет, не так. Я еще с детства обнаружил, что у меня есть странная особенность: помнить всё, что мне снилось. При этом со временем я понял, что прекрасно осознаю, когда нахожусь во сне и могу ими управлять: изменять события вспять, летать, пренебрегать законами физики и просыпаться, когда мне всё это наскучит. Ну, или «начать» новый сон. Жаль только никак не получалось «спрогнозировать» сновидения заранее. Поэтому я не особо удивился, увидев себя в незнакомом месте, наверняка, это — очередной сон. — Ладно, — хмыкнул я, обнаружив себя непонятно где, да ещё и с ребенком на руках, — Попробуем оглядеть всё ещё раз. Вокруг сгущались сумерки, но внезапно улучшившееся зрение позволяло разглядеть ухоженный сад с небольшой беседкой, в него выходило крыльцо дома, на котором я и сидел. Само строение было довольно странной архитектуры. Да и всё вокруг было довольно странным и в тоже время знакомым: высокие стены, которые окружают весь сад, двери дома, напоминающие о шкафе-купе, пылящемся в коридоре моей квартиры, в конце концов, даже одежда на ребенке. Младенец, словно услышав мои мысли, уставился на меня своими глазенками и, видимо не удовлетворившись увиденным, сморщил лицо и разревелся. — Эй, не плачь, — неумело потряс я его, пытаясь успокоить. Тот ещё сильнее заревел. Черт! Да где же его мать? И где я вообще? Я поднялся, намереваясь зайти в дом и поискать мамашу этого ревущего свертка, но меня прервал какой-то грохот и яркие вспышки, с каждой минутой становившейся всё сильнее. Салют? Я задержался на крыльце, желая посмотреть праздничную иллюминацию, и совсем не ожидал, что какой-то взрыв ярким всполохом всё сметёт. Большой огненный шар пробил стену и, улетев вглубь сада, разорвал на клочки деревья, кусты и небольшую беседку, обильно подняв в воздух комья земли, труху и щепки. «Это не фейерверк. Совсем не фейерверк.» — отметил мозг, выбрасывая нешуточные дозы адреналина в кровь, заставляя оцепеневшее тело бежать, прятаться, пытаться оказаться, как можно дальше отсюда. Ребёнок начал вопить всё сильнее. Вскоре к нему присоединились панические вопли снаружи. Осторожно выглянув в прореху в заборе, увидел людей в панике бегущих куда-то. Усмирив стадный инстинкт, призывающий присоединиться к ним, я повнимательнее оглядел дом: тонкие, словно бумажные двери, деревянные стены и явно отсутствующий подвал — доверия не внушали. В саду, как я понял, прятаться бесполезно. И что советуют делать в таких случаях? Укрыться в доме? Пытаться спастись на улице? — Все в укрытие! — прервал мои мысли чей-то голос — Повторяю, все в укрытие! Точно. Нужно найти укрытие! Я ринулся к обладателю голоса, оказавшимся мужчиной в военного вида одежде. И непривычно высоким. Впрочем, это ведь сон. — А куда бежать? — спросил, пытаясь унять испуганно бившееся в горле сердце. Он пробормотал что-то явно нецензурное, подтолкнул меня к толпе, бегущей под предводительством человека в такой же форме. «Видимо, военные или кто-то вроде МЧС», — думал я на бегу, пытаясь успокоить плачущего мелкого. Я уже начал немного выдыхаться, когда бегущий передо мной толстяк резко затормозил, словно споткнувшись и невольно сделал пару шагов назад. Соседи сзади не успев затормозить, больно толкнули меня, так, что я едва не выронил младенца. Невольно зашипев от боли, — на спине наверняка останется синяк — я поудобнее перехватил сверток и решил посмотреть на причину остановки. Прошмыгнув мимо застывших взрослых, я увидел всю полноту картины, заставившую толпу людей замереть. Перед нами алели всполохи догорающей бомбы (?), живописно разбросавшей по окрестностям часть стены и остатки группы таких же беженцев, к своему несчастью опередивших нас. Как никогда я радовался тому, что опоздал. Вот если бы рванул тогда за всеми. Пришел чуть раньше. Наверняка и моя тушка украшала бы сейчас эту мостовую и стены близлежайших зданий. Мелкий, словно почуствовав общий настрой, заревел. Кто-то особо впечатлительный выворачивал желудок, согнувшись рядом с тем, что когда-то было его другом? Родственником? — Нет, — помотал головой я, от чего мелкий даже плакать перестал, — Сейчас не время поддаваться панике. Совсем не время. С трудом подавив рвотные порывы, я подергал рукав застывшего в прострации спасателя. Им оказался совсем молодой парень — лет четырнадцать не больше — правда странно высокий, но в моих снах и не такое встречалось. Видимо, на этот раз я ребенок или карлик. Паренек в военной форме повернулся и остекленевшими глазами уставился на меня. Он боится, страшно боится, что где-то там погибают его друзья и родные — вдруг понял я. Но, если не поспешим, то и нам недалеко до них — оглядел я стены и землю, обильно окропленые кровью и разными частями трупов. Жизни я в разбросанных телах не чуствовал. Еще одна странность в копилку. — Мы пойдем? Где укрытие? — спросил я его, но он никак не отреагировал. Поняв, что таким способом ответа от него не добьюсь, я изо всех сил пнул его ногой: руки были заняты ребенком (которого я почему-то продолжал тащить с собой) и поспешил отпрыгнуть в сторону. Вовремя. В место, где я стоял, воткнулся необычного вида метательный нож. Впрочем, в моих снах были и даэдрические клинки, и драконы, и бластеры, так что я не особо удивился. Надо бы поменьше боевиков на ночь смотреть. Спасатель окинул меня хмурым взглядом, но принимать карательных мер не стал. Оглядев толпу на предмет наличия отстающих (которых не оказалось), он коротко скомандовал «За мной» и побежал вдоль по улице, удивительно точно обходя остатки тел. Мы притихшей толпой последовали за ним. Не раз и не два небо озаряли вспышки, до нас доносился дикий рев, крики и шум разрушаемых зданий. Наконец, мы добежали до скалы, которой до этого было не видно в темноте. Вход в убежище ярко освещался, а вокруг стояло оцепление из «спасателей» в одинаковых жилетах, направляющих толпу. Тут я почуствовал резкий взгляд одного из этих людей. Мужчина с бестрастным лицом бегло меня оглядел и облегченно вздохнул. Подозвав к себе одного из «спасателей», явно младшего по званию, он что-то ему проговорил, кивая на меня. Нашу группу разместили в рекордные сроки, мгновенно рассортировав толпу по убежищу. Уже сидя посреди многих таких же как я беженцев, которыми оказались в основном дети и женщины, я со скуки разглядывал лицо спящего младенца. Кого-то он мне напоминал. Только кого? Проснувшись, я не смог определить сколько времени прошло, а по окружению понять что-либо было сложно — вокруг так ничего и не поменялось. Я по-прежнему находился в том странном сне, все пребывание в котором заключалось в том, что я куда-то, от кого-то бежал. Обычно у меня сны более богатые на события, но не такие яркие. Говорят, что людям подобное снится, когда они растут. Ну, все может быть. В том числе и такое нетипичное продолжение сна. Впрочем, еще раз оглядев окружающих, я понял, что ничего интересного не произошло и решил выспаться хотя бы во сне. Из состояния дремоты меня вывел полузнакомый голос. Вроде бы и слышал его где-то, но не помню, кому он принадлежал. Я передернул плечами: просыпаться не хотелось, поэтому открывать глаза я не спешил, пытаясь урвать ещё пару минут сна. — Итачи, — тормошил меня за плечо давешний мужик, «главный спасатель», — Просыпайся. Пора идти домой. — Ну еще пять мину… — начал я, но, прокрутив в мозгу фразу еще раз, широко распахнул глаза: «Итачи?». В смысле? Этот-то гад что забыл в моем сне? Встрепенувшись, я завертел головой по сторонам, пытаясь найти ту мразотную рожу в красно-черном плаще, так некстати решившую испортить своим присутствием мой весьма странный, но интересный сон. Впрочем, это же моё сновидение, так что пусть только попадётся на глаза. Пусть, мстить придуманному персонажу и мелко, но почему бы и «да»? Мужик напротив расценил моё молчание по своему и снова начал меня тормошить: 《Итачи. Просыпайся, ну? И отцепись, наконец, от брата.》 «Какой Итачи? О чём он вообще? И какой брат?» — эти вопросы терзали меня, когда я, так же как и он перевел взгляд на мои колени, где мирно покоился сверток со сладко посапывающим младенцем. Так вот почему у меня так затекли ноги и рука! Но, опять же, какой брат? Или в этом продолжающемся сне у меня появился еще один младший? Было бы забавно: в настоящей жизни у меня уже был младший брат, вечно недовольный тем фактом, что я старше, а, значит, удачливее, любимее и «мне все можно». Наивный. Тем временем мужик в зеленом жилете, видимо устав ждать хоть какой-то реакции, подхватил меня на руки, таща дальше импровизированной матрешкой: я прижимал к груди сверток с младенцем, а сам находился на руках у того типа. Примерно на полпути меня сморило и я и думать забыл про «Итачи», «брата» и прочее. А зря.