Шиноби из другого мира

Как только я более-менее пришел в себя, то есть смог самостоятельно передвигаться по комнате, ко мне заявился отец, полный какого-то активного, я бы даже сказал нездорового энтузиазма. С горящими (буквально) глазами этот тип предложил научить меня пользоваться шаринганом. Предложение было весьма заманчивым: если я научусь накладывать иллюзии и «гипнотизировать» людей, сбежать от надзирателей и вернуться в свой мир будет проще. Правда, по виду отца было заметно, что он явно что-то недоговаривает (процентов восемьдесят информации, если на вскидку), но мне хватало и этого. — Начнем, с базовых упражнений, которые помогают расслабить глаза и повысить концетрацию, — начал отец, показывая простейшую «разминку для глаз», так упорно советуемую мне еще в прошлой жизни окулистом. Все же единственный плюс в этом попадании был — наконец, разгляжу мир нормально, а не через призму очков. Без труда повторив все движения за отцом, я выжидательно уставился на него. Внутри взыграло откровенно детское любопытство: каким именно «крутым техникам» он собирался меня учить? Перед моим изумленным взглядом предстала коробка с…кубиками? — Для настоящего воина важна внимательность. Если ты будешь небрежен в бою, для тебя он весьма быстро кончится. Поэтому ты должен быть внимательным, уметь подмечать детали и воссоздавать их у себя в памяти, — на этом моменте я немного подвис, пытаясь провести взаимосвязь между детскими игрушками и полем боя. Отец понял мое замешательство по своему. — Наверное, тебе это еще сложно понять. Давай сыграем в одну игру… Насколько я помню, для одного парня приключения, начинавшиеся этими словами, плохо кончились. Но это так, к слову. Отец же выкладывал передо мной разноцветные кубики и, остановившись на четырех, скомандовал: «Постарайся запомнить как и где они лежат.» «Детский сад какой-то!» — вздохнул я мысленно, но положение игрушек в пространстве запомнил, дополнительно «пройдясь» по ним шаринганом. На всякий случай. Отец ожидаемо попросил меня отвернуться и «перемешал» кубики. Он хоть в курсе, что можно и на слух определить все его телодвижения? Или это — своего рода проверка? Повернувшись обратно после оклика отца, я лицезрел три кубика, повернутых разными гранями. Он меня совсем за тупого принимает? Молча достал недостающий кубик из коробки и поправил предыдущие в соответствии с запомнившейся картинкой: вроде бы этот зеленой гранью вперед стоял и синей в бок, а у того сверху был белый цвет, надо перевернуть… Немного поигравшись, я расположил фигурки и довольно кивнул отцу, на что тот потянулся и, словно из воздуха, достал кубик и поменял на тот, что я вытащил из коробки: «Для первого раза неплохо, Итачи. Но, если бы это был бой, ты был бы уже мертв. Спутать клона с оригиналом — это почти гарантированно проиграть.» Глядя на мое вытянувшееся лицо, он продолжил: «Всегда смотри не на отдельные факты, а на ситуацию в целом. Это может стоить тебе жизни. А теперь еще раз.» Доведя меня почти до белого каления, он оставил мне несколько книжек, напоминающих скорее учебники начальных классов с олимпиадными задачами, с поправкой на мир нинзя, конечно же. Как он объяснил: чтобы мне скучно не было. Хотя, тут же обломал весь интерес фразой: «Вернусь — проверю». И гордо удалился в за…то есть, за дверь, оставив меня одного. Если и канонного Итачи так же воспитывали, то я понимаю, почему он кукушкой поехал. Ладно, шутки-шутками, но того факта, что из комнаты выбраться нереально, никто не отменял. При всем при этом это была не моя комната. Вернее, не та, в которой я ночевал несколько первых ночей моего здесь пребывания. Но тут, как в старом анекдоте: «На третий день Зоркий Глаз заметил, что в тюрьме не хватает стены.» В моем же случае, я только на второй день моего здесь непрерывного пребывания заметил, что комната-то другая. К своему «счастью» я, как истинный представитель «золотой молодежи» заимел двух телохранителей (или тюремщиков, как посмотреть), обеспечивающих мою безопасность. В том числе и от самого себя — они периодически заглядывали в комнату, и, удостоверившись, что со мной все в порядке, выходили обратно. Если в начале это немного (ладно, совсем не немного) нервировало, то к концу недели я просто привык и не обращал на них внимания. Так же и в этот раз я со скуки пытался решить очередную задачу про нинзя, отступников и способы регулирования конфликта (обычно сводящиеся к мордобо… то есть к битве), лениво чиркая что-то на листе бумаги. Тут за дверью послышалась какая-то возня, ко мне еще раз зачем-то заглянул один из стражей и, не найдя ничего подозрительного, захлопнул дверь обратно. Я уж было опустил голову обратно к книге, как перед глазами что-то, вернее кто-то (как я уже понял позже) мелькнул и я изумленно уставился снизу в верх на ноги в серых штанах и черных «нинзяских» сандалях. Подняв голову выше, я увидел вихрастого пацана примерно моих лет с повязкой на лбу (такой мелкий и уже генин?). Приглядевшись, я заметил фамильное сходство и горящие алым глаза — очередной Учиха. И кого на этот раз принесла нелегкая? — Итачи, я слышал с тобой что-то случилось. Так это правда? — с энтузиазмом вопросил он меня, при этом не по детски цепко осматривая глазами. — А? — не очень умно начал я, переводя взгляд с него на дверь и обратно: все же он слишком неожиданно появился. И как только мимо охраны умудрился пройти? — Мда, вижу слухи не врали, — потер макушку тот и по доброму улыбнулся, — Ну, тогда давай заново знакомиться! Я — Шисуи Учиха. Можно просто Шисуи. — Учиха… Итачи, — скривился я, — Можешь звать как хочешь, главное — не «Итачи». — Странно, и чем тебе имя не угодило. Нормальное вроде…- хмыкнул парень, но, видя мое выражение лица, перевел тему, — Тогда я буду звать тебя Седжо*? Подойдет? — Да без разницы, — буркнул я. Седжо и Седжо, почти как Серж, как звали меня друзья, — Будем знакомы. — Ну, честно говоря, мы давно знакомы. Но, раз уж тебе отшибло память, то предлагаю пробежаться по знакомым местам. Может, и вспомнишь чего? Вот как он умудряется сочетать эти взрослые мысли и слова, с откровенно ребяческим поведением? Или это все маска? — Слушай, я тебя в первый раз в жизни вижу и уже должен с тобой куда-то идти? — вдруг это какой-то вражеский шпион под хенге? Меня после постоянных лекций отца стала одолевать паранойя, — Мне и здесь неплохо. — Хех, а теперь я перед собой вижу Итачи. Видимо, еще не все потеряно, брат. Хм… Брат? Подождите-ка, уж не тот ли это Шисуи, который мелкого Итачи опекал (и из-за которого он потом и умер*)? Тогда мне ничего с его стороны не грозит. А если это действительно вражеский шиноби, то я ничего не теряю: все равно хочу вернуться в свой мир. Пока я мысленно обдумывал все варианты, пацан быстренько скрутил несколько странных загогулин подряд (печати?) и перед ним с легким «пуф» появился его двойник, быстро сменивший внешность на мою. Похоже, действительно не врет: все клоны по-началу принимают истинную форму человека. И почему я немного разочарован? — А вот теперь можно идти, — отдав распоряжения клону, радостно повернулся ко мне Шисуи. Я его энтузиазма не разделял, но все же поплелся за ним: сидеть взаперти надоело, а возможности убежать на тот све… то есть в мой мир не отбрасывал. Ну, или можно было уговорить его сводить меня на полигон, где подобрать пару-тройку кунаев, для все тех же целей. Да и вообще, мало ли что может произойти? Незаметно пробравшись мимо «загипнотизированных» стражников (Шисуи уточнил, что они очнутся через пару минут), мы окольными путями направились куда-то. Тут я полностью положился на новоприобретенного родственника: сам я в Конохе не ориентировался от слова «совсем», вспомнить только, как я к горе Хокаге добирался… Бр-р-р. Лучше не вспоминать! Спустя непродолжительный забег по деревне (Шисуи было привычно запрыгнул на крыши, но, заметив, что я предпочитаю путешествовать по земле, спустился. Я же твердо решил, что пока не разберусь, как чакра работает, туда не полезу.) мы вступили под кроны весьма высоких деревьев. Возможно, мне они казались такими огромными из-за возраста, а, может и действительно были такими исполинами. В лесу Шисуи снизил темп, и мы более спокойным шагом, во время которого я заинтересованно оглядывался по сторонам — эта бурная растительность была необычна для человека, привыкшего к хвойным и смешанным лесам средней полосы — добрались до неприметной полянки с большим камнем на краю. Интересно, а где мы именно находимся? Что-то я не припоминаю таких зарослей в своей прошлой «прогулке» по Конохе, да и в аниме таких деревьев не было, кроме… Кроме Леса Смерти — разросшегося эксперимента основателей деревни, служившего дополнительной защитой для Скрытого Листа. Хм… А Шисуи очень расстроится, если я тут «случайно» потеряюсь? — Ну, а теперь признавайся, — вкрадчиво произнес Шисуи, мелькнув на границе восприятия и, возникнув прямо передо мной, недоверчиво сверля меня активированным шаринганом. Маньгеке? Неплохо для пацана его лет. Впрочем, как и для любого представителя клана Веера. — В чем? — спросил в ответ я, стараясь, чтобы ехидная улыбка не вылезла наружу. Играть в «дурачка» или врать я не собирался, но правильные вопросы еще нужно уметь задавать. — Кто ты? И не советую мне врать, — прозвучало неожиданно грозно, может, это и есть пресловутая яки? — Ну, как видишь, Учиха… Итачи. Хотя, я предпочитаю, что бы ты меня по-другому называл. — Что с тобой случилось? — нет, ну так не интересно. Вот если бы он спросил, сколько мне лет на самом деле или что-то наподобие… Сразу видно: в АНБУ не служил. — Тебе подробно или сжатую версию? — поддел я его и честно ответил, — Очнулся здесь, как раз перед нападением Курамы. Что было в Конохе до его прорыва не помню. — А я что-то не припомню, чтобы кто-то из незаинтересованного круга лиц знал настоящее имя Девятихвостого. — вернул шпильку Шисуи, — Тебя было легко расскусить. Может, Итачи и потерял память, но движения, привычки, да стиль речи в конце-концов. Ты точно не он. Тут я ощутил себя привязанным к какой-то деревяшке, а вокруг исчезла иллюзия леса, обнажив знакомые по аниме красно-фиолетовые облака. Так все это время мы были в Цукуеми? Впрочем, генина за красивые глаза не дают (да и генина ли?). — Что ты сделал с братом? И кто ты на самом деле? — мда. Решил, что самый умный, а меня расскусил мелкий нинзявский пацан. Интересно, отец тоже в курсе? — Ничего я с ним не делал. Хотя прибить его хотелось бы, — но последнее я произнес лишь мысленно, — Сергей Воробьев, если тебе это о чем-то говорит. И я не знаю, как так случилось. — Верни брата. Думаешь, я тебе поверю? Может, Микото и Фугаку ничего не заметили, но я-то Итачи знаю.— продолжал гнуть свою линию Шисуи. Я изобразил пожатие плечами (трудно шевелить ими, когда руки связаны), мол не хочешь верить — не верь. Ситуация от этого не изменится. Странно, кстати, что я во внутреннем мире выгляжу как ровесник самого Шисуи. Или мое подсознание себя так позиционирует? — Допустим, что ты прав. Но тогда, получается, что Итачи сейчас в твоем теле, — мама дорогая! А вот об этом я как-то не подумал. Да ради всего святого! Только не это! Изучив мое ошарашенное лицо он продолжил: «Тогда надо поменять вас местами». — Если ты знаешь как, то вперед! — отозвался я, — Я даже со скалы Хокаге уже прыгал. Откачали. — Только попробуй навредить Итачи. То есть его телу! — воинственно вскинулся мелкий. — Есть другие варианты? — вопросительно поднял бровь я, — Кстати, можешь меня отвязать уже? Я тебе не соперник. Вернуться назад в моих же интересах. Тот подумав, освободил меня, а потом развеял Цукуеми, здраво рассудив, что не стоит понапрасну тратить чакру. Пусть он и гений, но до запасов Наруто ему далеко, как батарейке до генератора. — Спасибо. Но должен тебя предупредить, что пока я вижу только один способ возврата себя в свое тело. Радикальный, — провел я пальцем по горлу для убедительности, — Кстати, а это мысль. Устроить этому телу клиническую смерть, откачать и посмотреть, что получится. — Клини…что? Вот даже не думай убивать Итачи…себя! — А то что? Я совсем не хочу вечность тут куковать. К тому же в теле Итачи. — А при чем тут он? Что тебя не устраивает: шиноби, наследник клана, к тому же Великого, шаринган в таком возрасте — кстати сколько тебе лет? — да любой бы об этом мечтал! Ага. Наш клан самый лучший в мире. Деревня самая-самая и на все Воля Огня. Только меня прошлый мир больше устаивает. Пусть, там и ведутся войны, но не столь часто как здесь, и там не заставляют детей убивать своих родных. — Шисуи, а у тебя какая вторая стихия? — вынырнул я из своих размышлений о бренности бытия. — Молния, а что? — подозрительно прищурился он. Не доверяет. Похвально. — Да есть одна мысль… Дай сюда кунай, — тот помедлил, но требуемое протянул, — Так, а теперь по моей команде направляй молнию в кунай. Я попытался вогнать себе кунай в грудь, но ничего не вышло: рука словно сама замерла в сантиметре от тела и отказалась слушаться. — Что за черт? — выругался я и попытался поцарапать ладонь, пересиливая себя. Осталась неглубокая царапина, которая вскоре перестала кровить. Еще немного поборовшись с непослушными руками и ногами, я понял, что нанести существенного вреда себе не могу. Да какого? — Ладно, планы меняются. — просветил я Шисуи недоуменно наблюдавшего за моими попытками себя порезать, — Ты просто с силой бьешь меня молнией сюда — указал я напротив сердца — а потом, когда я отрублюсь, повторяешь процедуру. — Слушай, давай ты не будешь горячиться, а попробуем, для начала, поискать в свитках. — начал уговаривать меня Шисуи, — Не обязательно тебе умирать. Ты же в какой-то степени мой брат. «А у него в роду Удзумаки случайно не было?» — думал я, слушая продолжительную лекцию о трудностях, их преодолении, добре и зле, и с удивлением осознавал, что начинаю с ним соглашаться. Пару недель тренировок и «Шисуитерапии» спустя. Все же шаринган — вещь в хозяйстве полезная. То, что я в начале принимал за повышенную внимательность, позволяющую мне с легкостью читать эмоции окружающих и замечать многие детали оказалось… той же внимательностью, но являлось следствием обретения «чудесных глазок». Шисуи всерьез озаботился попытками найти необходимые свитки и мы, в очередной раз сбежав, перекапывали библиотеку. Так же я весьма неожиданно обнаружил, что обретение красных глаз, в какой-то мере развило зрительную память. Не до состояния фотографической, конечно, но весьма близко. Правда, от переусердствования использования шарингана ощутимо болела голова, но это были житейские мелочи. А еще Шисуи начал обучать меня основам гендзюцу… И, кажется, я теперь начинаю догадываться, кто виноват в причине моих неудач на почве отправления в мир иной.