Шиноби из другого мира

Сенжо очнулся под водой. Робкие лучи солнца едва пробивавшиеся с поверхности, смутно освещали толщу воды вокруг, но не смотря на все попытки всплыть к свету не получалось. Грудь сильно сдавило что-то, заставив вырваться и устремиться вверх несколько пузерей такого спасительного воздуха, и потянуло на глубину. Парень с силой забарахтался, тщетно пропуская сквозь пальцы толщу воды, но продолжал свое погружение в темноту. В ушах заломило от перепада давления, сердце билось как сумасшедшее, а легкие ходили ходуном, силясь вдохнуть хоть немного кислорода. Выпустив еще немного воздуха, чтобы обмануть паникующий организм, он рывком попытался высвободиться от неразличимой во мраке опасности, но все было тщетно. Через несколько мгновений, потеряв последние остатки воздуха, он осознал, что сознание помутилось. Открыв глаза он, против всех ожиданий обнаружил себя посреди горящего квартала с клановыми монами на стенах и вывесках. На улице, в проемах окон и дверей можно было различить потеки крови и тела погибших явно не от огня людей. Тяжелый, едкий дым разрывал легкие, вынудив парня судорожно закашляться и побежать к дому, в надежде увидеть… Что? Тела Фугаку и Микото лежали друг на друге в последних объятиях рядом, покоился Саске. Как? Этого же не должно быть! Не должно! Я ведь изменил историю! Сенжо с заполошенно бившимся сердцем тщетно пытался нащупать пульс на руках родных, хотя разумом уже понимал: они мертвы. Окончательно и бесповоротно. Вдали раздавался раздражающе издевательский смех человека в оранжевой маске. — Мадара! Что они тебе сделали? — в отчаянии спросил он у, несомненно, виновника всего этого, — Зачем ты решил уничтожить собственный клан? Я же… Тот, не став отвечать, лишь мерцнул и, обьявившись рядом, проткнул Сенжо мечом. Равнодушно глядя на потеки крови, опалившей рубашку, он лишь смотрел в даль, где давно исчез противник. Он не смог. Не смог защитить их. Ему не хватило силы… Рядом внезапно возник человек, до противного похожий на Итачи. Канонного Итачи. — Тебе не хватает силы. Ты, глупо считал, что сможешь все изменить, лишь по мгновению ока. Оглянись. Они всегда хотели признания, власти над Деревней. Их не волновало, сколько шиноби и простых гражданских погибнут во время переворота. Они сами заслужили все это. — Ты врешь! Хех, это какой-то бред, — размазал кровь по лицу Сенжо, — Не бывает полностью правых и виноватых. Все можно ведь решить мирно. Можно ведь?.. — Посмотри, к чему это все привело. Мирное решение? Ты в мире шиноби, где если ты пожалел врага, то вскоре он вырежет твою семью и друзей. Тут не место глупому милосердию. — Но я же собственноручно убил Данзо. Да и сам Корень теперь под рукой Шисуи. Они не могли… — Ты наивно предполагал, что единожды стерев людям память, ты полностью вылечишь их гнилые души. Да ты большой идеалист, как я погляжу. Как ты еще не помер со своим-то мировозрением? — А ты вообще кто? — опомнился Сенжо, слабо опускаясь на землю — сказывалась потеря крови, — Что ты здесь забыл? — Я — это ты. В какой-то мере. Хотя, можешь считать меня более удачной версией себя. Более сильной, более смелой, достигшей многого. Добившейся всех своих целей; а не ноющий о несправедливости мира и сострадании неудачник, погибающий посреди своего уничтоженного клана. — Хватит! Слышишь? Хватит! — ударил кулаком по земле Сенжо, — Так не может быть! Это все неправда! Я же все изменил. Тот лишь равнодушно наступил на ладонь Сенжо, и, равнодушно глядя на гримассу, исказившую его лицо, произнес: «Идиот. Ты же чуствуешь боль? Чуствуешь, как вместе с кровью из тебя выходит вся жизнь? Это не сон.» Сенжо потерянно оглядывал покрытый всполохами догорающих зданий квартал, бросающий ярко-алые огненые блики на трупы людей, свои, перепачканные в собственной же крови ладони и пытался понять, сколько ему еще осталось жить. И стоит ли жить после этого. — Меня ведь в этом мире изначально ничего не держало. Да и сейчас уже не держит, — грустно улыбнулся Сенжо, вспоминая свои первые попытки сбежать из этого мира, — Я ведь давно переборол то гендзюцу отца, а затем и внушение Шисуи. Правда, к тому моменту я уже привязался к своей семье, да и время было неспокойное. Лишь бы успеть спасти клан, а вот потом… Теперь же все напрасно. Как и бесполезно мое дальнейшее существование в этом мире. — Тебе не хватало силы. Но теперь ты можешь отомстить. Я могу дать тебе силу, чтобы ты смог убить Мадару. — Бесполезно, — неопределенно повел рукой Сенжо, — Может, мне и нужна была сила, чтобы защитить их. Но теперь в ней нет ровным счетом никакого смысла. — Но ты должен отомстить за убитый клан! — вспыхнул глазами двойник. — Да какая разница! Будто бы это что-то изменит, — презрительно посмотрел на него Сенжо, — Ну, убью я его. И что? Что, мать твою, поменяется? Мертвые воскреснут? Рикудо сойдет с небес? Да ничего не поменяется! Только одним трупом больше станет. Точнее двумя, так как меня тут тоже ничего не держит. Так что засунь себе эту силу куда подальше! Сенжо, слегка пошатываясь, встал и от души врезал ошарашенному его отповедью двойнику. Тот покачнулся (все же сил он не пожалел) и исчез. Спустя мгновение весь окружающий мир пошел рябью, словно втягиваясь в большую воронку. Сенжо опять перестал себя осознавать. В сознание он пришел рывком, жадно хватая такой свежий воздух. Не открывая глаз, он сел, ощущая некоторый дискомфорт (опять замотался в одеяло с головой что ли?), и с силой повел плечами. Послышался треск, но руки, как были сведены за спиной, так и остались. — Что за? — распахнул глаза Сенжо, оглядываясь. Легкие лучи восходящего солнца освещали помещение (точнее, пещеру), в которой находился он и трое спящих подростков. — Поправка, — заметил Сенжо настороженный шорох со стороны сидящего к нему спиной и лицом к солнцу (и от того не видимого) мальчишки, — Двое спящих подростков и один бодрствующий. Где это я? И почему у меня связаны руки. Повнимательнее оглядев себя, он с удивлением обнаружил, что перемотан какими-то обрывками лески (это не их ли я разорвал спросонья? И как только сумел?). Руки же продолжали стягивать плотные нити, завязанные хитрым и очень знакомым узлом. Именно такой тип предпочитал использовать он сам, да обучил ему Саске. Сенжо невольно хмыкнул от пришедшего на ум забавного воспоминания. Тогда Саске, еще совсем мелкий, вознамерился во чтобы то ни стало поиграть с Итачи в миссию и донимал его несколько дней. Сдавшись на пятые сутки непрекращающихся просьб и уговоров, Сенжо выделил-таки время для младшего брата. Правда, оказалось, что у того весьма странные понятия о миссиях: Итачи, которому выпала участь быть нукенином битый час сидел примотанный к дереву, вокруг которого бродил гордый Саске. Причем, веревки приходилось еще и самому поддерживать, потому что замотавший брата, как бог на душу положит, младший обижался, когда тот случайно освобождался. Благо, было тепло и единственной потерей было свободное время. Тогда-то Итачи и научил брата правильно вязать веревки, и показал свой фирменный узел, который было невозможно развязать, не зная пары хитростей. Светлое вроде бы воспоминание, словно тиски сдавило душу, напомнив о только увиденном. Клана больше нет, как нет родителей и Саске. Тогда, кто его спас и зачем? Тем временем, подросток, заметив, что Сенжо уже очнулся, осторожно начал подходить к нему, как назло держась засвеченной стороны. Не став дожидаться, пока тот встанет вплотную, парень, глядя за спину, вывернул руки под хитрым углом и, легко освободившись, обернулся к подростку. Перед ним стоял брат. Живой брат. — Саске, — Сенжо не мог поверить, что все недавно увиденное оказалось страшным сном, ночным кошмаром, отчетливо вьевшимся в память. И брат жив, стоит прямо перед ним и испытующе глядит, — Так ты жив. — Итачи? — с испугом в глазах тот посмотрел на свободные руки брата и отшатнулся. Сенжо, преодолев странную слабость, преследующую его с самого пробуждения, проигнорировал появившийся в руке младшего кунай и облегченно обнял пацана. Да, тот терпеть этого не мог, да и сам Сенжо считал, это слишком сентиментальным, но теперь ему нужно было убедиться, что это не мираж. Что это не разыгравшееся воображение. Что… Кунай, прижатый к горлу, холодил кожу, но, право слово, это были такие мелочи по сравнению с увиденным. — Отпусти, — начал вырываться мелкий, посильнее нажав на нож. "Ах, да, я же нукенин, преступник. Вполне логично, что он боится." - пронеслась разумная мысль в голове начавшего отходить от воздействия печати старшего Учиха. — Кхем, это все, конечно, очень трогательно. Но кто-нибудь объяснит мне, какого хрена здесь происходит? — донеслось со стороны проснувшегося и пялившегося на Сенжо блондина. Удзумаки, а там, судя по всему продолжала спать их сокомандница. Железные нервы у девочки, однако. — Эм, — отступил к стене Сенжо, провожаемый настороженными взглядами подростков, — Ну, как бы вам сказать…