Как добраться до Аляски?

      После трапезы, во время которой Эдд узнал о своих одноклассницах чуть больше информации, чем знал до этого, Гулд вышел на небольшой балкончик. Достав из заднего кармана своих джинсов пачку сигарет, которая за весь день покинула свою «обитель» впервые, Эдвард вынимает сигарету и зажигалку, чиркая последней по табачной трубочке, и закуривает. Неожиданная для лёгких порция смога заставляет закашляться. Боже, неужели такими темпами он бросит курить? — Дольше проживу, раз на то пошло, — саркастично заявляет брюнет и затягивается, на этот раз нормально.       Кареглазый парень обронил свой взгляд на россыпь многоквартирных и обычных домов. В каких-то окнах этих домов горел свет, в каких-то нет. В тех что горел, свет был приятным, либо цветом кадмия, либо лимонный, но всё равно приятный. В тех же домах, что свет не горел, а окна сливались с их чёрными тенями, была не менее приятная чернота. Царила в ней некая загадочность и интимность. В некий момент, переводя взгляд с одного окна на другое, Эдд прорисовывал фигуры двух обнажённых людей; фигуры мальчика и монстра из-под кровати; фигуры двух влюблённых, смотрящих фильм. Всё это смешивалось в одно целое, что мы все так грубо называем «обыденностью». Почему же грубо? — Потому что в каждой обыденности есть своя необычность. Свой интим, своя интрига, своё умиротворение. Вся эта обыденность на самом деле воистину прекрасна, но это только при вдавании в подробности.       Гулд закрыл глаза и сделал затяжку. Голова гудела от множества снующих туда-сюда мыслей. А ещё от того, что сегодня он стукнулся своим лбом о лоб Мэтта. Это было вовсе не больно, даже как-то приятно. Приятно от осознания того, что человек, который дорожит тобой, поймал тебя. Не хотелось его тогда отпускать. Точно, когда всё уляжется, Эдвард ни на секунду не будет выпускать Мэттью из своих рук. Он всегда будет рядом.       А… если не будет? Вдруг, Харгрэйвсу надоест эта бессмысленная беготня за нерешительным брюнетом? Что, если он разлюбит его и найдёт кого-то ещё? Он же красивый… умный… великолепный. Ему не составит труда найти какую-нибудь девчонку. Может, парня.       Погодите, но ведь Мэтт же любит Эдда уже не первый год. Так почему он должен его разлюбить? Потому что любовь живёт три года, а после превращается в привычку? У Гулда от таких мыслей только сильней разболелась голова. — О, ты здесь, — раздаётся знакомый голос. Кареглазый парень поворачивается. — Привет.       Это была Лиза. Её Эдвард знал ещё со средней школы, когда он пытался приударить за Алексой и провожал её до дома. Так вышло, что та жила с сестрой, а её родители жили в другом городе, зарабатывая и отправляя деньги дочерям. Брюнет всегда удивлялся тому, что абсолютно никого не смущало сожительство двух сестёр. Хотя, Лиза была довольно взрослой и могла позаботиться о себе и сестре.       Сейчас девушка выглядела весьма необычно: смуглянка, блондинка с карими глазами, носила она серьги в виде Сатурна и Юпитера, а одета была в обычное розовое платье пастельного цвета с белым воротничком. В целом, типичная красивая девушка, но по-неземному очаровательная и обоятельная. — Привет, — запаздало отвечает Эдд и тушит свою сигарету. — Я так-то покурить шла, — улыбается своими аккуратными губками старшая Свайт и поднимает пачку сигарет с кнопкой. — Зажигай фитиль обратно. — И когда ты начала курить? — как-то недовольно, но с очевидной насмешкой в голосе, спрашивает Гулд и поджигает не до конца скуренную сигарету. — А ты? — произносит в своей привычной манере блондинка и поджигает свою сигарету. — Главное, что это расслабляет, а на остальное похер.       Эдвард согласно кивнул и затянулся. Он продолжил пыхтеть своей дешёвой маркой, как в то время Лиза покуривала приличные сигареты и выпускала в воздух приторный запах клубники. Выглядела она с сигаретой красивой, но не настолько, чтобы покорить юношеское сердце. Что это? Ах, это брюнет только что заметил у себя маленький фетиш на курящих женщин. А может и мужчин тоже? Надо будет проверить. — Мне сестрёнка сказала, что ты страдаешь сердечными страстями, — мимолётно сболтнула Лиза и ни разу об этом не пожалела. — Да, — смущённо согласился кареглазый парень и докурил свою сигарету, продолжив своё наблюдение за домами. — Я в этом не советчик, да и тебя по-любому все уже порядком заебали со своими расспросами, допросами и советами, поэтому ничего советовать не буду, — продолжила говорить старшая Свайт, «убивая» Эдда всё больше и больше. Он, конечно, уже привык к её манере речи, но разговаривали в последний раз они так давно, что Гулд успел отвыкнуть. — Но скажу тебе такую вещь: если тебе пытаются разбить лоб о что-то ну пиздец какое очевидное, а ты сопротивляешься, то перестань. Легче станет. Со мной такое было: мне пытались вдолбить, что из меня выйдет отличный художник, а я, дура, лезла в программистику. Теперь работаю дизайнером и вполне этим довольна, — Свайт докурила свою сигарету и уничтожила бычок в пепельнице, которая всегда стояла на балконе специально для неё. — Думай и поступай, как знаешь, но не отнекивайся и не стой на том, на чём стоять тебе уже нельзя. — Из тебя бы вышел отличный писатель, — комментирует слова Лизы Эдд и коротко смеётся. — Спасибо, что сказала мне это. Попробую исправить свою ситуацию. — Дрянной бы из меня писака вышел, — смеётся блондинка. — Мне остаётся только пожелать тебе удачи.       Пусть их разговор и закончился, они не спешили расходиться. Обоим было приятно в компании друг друга. Пусть и весьма молчаливой компании.       В кромешной темноте остались гореть всего два окна одной из многоэтажек, за которыми так же молчали два весьма уставших от проблем человека.