Апрель 1971 года.
6 марта 2019 г., 00:17
— Фредди, привет! Ты где там, чувак?! Закрывай нафиг лавочку, пошли в паб! Все равно в такую погоду никто не придет за бархатным камзолом, которому сто лет позавчера справляли! Поднимай задницу, нас ждут опупительные девочки и пиво! Пред тобой гений бизнеса! Я продал все наши молью поеденные шубы оптом какому-то лоху из Манчестера! Гуляем, брат! — влетевший ураган в лице Роджера своим монологом не оставил Фредди никаких шансов продолжать довольно вялую сегодня «коммерческую деятельность».
В маленьком закутке огромного Кенсингтонского рынка, который гордо именовался «бутик», было довольно пыльно и душно. Заведение — что-то вроде ларька — Роджер с Фредди уже второй год называли «собственным бизнесом». Серьезных барышей не заколачивали, но концы с концами сводили. У родителей на шее не сидели, на еду худо-бедно зарабатывали, ну, и самое важное — шмотки! Кстати пришлись дизайнерские навыки Фредди и коммерческие способности Роджера, его многочисленные связи и знакомства. Из старинных, просто старых и иногда древних вещей (вот раньше ткани делали — сносу им никакого нет!) создавались самые невероятные и модные ансамбли. Бархат, шелк, кружева, меха отпарывались, пришивались, добавлялись или убирались. Получалось не хуже, чем у самых прославленных модных домов. Слегка потертого и кое-где поеденного молью бархата хватало на себя любимых, на друзей, знакомых друзей, друзей знакомых и на всех, кто хотел выглядеть сногсшибательно в самом модном городе мира 70-х… И да, немаловажно, что устроить парад мод можно было за совершеннейшие гроши.
Словом, бизнес шел. Контора работала, а ее владельцы вкалывали на два фронта, так как самым главным в их жизни была музыка. Точнее, рок-музыка. Еще точнее, практически новорожденная группа «Queen». Два светила моды составляли целую ее половину. Вторая половина — Брайан и Джон — активно трудились на ниве народного образования и всеобщего просвещения, обучая нерадивых подростков в школах математике и физике.
Ученье — свет, а пиво и девочки — жизнь. Роджер с Фредди сегодня выбрали последнее и не прогадали!
Два раза предлагать что-то Фредди было не нужно, тем более, когда дело касалось веселой тусовки. Через пять минут лавочка была закрыта. Парни рванули в любимый паб — на кадреж и всяческие иные развлечения. Середина недели не предполагала особо веселого кутежа, но погода — очень даже. Как и 50 честно заработанных на шубах фунтов стерлингов.
Солнце резало глаза, а весенний воздух хоть и в центре Лондона все равно был свежим. Его хотелось пить вместо пива. Но пива хотелось тоже!
И завертелось…
***
Апрельский вечер удался как никогда. Боже, храни «Королеву»! Возвращаясь домой, в обшарпанную съемную квартирку — одну на двоих — воротилы модной индустрии испытывали невероятный душевный подъем, основанный на трех важных факторах: во-первых, пять пинт пива на каждого; во-вторых, в обширную коллекцию добавился номер телефона одной сногсшибательной девицы, в-третьих, на завтра было назначено свидание с двумя дамочками не самого тяжелого поведения. Весна, она и в Лондоне весна! — А вот та, роскошная блондинка ничего так, да? — у Роджера немного заплетался язык. — Ничего, мне тоже понравилась. Алисия. Красивое имя. И я блондинок люблю, — Фредди решил, что можно слегка подразнить другана и подельника. — Не! Она моя. Понравилась тебе и перепонравится. Она мне глазки строила, а не тебе и телефон тоже мне дала. — Роджер моментально начал выстраивать в уме стратегию, как одолеть противника на любовном фронте. — Она сказала, цитирую: «Мальчики, звоните! Вы прикольные. Один — темненький, другой — беленький, как ферзи в шахматах!». Во множественном числе. Заметь! Так что, никаких «она моя», дорогой! И ты даже не запомнил, как ее зовут. — Фредди продолжал гнуть свою линию, сверкая в темноте хитрыми глазками. — Засунь себе своего «дорогого» в задницу! Блин, вот пристал! Тебе что, баб в Лондоне мало? Не запомнил… не важно! Она мне понравилась! Что ты прицепился к единственной приличной девке, которая мне сегодня глазки строила? Иди нахрен, Фред! — Роджер уже по-настоящему завелся. Если бы на него в этот момент вылили ведро воды и спросили: «И чего?», он бы ответил: «Понесло!» — Ха! Типа на ней свет клином сошелся? Всего ОДНА? Ты, дорогой, признаешься в своем мужском бессилии? — Фредди не удержаться от колючей подначки. — Нет. Ну я тебе, гаду, врежу! — Остынь. Мы домой пришли, будешь орать — соседи нам накостыляют. Сегодня… упс, уже вчера была среда. — Фред, понимая, что этот локомотив уже сходит с рельсов, открыл дверь. — Заходи давай! — Да пошел ты! «Заходи», «среда»… какая нахер разница! Эта блондинка будет моя, понял! — Родж, угомонись. Пошли уже спать! — Ага. Щас, прямо побежал! Слушай, ты, гад! Ты не будешь ей звонить, понял! Она будет моя, — Роджер не думал успокаиваться. Он видел, как на Фредди в баре смотрели девчонки, как загорались их глаза, когда он отмачивал какую-нибудь фирменную штучку, расточая обаяние. Даже ему, красавчику Роджу, от которого млели не только дамочки, но и некоторые мужики строили глазки, было завидно. И сейчас эта то ли зависть, то ли ревность рванула как пробка из взболтанного шампанского. — Ой, да успокойся уже, дорогой! — Ты понял? Понял? Попробуй только позвони! — Роджер не мог остановиться, хотя и сам уже понимал, что его сносит куда-то не туда. — Остынь, дорогой. А то я уложу тебя в нокаут и буду испытывать минимальные муки совести. — Он еще и угрожает! С какой гадиной я связался! Ты — гадина, Фред! Я… — Роджер уже чуть было не плакал от обиды. Закурил. Остановился под окнами их обшарпанного дома, имея только одно всепоглощающее желание — врезать. — Родж, пошли. Завтра на работу. — Иди нахер, Зубастик недоделанный! Пасть крокодиловая… Жеребец, блин! — Роджер зло выплюнул это унизительное и болезненнее прозвище, которое Фредди ненавидел. Вмиг игривое, веселое и задиристое настроение исчезло, как упал занавес. Фредди обхватил себя за плечи и начал подниматься по лестничным ступенькам. Медленно. Молча. Роджер вдруг протрезвел. — Бля… ну я… твою ж мать! Фред!.. Он побежал следом, вышвырнув недокуренную сигарету. Влетел в квартиру и увидел, как зарывается дверь в комнату Фредди. Это был тяжелый звук. Как будто что-то треснуло и вот-вот поползет по шву. — Фред, стой! — Роджер исхитрился и сунул ногу в дверной зазор. — Прости меня! Прости! Я идиот! Прицепился к этой девке. Да я себе еще сто раз лучше найду! Или даже тыщу… И ты найдешь! Фред, я знаю, ты будешь звездой, твою мать! На весь мир! Мы точно будем звездами, я уверен. И ты — главной… Да нахер всех девиц. У меня язык, что кофемолка… Я правда… я просто… — Роджер захлебывался словами. В голове стоял этот треск, с которым очень часто рвется и ломается что-то самое главное в жизни… А он нет, не хотел ничего ломать. Особенно сейчас в самом начале. Он уже настолько привязался к Фредди, что казалось, они всю жизнь знали друг друга, находя общий язык с полуслова, а тут… — Что ты так всполошился, дорогой. Ну найдете себе другого вокалиста. Не «Зубастика» и не жеребца. Красавца. Хоть сам будешь петь… Все девки обкончаются от красавчика-блондина. Делов-то… — Фредди сидел на кровати, опустив голову. — Фред, прости. Я правда идиот. И…. — Роджер сел на пол. — Нахрен я столько выпил? И вообще…скотина я. Ответом послужило молчание. Тягостная тишина. Через пару минут гнетущего безмолвия Фред вдруг заговорил. Заговорил очень торжественно и прочувствованно: — Я думаю, это любовь, Родж. Настоящая. Завтра беги в «ювелирку» за кольцом. — Да иди ты… блин. За двумя побегу. Одно — ей, другое — тебе в подарок. И ты пригласишь меня на свадьбу шафером! — Родж уже начал кривляться и ёрничать. Страшное чувство потери, накрывшее его с головой пару минут назад, отпустило. — Шофёром я тебя позову, дорогой. А вообще, ты машины любишь больше баб, — засмеялся Фред. — Иди дрыхнуть, жених! А то завтра эта… то ли Алексия, то ли Алисия не дождется пылкого и страстного любовника в свои объятия, а только сонного и вредного ежика Роджика. — Фредди встал с кровати и начал раздеваться. — Вали уже в койку, Отелло! Роджер заржал и встал с пола, отряхнул штаны. — Спокойной ночи, Фредди! Я говорил, что люблю тебя?
