Соблазн

Находясь в близком для Томас окружении, я даже подумать не могла, что все настолько серьезно. Я считала Томаса самым неуравновешенным кретином на свете, но оказалось он вполне вменяемый. В окружении где полно грязи, зависти и слухов - безразличным становишься в считанные секунды. Наглые папики нахально трогали девушек за все прелести, а те в свою очередь даже словом не обмолвились. Они позволяли себе слишком многое и я не понимала почему у них такое предвзятое отношение. — Думаешь о том, почему эти люди так испорчены? — заговорила Оливия, которая уловила мой взгляд на том, как мужичок изнурялся над девушкой. — Деньги портят всех, — отвечаю я не раздумывая. — Большие деньги, — Оливия отпивает бренди, — Вокруг них крутятся не миллионы и даже не миллиарды, — задумчиво произносит она, — Впрочем, ты знаешь об этом все. Я вопросительно посмотрела на неё. Ведь совершенно не понимала о чем идёт речь. — О чем ты? — О том, что Томас тоже погряз во всем этом дерьме. Это лишь вопрос времени, когда его отношение к людям станет таким же. — У Томаса нелегальный бизнес? — с возмущением произношу я. — Брось, я же не Америку открываю, — уставилась она на меня, а потом тут же померкла, — Не могу поверить, что он тебе не сказал об этом. — Да, мы мало что знаем о друг друге, — вдумчиво сказала я. Как я не могла заметить, что тут что то не чисто? Как я могла делать отчёт каждый месяц и не придавать значения цифрам и таблице расходов? — У вас ещё все впереди, — она бросает свой взгляд на Томаса, я смотрю вслед за ней, — Он только делает вид, что ему плевать на тебя. — Ты не знаешь наверняка... — Знаю, иначе он тебя сюда не привёз бы... если привёз, значит доверяет. Я без стеснения разглядываю Томаса и слежу как деловито он разговаривает. Как оттягивает каждое слово, словно резину на станке. Его скулы зловеще напрягаются, а пальцы рук все крепче сжимают стакан и отбивают нервный ритм. Издалека он выглядел как обычный человек, который вовлечён в серьезный разговор. И казалось, что даже эта маленькая злость ни каким образом на нем не отражалась. Я привыкла видеть его таким: серьезным громилой, которого трудно вывести на разговор. Он был таков, какой и на работе. И было трудно уловить этот эмоциональный диапазон когда он со мной и когда он среди близких. Он был однообразен. Скучен. — Пора ехать, — подходит Томас и в спешке хватает меня за руку, — Мы явно задержались. — Мы только недавно приехали,— быстро отвечаю я, — В чем проблема? — Проблема в проблеме, — выпалил он. Мы поспешно вышли из дому на улицу, где к слову было довольно холодно. Ветер предвещал близкие морозы, а тучи которые сгустком нависли над Лондоном кричали о дожде. Звездное небо было затянуто. — Но моё пальто, оно осталось в доме, — притормаживая отвечаю я. — Плевать, я куплю тебе новое, — говорил он неотрывная взгляда от дороги. Его сбитое дыхание перебивало внезапную встревоженность, которая ещё не успела просочиться сквозь губы. — В чем проблема, Томас? — В том, что ты задаёшь много вопросов, — открывая дверь, он усаживает меня, а затем пристегивает ремнём безопасности, — Снова. — Прекрасно, — злобно отвечаю я, — Это свидание вошло в пятерку худших! — Правда? — он садится рядом, пристёгивается и выворачивает руль так, что машина с визгом трогаться с места. — Не сомневайся в этом! — Прекрасно, — улыбается он уголком рта. Он вёл себя странно и в любой другой ситуации этот разговор закончился бы скандалом. Но не сегодня. И мне стало интересно: он добр от того, что в его организме разгулялся алкоголь или его тешит тот факт, что провальное свидание оказалось с ним, а не с кем то другим? Эти мысли не покидали меня весь остаток поездки и даже тогда, когда мы оказались у двери моей квартиры. Было около трёх часов ночи. От неумения заканчивать разговор и прощаться я стала пятиться с ноги на ногу, показывая всем видом неловкость ситуации. А от того, что в машине меня немного укачало, то это выглядело вполне себе естественно. Слегка закружилась голова и прислонилась к стене, руки повисли на плети. Мне казалось, что вот-вот и я упаду. Томас сделал небольшой шаг на встречу, сократим расстояние между нами. Он посмотрел на меня сжав губы в тонкую линию, брови дёргались от грозного напряжения. — Ты как? — Томас оказался передо мной уже в какое то мгновение и все произошло так быстро, что я даже не заметила его движение. Он обхватил мое лицо обеими руками. Глаза встревожено бегали по лицу, а мне с каждой секундой становилось все хуже. — Мне кажется, — я отстранилась от стены но не удержавшись тут же пошатнулась, — Мне плохо, — ясно заявляю я, освобождаю лицо от рук Томаса и начинаю нервно прикасаться к своему лбу. Рука тряслась от неизвестности. — Ты холодная, — заявил Томас как только дотронулся до меня, — Что болит? Мои глаза расширились, смятение охватило меня, добавляя неразберихи в мои и без того запутанные мысли. Сердце выскакивало из груди, тело завязывало в узел, руки тряслись. — Аманда, — он хватает меня за талию крепко прижимая к себе, — Ключи где? — В маленьком внутреннем кармашке, — еле отвечаю я. Томас ловко справляется с моей сумкой, затем с дверью и все это придерживая меня за талию. Он не отошёл, ни на секунду. Все время был рядом. Мне становилось все хуже. Я не могла чётко контролировать свои действия и как будто проваливалась в сон. Томас меня постоянно отдергивал, умывал холодной водой. Поил непонятной жидкостью, а после неё становилось легче, так как организм освобождался от инородных веществ. — Вот так, — он придерживал меня, — Станет лучше, — такая неоправданная лаская была совсем неприсущая ему. — Я не могу больше, — с болью говорила я, — Боже как стыдно, — я прикрывала лицо руками. Я была более чем уверена, что выглядела сейчас не принцессой. И после того, как мне стало легче, я просто откинулась в сон. Не помня ничего, что происходило после. * * * Утром было не лучше. Моя голова трещала от малейшего звука, а глаза все никак не могли навести фокус. Я проснулась с капельницей в руке. — Тебе лучше? — спросил Томас. — Немного, — пробормотала я, жмурясь от того, что не могла свести картинку в целую. — Это налоксон, — Томас стоит в сторонке, его руки напряжены и спрятаны в карманы. Его взгляд потерян. Он как будто со мной, но как будто где то ещё. О чем то думает, что-то прикручивает в голове. Возможно какие то события. — Который час? — Почти два, — машинально отвечает он. — Ты вызвал скорую? — Нет, я вызвал своего врача, — он направляется ко мне. Садится в кресло, что рядом с кроватью и снова погружается в мысли. Но ненадолго. Его мысли отвлекает телефонный звонок, который он поспешно принимает. — Арон? — он прислоняет телефон к уху, но динамик оказался слишком громкий и я слышала все, что говорил некий Доктор Арон. «Это трамадол, Томас. Немного, но достаточно чтобы человек отключился и ничего не помнил. Ей повезло, в сочетании с алкоголем она могла не проснуться» — Что мне делать? «Налоксон выведет все токсины с организма, будет поддерживать стабильную работу сердца и дыхательных путей. Пусть лежит, желательно в тепле» — Спасибо, Арон, — Томас отключает телефон, хватается руками за голову, а через секунду он сносит рукой вазу, что стояла на столике у кресла. Я наблюдаю картину весьма разъярённого Томаса, что бьет все, что попадает ему под руку. Гнев сменился на ужас. Злость, исказившее его красивое лицо, впивалась острыми когтями и разрывала душу. Выражение его лица, оно… сломало меня.