Соблазн

Я была не в силах остановить Томаса. С каждой секундой его гнев рос на одну ступень. А когда под рукой закончился бьющий материал, он понемногу начал остывать. Даже в самой меньшей мере я не хотела представлять сколько денег он разбил об стену. Ему прийдется повысить мне зарплату, иначе я заставлю его склеивать все, что разлетелось на мелкие кусочки. Вообще то, было бы весьма забавно наблюдать за этой картиной. Но я больше чем уверена, что его нервов не хватило бы и на минуту. — Ты должен мне не менее чем тысячу баксов, — еле слышно произнесла я. — Я не хотел, — он поворачивается на звук моего голоса, а затем осматривает комнату. Точнее то, что от неё осталось. — Вообще-то там были подарки от родных. — Я же сказал, что не хотел, — он снова садится в кресло и погружается в свои мысли. — Хватит постоянно копаться в своей голове, — рявкнула я, — Ты не найдёшь объяснение тому, что случилось. Тебя тогда рядом не было. — Ты что-то знаешь, — он сузил глаза и пристально посмотрел на меня, — Говори. — Я и не собиралась скрывать, — смотрю ему в глаза и пытаюсь прочесть хоть что-то, — Вообще-то у меня только догадки но… — Аманда, не тяни! — Я думаю, что это Беверли Уорнос, тот противный старикан. Когда я забирала напитки он отвлёк меня, попросив выпить с ним. А потом Оливия подошла, это ещё раз отвлекло мое внимание. — Сукин сын, — Томас принял расслабляющую позу в кресле. Его рука крепко сжималась в кулак, скулы злобно отбивались на лице, — Он же знает, что я все равно ничего сделать не смогу. — Почему? — Его облигации отыгрывают немалую роль в нашей компании. Они с отцом когда-то построили этот бизнес. Позже Уорнос вышел из компании, но оставил часть денег. Если он заберёт облигации, компания рухнет. — А чем вообще занимается этот Уорнос? — Это темные дела, Аманда, — он говорил спокойно, даже слишком. Возможно в этот момент он обдумывал что-то. — Ты тоже замешан в этих грязных делишках? — Я, Оливия, Джей и даже ты, — он указывает пальцем на меня, — Не намерено конечно, но замешана. — Что мне грозит? — В меньшей мере штраф, в большей исправительные работы месяца на три. Ничего сверхтяжелого. Ты лишь наслышана о каких-либо грязных делишках. За владение информацией в тюрьму не садят. — А ты? — В лучшем случае смертная казнь, — он смотрит вдаль комнаты. Я не осознавала серьезность его слов. Как и не понимала контролирует он свой словесный поток или нет. И все-таки в нем что-то было. Какая-то искра, некий запретный соблазн. Он отталкивал и притягивал одновременно. Он был замкнут. Упёрт. Местами агрессивен и неуравновешен. Мне казалось, что в Томасе живёт два человека. Один добрый и заботливый, второй нервный и вдумчивый. Но ничто не отвергало меня от него. А должно было. — Мы будем ехать на работу? — задав вопрос я взгляну на часы. На которых было около одиннадцати. — Не в этом состоянии. — Но это же… Он резко взглянул на меня. — Это, Аманда, незапланированный выходной. Если меня не будет, тебе там делать нечего. — Отчеты сами себя не сделают, — настаиваю я и четко смотрю ему в глаза. Он не отводит взгляд, как будто ждёт, что я первая это сделаю. — Отчеты — это ненужная формальность для налоговой, — он издаёт глухой смешок. Я не сразу понимаю, что он сказал, а лишь через пару минут. — Весь год я делала ненужную работу? — с некой злостью воплю я, — Ты издеваешься? Томас не ответил на мой вопрос. Лишь пожал плечами, а потом пошёл отвечать на очередной звонок непонятных мне людей. У некого мистера Сангстера появилась большая головная боль. И пока он не посвятит её во все подробности обезболивающее действовать не будет. * * * К четырём вечера мне захотелось перекусить чего-то лёгкого. И я подумала, что мамин суп был бы сейчас кстати. Вот такими моментами я жутко скучала по родным и по вечерним сборам за круглым семейным столом. — Из еды только суп, — Томас входит на кухню, прокручивая свой телефон в руке. Его движения спокойны, как будто он находился у себя дома. — Откуда? — я открыла крышку кастрюли и понюхала некий суп, — Боже мой, минестроне. Чудесный запах, — я беру ложку и ем его даже не подогревая, — Господи какая вкуснятина. Колись из какого он ресторана! Он смотрит на меня с волнительно горящими глазами. Я чувствую, что его прям распирает от смеха, но он сдерживается. Почему? — Что? — Его делал я, — он садится на стул, опрокидываясь на него и смотрит победным взглядом. — То есть как… В смысле… Ты шутишь? — говорю я что-то не членораздельное и кладу ложку на стол. — Ни капли, — улыбается Томас. Ошарашенная я стою на кухне с открытым ртом. Мне трижды улыбнулась удача. Томас был заботлив со мной с момента отравления, он приготовил суп, а теперь улыбается. Это не просто улыбка: не улыбка с сарказмом или гневом. Это улыбка довольного человека. Довольного Томаса. — Это чертовски вкусно, — чертыхаюсь я про себя и снова берусь за поедание. — Готов поспорить, что горячий он намного лучше! * * * События этого дня были не красочными. Я весь день была как овощ и кроме как «поесть, поспать» ни на что не была способна. Я проснулась поздно. За окном уже были полночные сумерки. В квартире было тихо от чего становилось тоскливо. С появлением Томаса в моей жизни, я перестала чувствовать себя одиноко. У меня появилось чувство защищённости и безопасности. Это и пугало и успокаивало. Томас с каждым днём становился более близок, я узнавала что-то новое, для себя. — Ты напугал меня, — в комнате загорелся свет и сонный Томас появился в проходе, — Ты все это время был здесь? — Уснул в твоей кровати, — бубнит он, а затем входит в комнату, — Как самочувствие? — Лучше, — я устраиваюсь удобнее на диване, — Иди, не вечно же тебе в кресле сидеть, — хлопаю я по кровати ладонью. Он задумывается на секунду, но все же делает небольшое шаги и садится на край кровати. — Ты уверен, что тебе там будет удобно? — он смотрит на меня озадачено, — Господи, я не прошу тебя переспать со мной, просто ляг, чтобы тебе было удобно. — Иногда ты такая противная, — он залазит на кровать и ложится рядом. Для меня Томас становится ближе. И плевать, что кровать не слишком вместительна. Мы отлично на ней помещаемся. — Иди ко мне, — он открывает объятия, а я уже схожу с ума. Он — тот человек, что четко придерживается рамок и правил, переступает через них закрыв глаза. Я растягиваюсь на кровати и ложусь ему в объятия. Прямо на его грудь. Я ощущаю тепло и волну мурашек от прикосновения его руки к моей. Волну бабочек, когда его рука плавно скатывается на мою талию. Волну счастья, когда его губы нежно целуют меня в макушку. Всегда бы так. — Томас, — я выдерживаю паузу, чтобы услышать ответ. — Что? — Чем конкретно ты занимаешься? — аккуратно спрашиваю я, — В чем проявляется твой нелегальный бизнес? — Ни в чем, — без каких-либо деталей отвечает он, — Компания абсолютно легальная. Отец построил её законно и я законно ею руковожу. — Оливия сказала мне, что ты тоже погряз в неком «дерьме», — стеснительно произношу я, — Что же она имела ввиду? Он притих. Возможно раздумывал стоило ли мне рассказывать. Но я хочу знать. И мне плевать, что за это могут посадить. Мне важно знать, что у него за бизнес. — Когда-то я расскажу тебе. Но не сегодня, ладно? — он снова целует меня в макушку. — Обещай, что я узнаю это от тебя. — Обещаю, — тихо произносит он. Это было обещание в пропасть. Меня потрясла своя же смелость, но и не менее четкий ответ Томаса. По крайней мере, он пообещал, что я узнаю это от него. Для меня все было важно. Ведь я хотела отношений, но не хотела тайн. Тайны разрушают многое. И когда они становятся явью, жизнь переворачивается с ног наголову. Теперь, моя вторая смелость, наверно никогда не будет готова рассказать то, что скрывает. Может будет лучше, не узнавать меня. Ведь загадка — он. Его тайны важнее моих, я в этом более чем уверена. А моя со временем срастется с остальными и станет совершенно незаметной. Да, это будет самое верное решение в моей жизни. Но и самое губительное. Обманув Томаса, я обману в первую очередь себя. Я буду снова и снова отталкивать своё прошлое, снова и снова бороться с ним, а в один день просто рухну. И когда придет нужное время, рассказывать будет некому. — Ты так громко думаешь, — говорит он, а когда я поднимаю свой взгляд то вижу, что он лежит с закрытыми глазами. Это не сон. Он просто чувствует, что я думаю о важных вещах. — А ты спишь, — с улыбкой отвечаю я, — Мне нравится когда ты такой. — Не сплю, — отрицает он, — Наблюдаю за тобой. Мне нравится. Его рука гладит по моим волосам, плавно то заправляя то освобождая прял волос из-под уха. Это приятно. Мне почти странно признавать это, но мы как будто пара. Люди, что переродились из негативной оболочки во что-то большее. Те, кто переступили какую-то черту ненависти и гнева. — Ты самое странное, что случилось со мной за последние четыре года, — он произносит это вслух, а затем перевернувшись на бок засыпает. Я обнимаю его огромную спину, нежно дотрагиваясь до торса и вдыхаю уже полюбившийся аромат тела.