Соблазн

Утром я проснулась без Томаса. Он слишком долго находился со мной в одном помещении и наверняка сбежал даже не дождавшись утра. Хотя в квартире все ещё витал его чудесный запах духов. Мне хотелось, чтобы так было всегда. Даже когда его нет рядом, можно просто вдохнуть и на сердце теплее. Как странно, что за последние сутки мы вели себя более чем достойно. Даже посуды бить не пришлось. Мне показалось, что Томас не был таким уж и неуравновешенным человеком. Просто ему нужен отдых. Каждый человек, на его месте, был бы злобным и рассерженным, диктатором вроде Томаса. Такие люди всегда начеку. И кажется, я только что его оправдала. Ну и пусть. Откинув ненужные мысли, я решила, что пойду на работу. Несмотря на запрет Томаса, я не могла оставаться дома. Я всегда была жуткой занудой и одиночкой, но сейчас мне так тоскливо и скучно, что ничто не скрасит мой день — как строгий начальник деспот. За окном ярко светилось осеннее солнце изредка прячась за тучи. Я открыла шторы, позволяя солнечным лучам удобно расположиться в моей комнате. С его теплом стало уютнее, не так серо и одиноко. Но я все равно пойду на работу. После того как перекушу что-нибудь. На кухне стоял остывший кофе, рядом круассан из местной пекарни Bobb и листочек. По всей видимости от Томаса. «Начнём все с нуля. Я Томас и это мои любимые круассаны.» — я улыбнулась. Меня позабавил тот факт, что он оставил о себе напоминание. Как будто боялся, что я забуду его. Я взяла записку и написала рядом: «Я Аманда. И ем эти круассаны каждое утро в кафе Bobb». * * * Мгновением ранее я позавтракала по-французски, сходила в душ, привела себя в порядок, захлопнула дверь от квартиры и уверенным шагом помчалась на работу, опаздывая на неё не меньше чем часа на три. По пути мне попался гадкий водитель мотоцикла, что проскочил прям перед носом чуть не сбив меня и моё чудесное настроение осталось где-то в выхлопной трубе того мотоцикла. Но если бы не этот мотоцикл, то я бы не придала значению одному мужчине, что шёл позади меня, а за ним медленно тянулась машина. — Ты снова поставил охрану возле меня? — спросила я Томаса, когда тот поднял трубку. — Нет, её нет с того момента как ты сказала мне, что тебе некомфортно, — он говорил быстро, по всей видимости я отвлекала его. — Ладно, ну тогда не думай что я параноик, но какой-то странный тип увязался за мной, — быстро говорю я. — Где ты? — говорит он ещё быстрее, а после раздаётся скрип. Томас встал с кресла. — Почти возле работы, — говорю я и перехожу перекрёсток. — Буду ждать у входа, — говорит он и кладёт трубку. Ещё несколько минут я держу трубку возле уха, оживленно демонстрируя разговор, пока перед моим взглядом не появляется высотное здание компании. Я нервно выдыхаю. На улице знатно прибавилось людей и мне удалось проскочить в толпу прохожих, пытаясь как можно быстрее скрыться. Мужчина сзади быстрыми шагами расталкивал всех, а мне все ещё не удавалось увидеть его лицо. Оно было глубоко спрятано под темным капюшоном. Улица была настолько живой, что казалось как будто и воздуха свежего не было. На входе в компанию стоял Томас держа обе руки в карманах штанов. Он был в чёрном костюме с красным галстуком, впрочем как всегда великолепен. Его лицо не выражало каких-либо радостных эмоций, лишь напряженность и бдительность. Когда я подошла ближе, он рыскал глазами в толпе, преследуя некого мужчину до первого поворота пока тот не скрылся. После, он перевёл свой взгляд на меня и рассержено начал говорить. — Какой повод был выходить из дома? — сказал он недовольным голосом. — Работу никто не отменял, — бодро заявила я. Томас стрельнул в меня сердитым взглядом, но больше словом не обмолвился. Мне стало неловко. Я ощущала, что становлюсь обузой, за которой нужен глаз да глаз. Но с другой стороны, все что со мной происходит — по его вине. Так что, он знал чем это может закончится. Знал и все равно пошёл против своей же воли. — Знаешь, — приостановился он, — Впредь, подобное поведение будет наказуемо. Ты не должна была выходить из дому, — пригрозил он мне пальцем. — Я очень благодарна тебе за сверхопеку, но пока это не так — я делаю, что хочу, — выдохнула я, глядя с восторженным обожанием. Девушки что сидели на ресепшене переглянусь между собой. Теперь у них был явный повод для сплетен. Мало того, что на меня все и так смотрят косо, тихо перешептываясь за спиной, так теперь я дала повод. Это расстраивало меня. Я хотела нормальных отношений между коллегами, чтобы никто не смотрел свысока, не строил сплетен. Девушек много, а я более чем уверена, что каждая пыталась оказать ближе к Томасу, чем является сейчас. «Теперь у входа её встречает. Королева», — услышала я слегка отдалённые голоса позади себя. Я никогда не была зависима от чужого мнения, но подобное высказывание затягивало мой желудок в тугую петлю, от чего становилось не по себе. Сегодня нет сил бороться с чужим мнением. Сегодня я работаю на несносного босса, который, к слову, весь день прожигал свирепым взглядом стеклянную дверь. — Как первое свидание? — ко мне подскочила Клэр и удобно расположившись на стуле начала выпрашивать подробности, — Вообще то ты не набрала. Я уж хотела копов вызывать. Но потом подумала, может вы заняты более важными делами, чем трындеть по телефону, — она подергивала бровью, создавая атмосферу интимного разговора. Который я поспешила остановить. — Ничего не было и точка, — мой голос не выдавал никакого волнения. — Какая ты скучная, — вздохнула она тяжело, — Даже не целовались? — Клэр! — я немного повысила голос. — Ну да, в цирке только идиоты целуются, — издевательски протянула она. За эти сутки я была в любом состоянии, в любом настроении — но только не счастливой. За исключением нежных объятий с Томасом на кровати. Но об этом я умолчала. Мне тихо хотелось радоваться за себя, над этой маленькой победой. Я очень любила Клэр, но даже ей не хотела рассказывать всего. Это становилось моим миром, в котором я привыкла держать секреты людей. И секреты Томаса в том числе. — Что-то он злой сегодня, — неугомонная Клэр все также продолжала, — Может ему надо спустить пар? — Господи, да прекрати, — я сложила пачку бумаг в стопку и встала из-за стола. Стеклянная дверь не создавала никакой интимной обстановки и мы были у всех на виду. Но я не могла не отнести на подпись документы. Когда дверь плавно закрылась за мной, мне стало не по себе, от царившей здесь атмосферы. Воздух был весьма тяжелый, а горький запах табака перебивал приятные духи Томаса. Он нервничал, не трудно было догадаться. Его взгляд скользил куда-то вдаль за окнами, разглядывая крыши высотных зданий вблизи. Его галстук слегка был растянут, этим и создавал небрежный, замученный вид. Рубашка была на расстегнута на 4 пуговицы. С каждым шагом я теряла уверенность, что он в настроении говорить со мной. Я вроде провинилась, но не особо чувствовала вину. Возможно, он придумал её за меня. — Я собрала бумаги на подпись, — аккуратно складывая их на стол, говорю я, — Здесь только статья расходов и несколько бумаг на отпуск. Томас слушал, но делал вид как будто игнорирует мое присутствие и все то, что я ему говорю. Почему? — Ты правда злишься из-за этого пустяка? Его взгляд медленно разворачивается на меня. Он проходится руками по волосам, слегка их взъерошив, а затем складывает пальцы в замок на столе. Как истинный мужчина, который жаждет выяснять отношения. — Я злюсь на себя, в первую очередь конечно, — ледяным голосом сказал он, — А уже в последнюю очередь на тебя, — указывает он на меня пальцем. Сгорая от страха, что сейчас будет, я метаюсь с ноги на ногу. В кабинете повисла тишина, только топот ног на верхнем этаже и слышался. Я стояла посреди комнаты и чувствовала себя девчонкой, которую сейчас будут вычитывать за очередной прогул в школе. — Я не понимаю тон твоего разговора, — заявляю я твёрдо, — Я не старая дева, что будет сидеть дома и не видеть свет. — Я попросил посидеть день! Один чертов день, — вскрикнул он, от чего я дернулась, — Тебе крупно повезло Аманда, что они просто следили. И повезло, что я был не занят и снял трубку, — немного успокоился он. — Ничего бы не произошло. — Какая ты наивная. Ты же знаешь, в какой сфере я работаю, ты видела тех людей вчера и все равно противишься не быть под охраной. Эти люди способны на большее, чем подкинуть клятый трамадол в сок, — он грозно ударяет кулаком по столу, от чего я вздрагиваю ещё больше. Настроения говорить совершенно не было. Я шла с добрым посылом, после вчерашнего вечера и утренней записки, а сейчас намерена выслушивать вот это все. Создавалось впечатление, что Томас не способен на ласку в принципе. Создавалось впечатление, что это была лишь необходимая жалость, которая исчезла с наступлением рассвета. — У меня все, можешь идти, — приказным тоном отвечает он. Мне хотелось воспротивиться, накричать, поругаться — но сил не было даже на это. — Через час приедет машина, будь добра не сбежать и спокойно доехать домой. — Мм, — все, что мне удалось выдавить из себя. Дверь снова закрылась. Я ввалилась на своё место как растоптанная лепешка. Клэр ещё долго смотрела то на меня, то на Томаса, а затем зашла в его кабинет. Видимо мое лицо выглядело настолько печальным и бледным, что она просто не удержалась и пошла бунтовать, добиваясь правды. Что происходило дальше — я тоже не особо помню. Лишь то, что в глазах резко темнеет и я, верно, лечу навстречу деревянному столу, чувствуя дикую боль в области головы. * * * Я не часто задумывалась о своей жизни, никогда не переосмысливала произошедшее и не искала никого в этом виноватого. По всей видимости, судьба решила показать мне урок. Я очнулась в кровати, накрытая тёплым пледом. Рядом стояла капельница, а её трубки уходили глубоко мне под кожу. Замечательно. Второй раз за неделю. — Слава Богу, — подруга тут же заметив, что я очнулась, подбежала ко мне, — Томас все рассказал, это ужасно Аманда. — Тебе? — тихим, удивленным голосом сказала я. — Я давно знаю в каких кругах он зависает, — он берет мою руку и прикладывает к своей щеке, — Я не могла рассказать, прости. — Нечего прощать, это был не твой секрет, — я прищурила глаза, пытаясь настроить свой световой баланс, — Где Томас? — Он с Ароном. — Позовешь? Она улыбнулась, встала и вышла из палаты. По моей щеке скользнула слеза. Она была горячая и такая одинокая. Я снова чувствовала себя ненужной обузой, что свались на голову. Я снова чувствовала вину там где её раньше не было. — Эй, — в проходе появился он, — Привет, — затем сел около меня и мягкой подушечкой пальца вытер слезу. — Мне так плохо, — впервые призналась я. Никогда я не рассказывала что чувствую, что переживаю. Но всему когда приходит конец. У всех когда случается, что стакан наполовину пуст. — Это пройдёт, — тихо говорит Томас, а затем вводит в капельницу иглу с каким-то раствором, — Поспи, а я всегда буду рядом, Аманда. Теперь буду всегда, — он берет мою ладонь, нежно её целует и я тут же проваливаюсь в сон.