Как убаюкивают демоны

— Даже не знаю, — детектив бросил папку на стол своего напарника, насупившись так, что и без того глубокие морщинки между бровями стали ещё серьёзнее. Напарница плотно сжала губы, глядя в его задумчивые глаза. — Пришёл после убийства ночью, сказал, что «кажется убил отчима», потом позвонили девять-один-один. Но… Как-то мне слабо верится, что семнадцатилетний лоб не догадался, что такие серьёзные таблетки в сочетании с алкоголем приведут к… летальному исходу. Он присел на край её стола, прямо рядом с папкой, а Лиз убрала светлые короткие волосы за уши и подвинула папку к себе. Ей не нужно заглядывать внутрь, дело она знала наизусть. Не каждый день они расследуют убийство, совершённое несовершеннолетним, да ещё и заявленное как непредумышленное. — Родс… Ты знаешь моё мнение. Я верю, что он просто хотел, чтобы отчим заснул. — А я верю, что он не договаривает «вечным сном», — фыркнул Родс, оборачиваясь на звонящий за соседним столом телефон, но звонок перехватили. — Возможно. А ты бы не хотел смерти отчиму, который стабильно напивается и избивает тебя? — Не надо ему сочувствовать, Лиз, наше дело разобраться, было ли это спланированное убийство или непредумышленное. — Наше дело, — вдруг взорвалась она, поднимаясь из-за стола и собирая разбросанные бумаги, — сделать так, чтобы люди могли спать спокойно, а такие ублюдки, как его отчим, были изолированы от общества. — Лиз… Лиз! — Родс с надеждой окликнул её, но она уже вышла из отдела в коридор, не задержавшись ни на секунду. Он поймал на себе недовольный взгляд коллеги, пытающейся закрыть трубку телефона так, чтобы их с Лиз ругань не была слышна на том конце провода. Детектив Родс не раз сталкивался с похожей ситуацией, но всё усложнялось тем, что на этот раз убийцей был подросток, к тому же с весьма приличной репутацией, а покойный был редкостным ублюдком. Семья не относилась к неблагополучной, в школе мальчик не был замечен в скандалах, только частые пропуски, на учёте не состоял, правда был закрытым и нелюдимым, что в общем-то характерно для ребёнка, переживающего домашнее насилие. Да всё говорило о том, что он не хотел его убивать, но Родс слишком много видел, чтобы так просто клюнуть на его крючок. Они все сначала выглядят так, словно не хотели, но стоит найти нужный подход, найти рычаг давления, как он вываливает всю свою подноготную, все свои извращённые мечты об этом убийстве, и о какой тогда жизни в обществе идёт речь? Он опасен. И Родс чувствовал, что это дело именно такое. Что это просто первый шаг на дороге жестокости, и последующие не заставят себя ждать. Почему он сделал это только сейчас? Когда дома никого не было? Неужели не планировал? Не читал инструкцию к таблеткам? Показания его единственного друга, к которому он пришёл той ночью, не могут считаться абсолютно правдивыми. Да, они сходятся, потому что у них было несколько часов с того момента, как Джозеф получил СМС с просьбой открыть дверь, и до приезда полиции. К сожалению, он не мог понять, лжёт ему Джозеф или нет насчёт того, мог ли Дан всё это спланировать. На то они и друзья, чтобы покрывать друг друга. — Лиз, — Родс вышел в коридор, пытаясь нагнать напарницу, славящуюся пылким нравом на весь участок. — Мы собрали всю информацию, какую могли. Мальчик гниёт под домашним арестом у своих бабушки и дедушки, напичканный таблетками и под присмотром психиатров и психологов. Его мать в психлечебнице, а ведь именно этого он пытался избежать, именно ради неё он терпел всё это столько лет, — Лиз резко обернулась, не дойдя нескольких шагов до лифта, из которого повалил народ, и вывалила на него всё, что думает. Она ткнула пальцем ему в грудь, едва не крича. — Его младшие брат и сестра подтверждают, что отчим часто пил и разбирался с Джошем. Он был примерным сыном и примерным братом. Даже если он специально сделал это, разве он уже не получил по заслугам? А, Родс?! Он сжал челюсть так, что желваки заходили. Сердцем он знал, что мальчик не заслуживает всего этого. Но холодный мозг продолжал твердить, что убийство остаётся убийством и должно быть наказано по всей строгости закона. После короткой паузы она успокоилась, грудь высоко поднялась и медленно опустилась, контроль дыхания — как советовал её врач. — Прости, я не хотела кричать. Просто это всё… Что ему светит? Если признают виновным? Год колонии для несовершеннолетних, а потом? Ему будет восемнадцать, и как он проведёт следующие годы? Ты знаешь, если убийство признают запланированным, то со всеми смягчающими обстоятельствами ему лет пять дадут. Кем он выйдет? Что станет с его матерью? А с его младшими, на чьих глазах засудили единственного человека, который защищал их? — Это уже не наше дело. Я просто хочу, чтобы у судьи и присяжных были все факты на руках. И если он знал, что лекарство с таким количеством алкоголя скорее всего вызовет кому и смерть, то он должен в этом сознаться. — Что за мир мы создаём? — спросила она, не требуя ответа. — Детектив Родс! На знакомый голос со стороны лестницы обернулись оба разом, Лиз сделала шаг в сторону, чтобы её тоже было видно. — Ох, Лиз, и ты здесь, ну слава богу, — облачённая в строгий официальный костюм прокурор шла к ним совсем неофициальной походкой, потому что ей пришлось пешком бежать с первого этажа на четвёртый на каблуках. Нет, лифтами она не пользовалась уже очень давно, — длинная история. — Мартина, — Лиз слабо улыбнулась ей, сдержав ещё более широкую улыбку от вида её растрепавшихся чёрных волос. — Что-то случилось? — Родс выпрямился и сунул руки в карманы брюк. — Просто мне только что сообщили, что суд назначили на пятницу. Больше отсрочивать заседание не собираются, так что подбирайте концы, — она выдохнула. Детективы переглянулись, но промолчали. Потому что оба понимали, кому это на руку, а кому нет. — Вы же вниз? На лифте, да? — жалобно сказала Мартина, глядя на открывшиеся двери и людей в яркой коробке. — Поедешь с нами? Я ни разу в жизни в лифте не застревала и уверяю, в ближайшее время не намерена изменять привычке, — Лиз кивнула в сторону лифта, и Мартина уже почти согласилась, но потом со стоном разочарования развернулась обратно к лестнице. — И проверяйте свои чёртовы телефоны! — крикнула она, не оборачиваясь. — Иначе следующие новости узнаете вместе со всеми! — Как давно вы знакомы с Джошуа Даном? Тайлер медленно обвёл взглядом людей в зале. Своих родителей. Учителей. Бабушка и дедушка Джоша, которые являлись родителями его покойного отца, они прилетели две недели назад, чтобы помочь проследить за детьми, пока Лаура в больнице. Джош. Он сидел за столом рядом с высоким мужчиной с густыми чёрными волосами, идеально зализанными назад — его адвокатом. А перед Тайлером стояла высокая женщина, с такими же чёрными волосами. Тайлер сглотнул и опустил взгляд на свои вспотевшие ладони. — Мы знакомы по школе давно, но общаться начали только этой зимой, — тихо сказал он. Сердце неприятно томилось в ожидании лжи. — Насколько нам известно, вы его лучший друг. Это так? — Да. — Вы знали об отношениях между Джошуа и его отчимом? — Да. — И вам не приходила в голову мысль обратиться в полицию? Тайлер посмотрел ей в глаза и закачал головой. — Когда я узнал, Джош попросил не рассказывать никому. Он не хотел, чтобы его мама снова страдала. Он пытался сделать её счастливой. Краем глаза Тайлер заметил, как Джош опустил лицо в ладони, как пальцы проскользили сквозь бледно-розовые кудри. Ему захотелось сейчас же встать и подойти к нему, прижать к себе и сказать: «Всё хорошо, всё будет хорошо», как он делал уже сотни раз за последний месяц. — Джош когда-нибудь упоминал, что хотел бы избавиться от своего отчима? — Нет. Он никогда даже не поднимал в ответ руку. — Напоминаю, что вы под присягой. — Это не заставит меня сказать другое, — немного твёрже ответил Тайлер, но тут же спохватился. — Я имею в виду, что это не значит, что я буду говорить то, что вы хотите услышать. Он никогда не говорил ничего подобного. И не думал об этом. Он хотел уехать из города, из штата, оставить издевательства позади и начать новую жизнь после школы. «Но боялся, что тогда Стэн будет срываться на Эшли или Джордане», — закончил про себя Тайлер. Этого лучше не говорить. Прокурор кивнула и сжала губы в тонкую полоску, обдумывая следующий ход. Тайлер вновь воспользовался моментом, чтобы посмотреть на Джоша. Всё правда будет хорошо. — Как вы можете описать характер Джоша? — В смысле? — Был ли он вспыльчивым? — он едва не бьёт Тайлера вместо груши — Вступал ли в драки? — Роберт на земле — Может, он любит жестокие фильмы? Игры? Бойцовский клуб. — Нет. Он очень спокойный. Никогда ни с кем не дрался. И не провоцировал. Играми он не интересуется, из фильмов мы смотрели вместе только комедии. Наконец, он поймал на себе взгляд его глаз. Он не был похож на себя, он был таким бледным и уставшим. Он очень похудел. Психиатр прописал ему кучу таблеток, потому что у Джоша начались приступы паники и истерики, Тайлер видел, как это страшно. Из-за этих таблеток у него начались проблемы со сном, из-за снотворного у него начались проблемы с пищей, всё накладывалось друг на друга. Всего несколько дней назад его начало отпускать. — Хорошо. В ту ночь, когда было совершено убийство, подсудимый прислал вам сообщение, после чего вы встретили его на пороге своего дома. — Верно. — Он не позвонил, а только написал, и вы тут же открыли. Несмотря на поздний час, вы не спали. Почему же? Почему? Почему он не спал? Потому что ждал сообщения от Джоша. Правда, с совсем другим содержанием. Потому что он любил Джоша до бессонницы. — Я… — если думать и молчать, что они подумают? Что он что-то скрывает, да? — Я всё ещё не определился, куда поступать в колледж. Кем я хочу быть. Эти вопросы в голове мешают спать. — И вы не ожидали, что Джош напишет вам? Накануне он не просил вас быть с ним на связи ночью? — Мы не виделись до этого неделю. Мои родители это подтвердят, сразу после школы я уходил домой. Дома я готовился к экзаменам у себя в комнате. Мы даже не созванивались. — Ваш лучший друг перестаёт ходить в школу накануне выпускного, вы знаете, что у него проблемные отношения с отчимом, из-за которых он не раз пропускал занятия, но вы даже не попытались связаться с ним? — надавила прокурор. Тайлер задышал чаще. — Я же говорю, я волновался из-за колледжа! — Настолько, что не было времени, чтобы узнать, в порядке ли ваш лучший друг? — Протестую! Мужчина с зализанными волосами резко встал, подняв руку, обращая всё внимание на себя. — Давление на свидетеля. — Принимается, — ответил судья, повернув своё широкое лицо с седой бородой сначала к Тайлеру, потом к прокурору. Та тяжело выдохнула, распрямила плечи. — За неделю до убийства своего отчима Джошуа Дан перестаёт общаться со своим единственным другом, перестаёт ходить на уроки, объявляет себя больным, прошу заметить, без каких-либо медицинских оснований, — она уже отвернулась от Тайлера, теперь стоя лицом к присяжным, — потом отказывается вместе с семьёй уезжать на выходные, оставаясь таким образом один на один с отчимом. И после этого подсыпает таблетки отчиму в алкогольное пиво, якобы не зная, что последствия могут быть летальными. — Протестую! — Обвинение закончило, — тут же ответила прокурор, не сводя взгляда с присяжных. — Хорошо. У защиты есть вопросы к свидетелю? Тайлер прикрыл глаза, успокаивая себя перед вторым опросом. Конечно, адвокат Джоша будет тянуть в другую сторону, вытягивать из Тайлера только положительную информацию о своём клиенте. И Тайлер может часами рассказывать о том, какой Джош на самом деле замечательный и добрый. Просто сейчас его накрыло тревогой. Слишком убедительно она высказала свою позицию, хотя половина в ней была неправдой. В школу он не пришёл не из-за этого. И общаться они перестали не из-за этого. Они не хотели открывать свои отношения, потому что, как сказал мистер Кейн (именно в тот момент Тайлер разглядел в его невероятно молодом лице морщинки и седину в чёрных зализанных волосах), они могут обыграть его гомосексуальность на свой лад. Тайлер не понял, как они это обыграют, но он тоже не хотел, чтобы все узнали о том, что они вместе. Через полтора часа присяжные и судья удалились. Уверенность в том, что Джоша не отправят по всей строгости закона в колонию для несовершеннолетних с последующим переводом во взрослую, таяла с каждой минутой. Прокурор неплохо закрутила свою версию, что Джош планировал убийство, что такое поведение ожидаемо от жертвы домашнего насилия. Она столько всего говорила, что в какой-то момент Тайлер решил, что это конец. Он сделал всё, чтобы показать Джоша с лучшей стороны, показать его таким, каким видели все — молчаливым, зажатым, но спокойным, даже покорным. Когда все вернулись, Тайлер не смог встать. Никто не заметил этого, кроме сидевшей рядом с ним женщины — соседки Джоша, мисс Риглер, которая свидетельствовала в защиту мальчика, рассказывая, как тот всегда помогал ей со стрижкой газона и мелкими делами по дому, для которых требовалась мужская сила, коя в её доме отсутствовала. Но она ничего не сказала на это, только похлопала сжавшегося Тайлера по колену. Тайлер никак не отреагировал на неё, он прижал сжатые друг с другом ладони ко лбу, зажмурился и читал молитвы. Он не мог так просто лишиться этого человека на несколько лет. Он боялся того, что станет с Джошем за эти годы. Он боялся, что победит покойник, который посвятил значительную часть своей жизни побоям и унижениям ребёнка. Джош этого не заслужил. На скамье подсудимых должен был сидеть Стэн, а не Джош. Но они как последние идиоты молчали до последнего. У всего есть последствия, у молчания тоже. Пару дней назад с Тайлером связывался Лени. Он уже переехал в Лос-Анджелес, вокруг него теперь вечно солнце и песок, но звучал он так же испуганно и замучено. Умолял Тайлера объяснить ему, что происходит. Тайлер рассказал ему официальную версию событий, ту, что слышал много раз от случайных прохожих в городе, когда ходил за покупками, которую обсуждала соседка с его мамой, которую озвучивали в новостях. Лени долго молчал, но потом сказал, что если они выкарабкаются, то «этот сукин сын поплатится жизнью, если не приедет повидаться после всего дерьма». Ещё спросил, нужна ли материальная помощь, потому что у него остались деньги после продажи огайевской квартиры, и долго не хотел принимать отказ. — Присяжные, вы готовы вынести свой вердикт? — Да, ваша честь. Тайлер представил пустоту, которая окутает его, если Джоша заберут. Джош не представлял ничего. Он смотрел на чернокожую девушку, которая держала в своих руках лист с его приговором, а перед глазами стоял Стэн, занёсший перед ударом руку. Говорят, вся ложь становится правдой. Говорят, Бог всё видит. В тюрьмах сидят невиновные, убийцы ходят на свободе, а Джош всё не мог понять, к кому же относится он. — Прошу вас. — Мы признаём убийство непреднамеренным и просим учесть состояние подсудимого и несовершеннолетний возраст для смягчения приговора. — Принимается… Судья говорил настолько спокойно, словно каждый день занимался такими делами. Приговор оказался настолько мягким, что сложно было поверить в его существование. Учёт в полиции и обязательное наблюдение у психиатра? Словно по приказу, Тайлер посмотрел на Джоша, и Джош посмотрел на Тайлера широко раскрытыми глазами, словно никто из них не верил, что всё может закончиться так просто. Они смотрели друг на друга, пока между ними не возникла стена суматохи из торопящихся поздравить Джоша — мальчика, который столько всего пережил, ребёнка с чистой и невинной душой. Бог правда всё видит? Днём ранее. Тихий стук в дверь заставил Джоша сесть на кровати, вылезая из рук Тайлера. Он одёрнул вниз футболку, поправил голубое одеяло, которое они всё помяли. — Да? Дверь ужасно заскрипела, Тайлер всё никак не мог привыкнуть к этому пронизывающему нервы звуку. Как и не мог привыкнуть к тому, что теперь Джош живёт в двух часах езды на двух автобусах, в доме родителей своего отца, в его комнате. Внутрь заглянула миссис Дан. Нет, не Лаура, а бабушка Джоша. — Можно? — со скромной улыбкой спросила она. — Конечно, — Джош прочистил горло. — Что-то случилось? — Твоя мама звонила, — из-за количества морщин её лицо казалось таким мягким. — Почему меня не позвали? — Джош подскочил, тут же напрягаясь от предчувствия дурных новостей. — Она просто позвонила сказать, что не сможет завтра присутствовать на суде, малыш, — её улыбка грустно обвисла. — Врач настаивает, чтобы она не покидала больницу в таком состоянии. — Ясно. — Просила передать, что очень любит тебя, — миссис Дан подошла к Джошу, чтобы мягко погладить по голове, утешая. — И что не позволит никому забрать тебя. Слова не лезли из глотки, которую сдавило спазмом. Джош с трудом сглотнул и закрыл глаза. Мама легла в психиатрическую лечебницу на следующий день, как узнала, что случилось. Не выдержала, как и ожидалось, Джош смог навестить её только через неделю. Тёмные круги под заплаканными глазами, мелкая дрожь в холодных руках, она только и делала, что извинялась перед ним. Она не понимала, как могла не видеть очевидного, и как могла любить такого тирана, она больше ни в чём не была уверена, и это сломило её. Младшие дети остались у её родителей, а Джоша забрали Даны, окружив его поддержкой, словно он самое дорогое, что у них есть. — Она приедет после, ненадолго. С Эшли и Джорданом. — Куда, в колонию? — саркастически ответил Джош, сам того не желая отодвигаясь от бабушкиной руки. Она промолчала. Её взгляд застыл на лице Джоша, в чертах которого она иногда видела своего сына. Сына она потеряла и понимала, что если её любимого внука, который в своё время помог ей справиться с самой тяжёлой потерей в жизни, тоже заберут, этого она уже не выдержит. Поэтому они отдали все сбережения лучшему адвокату, которого смогли найти. Сохранив молчание, она забрала пустой стакан со столика, стоящего в ногах кровати, и вышла. Дверь снова заскрипела и щёлкнула. — Она ненавидит меня, — снова сказал Джош. Не сосчитать, сколько раз он говорил эти слова. — Хэй, — Тайлер обвил руки вокруг него и положил голову на плечо. — Ты же знаешь, что это не так. Она не переставала повторять, что любит тебя. Просто ей тяжело после такого срыва. Вот увидишь. Джош покачал головой, падая обратно назад. Тайлер немного отодвинулся, чтобы Джош лежал на его ногах. Он вплёл пальцы в волосы: тёмные корни отросли уже на три сантиметра. Когда всё закончится, они решили покрасить его волосы в какой-нибудь другой цвет, синий, или, может быть, жёлтый. Какое будет настроение. — Ты выпил дневные таблетки? Джош кивнул не открывая глаз. Тайлер на всякий случай посмотрел на столик, где на трёх блюдцах лежали ежедневные таблетки: утро, день и ночь. Первые два были пустыми. После обеда на столике осталась куча крошек. Тайлер обратил внимание и на чёрную кофту, в которой лежал Джош, та была вся в шерсти Скаута — собаки его бабушки и дедушки. Тайлер провёл ладонями по щекам Джоша: снизу-вверх, потом наклонился и чмокнул его в губы. — Как ты считаешь, Тайлер, — тихо проговорил он, наслаждаясь этими секундами спокойствия. — Эти таблетки помогут мне? — С чем? — Чтобы я снова не сорвался? Тайлер не знал, поэтому не ответил. — Роберт умер, потому что я ослеп от ярости. Стэн умер, потому что я устал от него. — С другой стороны, — так же тихо продолжил его речь Тайлер, — Роберт заслужил получить в морду. Его смерть была несчастным случаем, ты просто слишком сильно ударил. А от Стэна должен был кто-то избавиться. Я не думаю, что ты сделал что-то плохое. Джош открыл глаза, посмотрев на своего парня, который таким мягким голосом говорил такие жесткие вещи. — Если я… — Если ты сделаешь это снова, то ты сделаешь это, потому что так надо. Но мы научимся делать это так, чтобы никто не знал, что это ты. — Я бы убил его снова, — сказал Джош, глядя в большие карие глаза над собой. Тайлер улыбнулся.