Как убаюкивают демоны

Всё хорошее когда-нибудь заканчивается. А всё плохое получает новые оттенки, как синяки. Прошла неделя с того дня, когда Тайлер последний раз видел Джоша, или нормально спал, или не раздирал кожу на руках ногтями, валяясь поздно ночью в постели и крича в подушку. Всё так просто закончилось, и хотелось бы, чтобы хоть кому-нибудь от этого стало лучше, чтобы всё это было не напрасно. Сегодня последний учебный день, впереди выпускной бал и экзамены, поступление в колледжи и начало новой главы в жизни. Тайлер не чувствовал ничего по этому поводу, он даже не смог выбрать колледж, куда хотел бы поступить. Да и зачем? За него всё решили родители. Солнце припекло голову, и Тайлер отошёл в тень ворот начальной школы, дожидаясь Зака. На самом деле не только его. Стоило Тайлеру позволить себе представить, как Джош увидит его письмо, надежды взмахивали огромным топором над плахой и срубали ему голову. Если он узнает, как Тайлер переживает, как думает о нём каждый день, как несмотря ни на что хочется оставаться рядом, может, тогда Джош передумает. Они снова будут вместе. Переживут всё это. В конце концов… это можно назвать несчастным случаем. Джош не собирался никого убивать. Официальная версия, что Роберт в состоянии алкогольного опьянения и своего буйного нрава нарвался на драку, в ходе которой был избит неизвестным, тяжёлые физические травмы оказались несовместимы с жизнью. Скорее всего, дело останется открытым, потому что у них так и не появилось никаких зацепок. От Лин многие слышали, что в убийстве подозревали Митчела, потому что он последний, кто видел Роба, и он тоже был пьян, а домой вернулся немногим позже предполагаемого времени смерти. Рука с письмом вся вспотела. Прошло уже минут двадцать, почему-то никто всё ещё не вышел из школы. Тайлер выдохнул и прислонился к стене, глядя в голубое небо. Интересно, а если всё наладится, Джош согласится пойти на выпускной? Они могут пойти вместе. Тайлер всё бы отдал, чтобы немного потанцевать с ним в медленном танце, в темноте зала, крепко прижимаясь к его телу. Он закрыл глаза, картина выпускного эхом отражалась в голове. Тусклые мечты, не имеющие права на жизнь. Почему оказалось так больно терять человека, с которым едва успел сблизиться? Хотя, что такое время рядом с чувствами… это та самая иголка в стоге сена. Если можно так выразиться, потому что чувств во много раз больше, чем времени. Поэтому оно ничтожно в любви. Время относительно, и это высказывание Эйнштейна идеально вписывается в ситуацию. Тайлер распахнул глаза, услышав обилие детских голосов. Наконец. Он вышел на солнце, в школьный двор, чтобы успеть поймать нужного ребёнка до того, как его заберёт кто-то из родителей. К счастью, он столько раз забирал младших с Джошем, что знал все их повадки, и особенно то, что Джордан всегда забегал за крыльцо, чтобы попрощаться со школьными друзьями и дождаться Зака с Эшли. Не мешкая, Тайлер подбежал к «точке сбора», завидев издалека кудрявую голову Дана младшего. — Джорди, — Тайлер улыбнулся ему, стараясь выглядеть как можно менее взволнованным. — Тайлер! — малец, к удивлению Тайлера, бросился на него и крепко обнял, как старого друга. — Я тоже рад тебя видеть, — Тайлер потрепал его по голове и сел на корточки, крепко сжимая письмо. — Как твои дела, приятель? — Хорошо, сегодня последний день, теперь каникулы, — улыбнулся он. — А где Эшли? — Болеет, мама отвезла её к бабушке с дедушкой. Я тоже поеду к ним сегодня. И мы будем… — Понятно, хорошо, — перебил его Тайлер, опасаясь за время и оглядываясь на ворота. — А Джош? Тоже болеет? Как всегда. Он всегда «болеет». Синяками и отёками. Тайлер молился, чтобы всё было не так плохо, как он успел напредставлять себе. — Не знаю, я его почти не вижу, — похоже, Джордан совсем не обиделся, что его перебили. — Мама говорит, он болеет, но не как Эшли. — Понятно, — слова резанули по сердцу. — Теперь послушай внимательно. У меня для тебя серьёзное дело. Слушаешь? — Ага… — Это письмо надо отдать Джошу. Лично в руки. Ни маме, ни папе, ни Эшли. Только ему. Возможно, это поможет ему вылечиться. Джордан очень осторожно взял в руки конверт, ожидая в нём чего угодно, кроме обычного письма. — Правда поможет? — Я надеюсь. Но никто не должен больше его видеть. Ты же хочешь, чтобы Джошу стало лучше? — Да! — Джордан тут же снял со спины рюкзак и спрятал письмо между тетрадей, осторожно, чтобы не помять. — Я обещаю, что не скажу никому. — Спасибо. Тайлер улыбнулся и тут же услышал знакомый крик. Зак радовался каникулам больше остальных. Прочёл письмо или не прочёл? Тайлер посмотрел на экран своей нокиа и снова положил телефон в сторону. Первый час ночи, он снова не спит. Джош должен был хоть как-нибудь отреагировать на письмо, правда? Написать СМС не так уж сложно. Тайлер всю прошлую ночь угробил на то, чтобы подобрать нужные слова, он даже честно гордился, какие метафоры подобрал для описания своих чувств. Он просто не может промолчать на эти слова. Не смеет, мать его! Тайлер резко сел на кровати, растирая лицо руками. Ещё немного и он просто пойдёт к Джошу, вломится в его дом, чтобы просто увидеть его и убедиться, что тот жив. Как же ноет всё внутри, это похоже на то состояние, когда уже очень хочется спать, но ты не можешь. Не можешь получить того, в чём отчаянно нуждаешься. — Почему ты такой, — прошептал себе под нос Тайлер, спрыгивая с кровати и хватая валяющуюся на стуле футболку, чтобы спуститься вниз. — Мы же… Он прикусил язык, поняв, что разговаривает сам с собой. «Мы с тобой как и все заслуживаем счастья», — хотел сказать он. Каждый заслуживает шанс на счастливую жизнь, разве нет? Тайлер быстро преодолевает холодные ступеньки, ступая на носочках, но потом злостно вздыхает, потому что забыл телефон, за которым, конечно, приходится возвращаться, крадясь мимо спальни родителей. Или это наказание? Кара Господня за то, что они совершили? За то, что Джош ударил, а Тайлер не остановил его. Неужели Бог появляется лишь в плохие моменты и показывает только свои мстительные стороны? На кухонном островке лежат буклеты колледжей, которые рассматривали родители вечером. Тайлер косится на них, но его всё ещё совершенно не интересует учёба. Ему срать на всё, кроме собственной разлагающейся души, из которой опарыши пролезли в сердце и лёгкие. Рядом с буклетами Тайлер положил телефон, на котором по прежнему ноль сообщений или пропущенных вызовов. С детства сложилось такое поверье, что стакан молока помогает уснуть. И сколько Тайлер не пытался проверить, действительно ли это работает, всё забывал. Толкового объяснения на эту тему ему никто не дал, так что молоко в качестве снотворного стало чем-то вроде домашней догмы. Молочной догмы. Белой догмы. Тайлер покрутил в руке стакан с белой догмой и захлопнул холодильник, усаживаясь за островок, сверля взглядом телефон. Джош мог отложить прочтение письма до ночи, у них как-то состоялся такой разговор, что какие-то эмоциональные откровения и возможности приходят именно ночью. Ещё они как-то разговаривали о том, что к ночи небо затягивается облаками. Словно это именно из-за них темнеет. Было столько разговоров, совершенно не имеющих ценности, но они могли говорить об этом часами, а потом вспоминать снова и снова. Джош как-то очень долго подкалывал его после того, как Тайлер увидел на небе облако в виде ангела. «Божий знак, Джозеф? Смотри, а в говне вон там не видишь лик Иисуса? А на моём тосте?». Или как Тайлер неделю толкал Джоша к каждому водостоку вдоль дороги, потому что, как выяснилось, Джош боится Пеннивайза из «Оно». Не может это всё так просто закончится. Тайлер так хотел, чтобы кто-нибудь сейчас сказал ему об этом. У Джоша наверное есть хотя бы Лени, к которому он может пойти, спрятаться, поговорить. Во влетевшем в открытое окно ветре Тайлер почувствовал вдруг что-то знакомое, едва уловимое. Запах дыма его сигарет. Тело замерло, как у легавого пса, нашедшей перепела в высокой траве. Он едва дышал, боясь, что если вдруг выдохнет слишком сильно, то запах пропадёт. Когда он осмелел — потянул носом, и запах почти пропал. Тайлер закрутил головой, отставив стакан в сторону. До него не сразу дошло, что на нём та самая футболка, которую он надевал в чёрную для их жизней пятницу. Конечно, она пропахла его сигаретами. Прикрыв глаза, Тайлер вцепился в край ворота и прижал к лицу, глубоко вдыхая родной, любимый запах. Жужжание. Тайлер приоткрыл глаза, неохотно ища взглядом источник, пока не наткнулся на телефон. Нет, ему не показалось, телефон действительно завибрировал, оповещая о новом СМС, теперь экран светился зеленоватым светом. «Я возле дома. Помоги» Молоко на ночь теперь всегда будет напоминать Тайлеру этот момент. Он едва не снёс стакан, вылетая из кухни. Воображение нарисовало картину избитого до крови Джоша, с подтёками на лице, с переломами, или вообще лежащего без сил, с трудом дышащего на морозном воздухе прямо на его крыльце. Одновременно с тем он просто не верил, что откроет дверь и увидит его там. Но так и оказалось. Он стоял на крыльце в белой майке и чёрной ветровке от Адидас, с красным носом, растрёпанными на ветру кудрями и опухшими глазами, которые смотрели сквозь Тайлера отчуждённо и испуганно. — Джош? — Тайлер осторожно протянул к нему руку, ему было по-настоящему страшно. Тайлер взял его за локоть, чувствуя, как того трясёт. — Что случилось? — Я сделал это, — прошептал он, слёзы просто хлынули из глаз вместе со словами, но сам он не шевельнулся. — Я это сделал. — Что сделал? — также тихо спросил Тайлер, отказываясь делать какие-то выводы самому. На улице стояла тишина, ни в одном доме не горел свет. Только дальше по улице у кого-то висел фонарь над крыльцом, который работал за счёт напитанной днём солнечной энергии. Хозяева крыльца с фонарём крутились среди пушистых подушек, не ведая, что произошло на соседней улице, и что виновник сейчас стоит по соседству. Они узнают об этом из вечерних новостей. Виновник стоял на крыльце Джозефов словно кукла — обездвиженная и потерянная. Он плакал, и судя по опухшему лицу, уже долго. А потом словно ожил, словно кукловод вернулся, открыл его рот, вдохнул жизнь, подвязал ниточки к своим пальцам и зашевелил ими. Джош широко раскрыл глаза, уставившись на Тайлера. — Стэн, я его убил, — выдавил он из сжатой рыданиями глотки. Вдруг лёгкие отказались запускать в себя воздух, голова разболелась так, что захотелось безвольно уронить её на холодный бетон крыльца. Ноги подкосились и Джош упал на колени, головой прижимаясь к ногам Тайлера. — Господи, — Тайлер тут же сел, обнимая его за плечи, укладывая голову себе на плечо. — Серьёзно? — Он мёртв. Потому… Потому что я… — Тихо, — Тайлер прижал его голову к себе сильнее, стараясь заглушить вырывающиеся из него всхлипы. Это правда он. Словно и не было этой недели. Словно так всё и должно было быть. Тайлер посмотрел вверх в тёмное небо. Кто-то наверху сейчас очень смеётся, да? — Стэн мёртв? — шепнул Тайлер ему на ухо, не до конца веря в реальность происходящего. Голова на его плече закивала. Теперь и его начала захватывать паника и страх. Это снова случилось, Джош снова сорвался. Тайлер не знал, идут ли за ним прямо сейчас, знает ли кто-нибудь вообще об этом, не знал, действительно ли Стэн мёртв, или Джош просто в панике после очередного помутнения сознания из-за ярости. Хотя то, как он надрывается, заливаясь слезами, говорит о том, что Джош позаботился о том, чтобы убедиться, что отчим действительно мёртв. Сквозь страх пробилось удивительное чувство, которое вдруг дало Тайлеру глоток воздуха, что позволил вновь начать думать. Это чувство — счастье. Стэн заслужил смерти, не важно, как он умер. Он избивал Джоша не один год, унижал его и стремился разрушить его. Разве он не заслужил смерти? Разве он не заслужил столько же боли и унижения, разве он не должен получить по заслугам? Если в этом мире есть хоть какая-то справедливость, то он должен был умереть. — Пошли, — Тайлер начал подниматься и тянуть за собой тяжёлое, безвольное тело. Подобно зомби Джош поднялся на ноги, как пьяного его занесло в сторону. Он мог только следовать приказам, которые отдавал Тайлер, понимая, что Тайлер — это всё, что у него осталось. Его Любовь, его Бог, его Защита и Надежда. В комнате темно, свет сейчас не самая важная и нужная вещь. Тайлер спокойно провёл Джоша до кровати и усадил, держа его настолько нежно, насколько это возможно, затем сел рядом, подобрав под себя ноги. — Как это случилось? Джош, соберись и расскажи мне, как это случилось. — Мама уехала. К бабушке с дедушкой, — он говорил шёпотом, судорожно прерываясь, но с каждым словом речь становилась уверенней. — Эшли болеет, она уже несколько дней у них. А теперь она забрала Джордана. Стэн должен был поехать завтра. А я хотел остаться. Я… Он вернулся поздно. Знал, что никого нет дома. Он говорил обо мне. О моём отце. Оказывается, он знал его. Давно. Он говорил столько мерзких вещей. Унижал папу. Просто… Ты бы видел его, он был так доволен тем, что говорил. Какое я разочарование, потому что сын своего отца. И что он надеется, что Джордан не будет таким же. И… Мама… Она раньше пила снотворное. Ативан. Я знаю, что его нельзя мешать… Я раскрошил целую горку таблеток в порошок и высыпал ему в пиво. И отдал. — Слушай меня, — перехватил Тайлер, когда Джош замолчал, готовый снова сорваться. — Ты не знаешь, что бы он в конце концов сделал с твоей мамой. Ты не знаешь, что бы он сделал с Эшли или с Джорданом. Он непредсказуемый, он урод. Алкоголь со временем разрушил бы в нём даже то, что любила твоя мама. Всё стало бы намного хуже, если бы ты не закончил это сейчас. — Может… — Не говори мне, что сожалеешь об этом. Ты не сожалеешь, Джош. Джош чувствовал стыд за то, что не сожалеет. Но он не мог сказать этого вслух. Вместо него всё говорил Тайлер, он был голосом его разума и сердца, которые в страхе молчали. Тайлер говорил и говорил, заполняя тишину и успокаивая, наполняя его верой в свои действия. Он говорил до самого рассвета, в четыре пятнадцать, пока солнце не пролило свет на совершённое преступление, они пошли посмотреть на грязное тело, сидящее перед включённым телевизором в гостиной Данов. И потом вызвали полицию.