Двадцать одна комбинация

      Если бы не «выключатель», отвоеванный Родимусом у Тайреста, «Лост Лайт» давно бы стал кораблем-призраком. Только то, что Родимус полностью контролирует искры всего экипажа, и его в том числе, удерживало Блюстрика от пальбы. Прикончить хотелось каждого второго, а он ведь совсем недавно присоединился к походу! Непонятно, как все эти отморозки вообще уживались до того, как у капитана появилась реальная возможность казнить любого движением пальца.       То есть, Блюстрик в армии автоботов – с самого начала. И всякое бывало. Но за «всякое» обычно и прибить никто не запрещал! Не самый агрессивный, Блюстрик не стеснялся выдирать свое из чужих рук, если те держали драгоценное слишком слабо. Он уверенно продвигался по карьерной лестнице, пока не получил целый отряд в подчинение, так что стал не абы кем в рядах фиолетового знака. Мало кто мог позволить себе на него наехать, разве что из старших офицеров… но тут такое дело, Прайм – старый Прайм, Оптимус, – кулаки чесать не запрещал.       На «Лост Лайте» вроде как именно драться – тоже не под запретом. Однако к Родимусу в немилость очень легко попасть, и вдобавок никогда не знаешь, что следующее так его выбесит, что придется ползать мордой в палубу, пока оптика в башке плавится.       Вот кто бы мог подумать, что температура в искре так на оптике отражается! После покушения на Тейлгейта Блюстрик испытал на себе, как работает «выключатель» Тайреста. Линзы изнутри реально горели, а оптика барахлила потом еще пару циклов.       Говорят, во время тонких настроек кого-то из особо возникающих пассажиров вовсе сожгли, показательно, чтобы сомнения развеять. Теперь Персептор, курировавший работу «выключателя», залез в камеру искры каждого, кроме, возможно, гостий с Каминуса. Касательно Нотики и Велосити – разве что слухи ходили. А вот на искру Блюстрика зловещую технологию первым делом настроили.       Мало кто не мечтал уничтожить изобретение Тайреста, но открыто никто так и не выступил. Управлять «выключателем» Родимус мог даже удаленно, больше никому система не повиновалась… Как Блюстрик узнал (в основном подслушивая, а не из личных бесед), так или иначе хоть раз под раздачу попал каждый. Все печалились и роптали, но Родимус Прайм быстро наигрался и оставил подчиненных в покое. Возможно, понял, что в случае реального бунта руководить ему будет просто некем. Тем не менее, единожды пережив «привет» от «выключателя», второй раз буянить не захочешь.       Блюстрик не считал себя излишне жестоким мехом, неспособным себя контролировать. Так получилось, что большую часть войны он сражался на дальних рубежах, поэтому был хорошо знаком со скукой. Когда сидишь в какой-нибудь органической дыре и перетрахал уже всех миниботов в отряде, надо приложить куда-нибудь энергию, а делать нечего… вот тогда приходит время мутузить друг друга. Блюстрик – как командир отряда – привык отрываться без оглядки. Но на случай, когда вы и так в меньшинстве, есть рецепт получше: на рубежах всегда ошиваются враги кибертронцев. Вот тут уже и оттягивайся как следует!       А на «Лост Лайте» приложить силу было не к чему. Две сотни мехов – известных офицеров и болванов, про которых Блюстрик никогда не слышал, – в замкнутом пространстве не имели права никого грохнуть! За исключением доверенной верхушки и пронырливого Тейлгейта всем остальным на убийство наложили табу.       «Лост Лайт», конечно, грабил попадавшиеся станции, колонии или корабли, но космос большой, случайные встречи в нем редки, и все оставшееся время приходилось аккумулировать агрессию куда-то еще. Каждый выискивал себе извращенное развлечение по потребностям, ювелирно распоряжаясь благосклонностью Родимуса и тем, что Ультра Магнус снова залился сверхзарядкой. Блюстрик не думал, что на таком маленьком корабле может собраться столько ебанутых автоботов сразу. По его ощущениям, в ставке Прайма меньше фрагнутых было…       Блюстрик скучал по прошлому. По войне, по Прайму, который – реально чуешь – настоящий Прайм, а не горящая бензоколонка с Матрицей. Это же смешно, когда автоботы какой-то несусветной ржой занимаются! Снимают шоу! Бар этот дурацкий… Он процарапал когтем стакан, прислушиваясь к звуку. Так себе, пожалуй. Мстительно метить их – единственное развлечение у Сверва. Еще один коварный минибот на борту – сговорились они, что ли… Мало того что симпатичных маленьких мехов Родимус решил в команду не набирать, так тем, кто пробился, палец в рот не клади.       Известное дело, не с кем подраться – спусти пар в коннекте. Старая-добрая истина. По наблюдениям Блюстрика, тут уже все проводами переплелись в любых комбинациях, по крайней мере, возникало такое ощущение. Сцепишься сначала в гневе, потом вспомнишь, что уроду перед тобой башку откручивать нельзя, потому что Прайм тебя потом самого поджарит… ну и шпаришь. Со скуки, от безысходности, хоть какой-то движухи ради… Да. Извращенные хобби и беспорядочный интерфейс – вот два столпа, поддерживавших экипаж «Лост Лайта» между рейдами, на которых хоть как-то можно было развеяться.       Увы, за войну Блюстрик не обзавелся хобби. Вопрос «чем бы себя занять» перед ним не вставал. Вроде как или готовишься к сражению, подчиненных песочишь, пушки чистишь, новенькое чего доставили вдруг… или празднуешь победу, или отходишь после праздника, или новенького связиста откатываешь – часто кассетботов присылали, одно удовольствие, спасибо руководству. А тут – даже на интерфейс-фронте побед не дождешься!       Дело даже не в том, что Блюстрик не находил себе партнера по вкусу. С мелкими оно, конечно, приятнее, но Блюстрик не зацикливался только на них. Однако нелегко думать об интерфейсе в такой нездоровой обстановке. Блюстрик привык, чтобы с ним считались. К уважению. К тому, что за оскорбление платишь жизнью. А тут из него в первый день посмешище сделали!       Все уже перестали обсуждать, какое представление Тейлгейт с Ред Алертом устроили, транслировав всему кораблю его заминированную искру. Однако Блюстрик редко встречал взгляд, в котором бы отчетливо не читалась насмешка. Он для них – дурачок, которого минибот в искру трахнул, нет?.. Фраг! И не важно, что Тейлгейт не только его вовлек в свое шоу! Тут все, похоже, привыкли, что вляпаться в чужое хобби – не конец света. Опустившиеся идиоты! Вообще всякое самоуважение потеряли!       А он скоро на стенку полезет. Одно хорошо – новый Прайм считал, что привязка к «выключателю» гарантирует преданность, и к Блюстрику вернулись его пушки, а также право пускать их в ход во время вылазок. Накануне они обнесли старую автоботскую же станцию снабжения, пострелять там удалось только в здоровенных паразитов, правда, зато у Сверва пополнились запасы. Как он умудрялся обладать частью добычи единолично, не участвуя в рейдах, – загадка! Иногда казалось, что все это пиратство затеяно ради его обогащения. Сегодня хотя бы – в честь удачной высадки – наливает бесплатно. (Главное, чтобы Ультра Магнус не пронюхал!)       За соседним столиком Хаффер рассказывал, как их чуть не накрыло огромной цистерной. Звучало довольно забавно, все ржали, и это возвращало Блюстрика в то прошлое, где на подобных посиделках он чувствовал себя в своей тарелке. Он бы поучаствовал в беседе, если бы там же не торчал Тейлгейт, которого на вылазке не было, но который обожал байки. Перед минером и звездой ток-шоу «Взрывные искры» все заискивали, а Блюстрику от этого становилось тошно. К тому же, вдруг Тейлгейт вспомнит об обещании заминировать его еще разок, по-настоящему? Блюстрик не собирался штудировать инструкции для саперов из-за этого самодовольного паразита – пусть не думает, что можно запугать бывалого боевика! – но все равно перезаряжался неважно.       А еще недавно он все-таки выкупил у Сверва экстра-эдишн того выпуска «Взрывных искр» и со всей ненавистью к Тейлгейту перезагрузился от него дважды… потому что голубая сволочь реально знала, что делает. Тейлгейт как будто планировал, что его «рабочие моменты» можно будет продавать как пикантную эротику. Запустив пальцы в раскрытый честплейт – при одной мысли внутри все саднило, – он театрально ерзал, весь опутанный проводами, освещенный лишь слабыми диодами, и у Блюстрика от этого искрило до сих пор. Вот бы поймать нахала и заставить пищать как следует! Он точно запищит, если его придавить!..       Блюстрик сузил линзы и уставился в стакан. Циклонус вечно мониторил бар – и заметил, как он пялится. Циклонус рта не раскроет, конечно. Вполне возможно, он не стремится исполнять пожелания Тейлгейта, когда тот за ним не наблюдает. Однако пока что союзником, даже тайным, он себя не показал, и Блюстрик, зная, что нахвататься коварства десептикону было от кого, не торопился с выводами. Вдруг донесет Тейлгейту, что недавняя жертва искрового минирования обнаглела?       – Все еще хорош, а? – громко и бесцеремонно уточнили прямо над ним.       Блюстрик поднял голову. Кто стоит рядом, он уже понял: Скидса повсюду сопровождало едва слышное постукивание. Он перекатывал в ладони свои драгоценные шестигранные дайсы. Без кубиков его никто не видел, он бросал их чаще, чем менял положение в пространстве. Выглядело это странно, но не более странно, чем любовь собирать кораблики, например. Или стучаться ночами на личную частоту и нести какую-то чушь. Оба последних «хобби» принадлежали Рангу, в компании которого Блюстрик видел Скидса довольно часто, поэтому и вспомнил его. Первые циклы Ранг реально заколебал вламываться в приватное сетевое пространство со своим ерундовым словоблудием, Блюстрик занес его в черный список, но Рангу постоянно удавалось отыскать новую частоту и пробиться.       – Где твой друг с гогглами? – бросил он, игнорируя вопрос о Тейлгейте. Оттого что ты мразь, ты не становишься менее привлекательным миниботом, фраг!       – Он разлюбил «У Сверва», когда Сверв прострелил ему голову, а другого бара до сих пор почему-то никто не открыл, – сообщил Скидс охотно и даже улыбнулся.       – Сверв умеет стрелять? Я думал, бластер – это типа украшение такое, – Блюстрик покосился на бармена. Тот болтал с Ред Алертом, наверное, делил прибыль. Известно, что кто-то из них кому-то отстегивает за шоу, но в подробности никто не лез.       – Ну, это совершенно точно объект искусства, – Скидс протиснулся на диванчик с другой стороны стола. Он не спросил, против ли Блюстрик, но тот не был против.       Блюстрик как-то отвык, сражаясь в глушителе Юникрона, от того, что автоботы красятся не только в черное с лиловым. Среди боевиков считалось шиком подражать Оптимусу Прайму в цветовом паттерне. Ну, красный можно, темно-синий там. А если тебя природа обделила, и родная активная краска у тебя бежевая или салатовая, то уж изволь взять баллончик потемнее или терпи подначки. Вот в ставке всегда хватало мехов со светлой броней, и Скидс тоже такой – буквально с ног до головы светло-серый и словно хромированный. Пара темно-оранжевых деталей на бедрах и ступнях, желтая подсветка на небольших ракетных установках в плечах – и все! А на других пластинах словно активная краска выцвела из-за какого-то химического нарушения, и он, вместо того чтобы поддерживать цвет, просто обливается полиролью.       Может, это болезнь какая?       – Ладно, – донесся до Блюстрика голос Тейлгейта, и интерес к здоровью Скидса мгновенно угас, – спасибо за вечер, мне нужно идти. Скоро будет выпуск, знаете. Будьте начеку! Надеюсь, вы не пропустите, – Циклонус поддержал его под локоть, пока он слезал с высокого стула.       – Ни за что, – пообещал Хаффер. Сидевшие рядом энергично закивали.       – Хорошего вечера! – Тейлгейт изящно махнул рукой.       – Вот, сейчас он мило смеется, а завтра сунет бомбу Хафферу в честплейт, – процедил Блюстрик, глядя вслед минеру и его мрачному сопровождающему.       – Я однажды спросил у Тейлгейта, как он выбирает героя следующего выпуска, – поделился Скидс, разваливаясь на диване и подбрасывая дайсы. Блюстрик невольно цеплялся за них взглядом, отвлекаясь от объемных голубых бедер. Светлые, матово-шершавые на вид, с глифами от одного до шести – со своим аксессуаром Скидс не расставался. Похоже, он привязан к этим кубам. – Он сказал «по вдохновению», а потом я стал следующим. Скучно, – посетовал он. – Лучше бы выбирал рандомом. Иначе предсказать жертву слишком легко. Даже ты справился.       – Эй! – заторможенно возмутился Блюстрик. – Ты тоже думаешь, что это будет Хаффер? – тут же с тревогой спросил он.       Вообще-то он без задней мысли ляпнул про Хаффера. Тот ему нравился. Не такой маленький, и честплейт широковат, но довольно легкий на вид. Блюстрик сначала думал, что подкатить к Хафферу будет просто, но потом понял, что у весельчака есть группа постоянных партнеров, и эксперименты он не очень любит. Да еще и с Тейлгейтом крутится, Брауна в свою компанию втянули… как будто у них там клуб маленьких заносчивых недавак!       И все же: как-то не хочется, чтобы Хаффера по стеночкам размазало.       – Скорее всего. Тейлгейт особенно много с ним общается в последние дни, я бы на его месте беспокоился.       Блюстрик тоскливо взглянул на соседний столик, куда Сверв только что принес целый поднос. Хаффер косился на него с подозрением: все знают, что бармен может подлить тебе замедляющей расщепление химии, чтобы Тейлгейту удобнее было работать; но все продолжают пить. А куда деваться? Впрочем, Тейлгейт же не сказал, что выпуск сегодня. Если Хаффер тоже понял его намерения, то с завтрашнего дня и не сунется в бар. Поможет ли это ему?       – Эй! Сверв! А налей нам с Блюстриком еще по одной! – заявил Скидс.       Сверв улыбнулся, кивая. Они с Хаффером напоминали друг друга расцветкой, оба идеально черно-белые, причем Сверв умудрялся выглядеть изящнее, хотя у него башка вписана в громоздкий честплейт почти без открытых шейных тяжей. Но даже если бы Блюстрик не знал, что Сверв иногда травит постояльцев, Хаффер все равно привлекал бы его больше.       – Значит, ты тоже побывал в шоу? – спросил он у Скидса.       – Ага, – кивнул тот, раскатывая кубики по ладони.       Блюстрик наклонился вперед, кивая на них.       – А ты как выбрался из ловушки? Дайсы кидал, какой провод резать?       – Не совсем, – серьезно ответил Скидс, не заметив или не посчитав важным, что над ним издеваются. – Я составил вариативную таблицу из нескольких блоков, включил туда «ничего не предпринимать», «выдрать все разом», «выстрелить в таймер», еще парочку… ну, и «выжить любой ценой». Кстати, выпало последнее. Тогда я проанализировал взрывчатку и разминировал. Тейлгейт хорош в своем деле, мне пришлось потрудиться, – бесстрастно добавил он. – Она взорвалась, едва я за дверь выскочил.       – Она была настоящей? – удивился Блюстрик. По его мнению, пытаться подорвать Скидса – все равно что над больным издеваться. То есть, он же безобидный фрик, еще прямолинейнее самого Блюстрика, а тот себя иллюзиями не тешил: коварства в нем немного. Он любит приврать, да, но в платформенных делах это только на пользу. Скидс бы вон даже соблазнить никого не смог с таким подходом!       – Ага. Это тоже было предсказуемо. Хафферу он поставит обманку, потому что захочет потом послушать, как Хаффер выдавливает смех, мол, ха-ха, смотрите, я чуть не обделался от ужаса, но мы же с Тейлгейтом кореша, все такое, – Скидс резко сменил тон, будто передразнивал.       – Ты будешь делать ставку у Сверва? – помолчав, уточнил Блюстрик. Это неплохой способ заработать… неохота, конечно, поддерживать деньгами подрывной бизнес, но завтра уже придется платить за выпивку. Ставки поддерживают круговорот шаниксов на борту. И так слишком много денег в итоге оседает у Ультра Магнуса!       – Конечно.       – На что ставку? – поинтересовался Сверв, выставляя перед ними огромные стаканы. Блюстрик преисполнился подозрений, с чего это он такой щедрый, но Скидс немедленно приложился к своему, и… А, ладно.       – Не важно, – буркнул он.       – На новую звезду «Взрывных искр», – в тот же момент простодушно поделился Скидс.       – О. Вот как, – Сверв подмигнул Блюстрику одной оптикой. – У «Взрывных искр» только одна звезда, ты же знаешь… но, как бы то ни было, буду ждать ваших сценариев!       Блюстрик покачал головой. Скидс, фраг, блаженный, что ли? Охота всем все растрепывать? Но наезжать не стал. Похоже, признался он себе, он боится Скидса спугнуть. Нормальный треп за стаканом энджекса стал для Блюстрика роскошью тут, а Скидс не пытается над ним посмеяться или вовлечь в авантюру; его Блюстрик не замечал участвующим в коллективных подставах… Он, правда, часто пропадал на мостике, поэтому не стоит обсуждать при нем Родимуса Прайма. Но даже если он доносчик, ничего крамольного от Блюстрика он не услышит. А поболтать с ним можно.       Едва ли сегодня он доберется до Хаффера: тот нервничает из-за Тейлгейта и не настроен на коннект. Вот паршиво же, когда все у меха упирается в настроение! Опять обламывается! Блюстрик разочарованно поглядывал на черно-белого минибота. Как бы так его… расположить. Он любит веселые байки, у Блюстрика полно веселых баек… вот только Тейлгейт рассказал всем поклонникам о жалкой попытке Блюстрика отомстить, и теперь Хаффер может считать, что общаться с ним опасно. Придется реально подождать шоу. После – они оба станут жертвами коварства Тейлгейта. У них появится больше общего. Он уж поднимет Хафферу настроение, можно не сомневаться…       – Нравится? – спросил Скидс.       – Ничего так формы, – буркнул Блюстрик.       – Я вообще про энджекс. Сверв прям ударился в кислую палитру, а? – Скидс заглянул в стакан и фыркнул.       Фраг! С недотрахом срочно стоит что-то сделать. Блюстрик скривился, соглашаясь:       – Пойло кислое, угу.       – Хаффер – доступная цель, если застать врасплох, – все так же невозмутимо продолжил Скидс, разве что голос соизволил понизить. – Рекомендую не ходить вокруг да около долго, пронюхает, что ты провода раскатываешь, и сорвется.       – У меня не сорвется, – со знанием дела возразил Блюстрик. – Я его одной рукой утащить смогу.       – Не думаю, что ты ему нравишься, – Скидс допил свой стакан и немедленно замахал Сверву, требуя следующий. Блюстрик поперхнулся от неожиданности.       – С чего это?       – Ну, ты бы стал так тормозить, если бы он дал тебе зеленый свет? – самое поразительное, что Скидс вроде как не издевался. Просто высказывал все, что в голову приходило.       – Мне некуда спешить! – воскликнул Блюстрик. – Мне пока… типа, не очень надо!..       – Правда? Ты выглядишь перевозбужденным, причем довольно давно. В целом.       Если бы не чистый, слегка заинтересованный, но не более, взгляд желтых в белизну линз, Блюстрик бы решил, что к нему подкатывают. Интересно, умеет ли Скидс общаться намеками? До сих пор он выкладывал соображения напрямую, и если это сейчас намек, то Блюстрик чего-то не понял. Он не из тех, кто интересуется чужой интерфейс-жизнью, особенно если это скучные машинки среднего размера с бесцветным корпусом, поэтому про увлечения Скидса ему ничего не известно. Неужели он решил проводами спутаться? Неожиданно.       Блюстрик на всякий случай повнимательнее пригляделся к острому носу над приоткрытыми сейчас влажными губами, к выдающейся решетке на бампере и отливающим голубоватым стеклам в дверцах – одни из немногих деталей, имевших хоть какой-то цвет. Скидс пару кликов не замечал, что его рассматривают, а потом уставился в ответ.       – Ты немного не в моем вкусе, приятель, извини, – развел руками Блюстрик.       – Кажется, ты решил, что я рассматриваю тебя как потенциального партнера, – спохватился Скидс. Тут Сверв сунул ему в руку стакан и весело подмигнул Блюстрику. Тот застонал: Скидс явно не умел затыкаться вовремя, условности его мало волновали. – Я не отрицаю такой вероятности, потому что воспринимаю всех как потенциальных партнеров, но сейчас я не имел этого в виду. Просто заметил, что ты готов кинуться на Хаффера немедленно.       – Еще стаканчик? – радостно осведомился Сверв у Блюстрика. – Уже платно, но со скидкой, если займешь этого парня на весь вечер, пока он мне клиентов не распугал своими проповедями!       – Тащи, – буркнул Блюстрик. – Фраг, Скидс, я не понимаю, что ты несешь.       О чем Скидс читает проповеди, о свободном интерфейсе? Уж где-где, а на «Лост Лайте» в позволении точно не нуждаются! Блюстрик сам любил, чтобы без обязательств. Состыковался, замкнул, наподдал, выжал масло, чтобы пахло поароматнее… ну, и чего еще надо-то? Но тут все с приветом, и за нормальным интерфейсом, похоже, придется через полгалактики лететь, предварительно получив у Родимуса Прайма официальное позволение.       – Я просто говорю то, что думаю. Жребий решил, что сегодня это будет лучшим способом донести свои мысли, – сообщил Скидс, не меняя тона. – Он мне и правда нравится. Самый практичный.       – Жребий? – уточнил Блюстрик жалобным тоном. Скидс не бесил его, но озадачивал. Еще немного, и начнет бесить, но на стаканчик его хватит.       – Дайсы, – Скидс бросил их на стол, они застучали по подсвеченной снизу поверхности и замерли. Вверх смотрело два глифа «единица». – Я только что искал решение, стоит ли рассказывать тебе про Жребий. Почти все варианты требовали от меня отшутиться, но я оставил небольшой шанс на лекцию. Ты готов к лекции?       – Ржа, нет!       Скидс его не послушал:       – Жребий замещает иллюзию сознательного выбора. Когда перед тобой стоит выбор, трахнуть Хаффера или нет, как ты его принимаешь?       Блюстрик застонал:       – Ну, если я вижу, что не выгорит, то жду подходящего момента!       – Глупости. У тебя может «выгореть» прямо сейчас, но ты боишься. Ты оперируешь своими фантазиями, причинами, которые кажутся тебе важными. А еще, возможно, тем, что Хаффер привлекает тебя, потому что других вариантов нет. Ты находишь миллион серьезных оправданий, значимых для тебя, чтобы сделать или не сделать что-то, не все из них ты способен отрефлексировать, а некоторые вполне осознаешь, но задвигаешь на второй план. Это нормально. Наше мышление так устроено, мы следуем логике и вписываем ее, если вдруг не находим. Как такового выбора нет, ты всегда знаешь, что будешь делать, когда раздумываешь, потому что ты связан границами собственного сознания. Барахтаться в нем – довольно скучно и жалко, зато привычно и безопасно. Ты не прослывешь странным.       – Почему это я жалкий? – встрепенулся Блюстрик. – Я боюсь?! Я тебе говорю, захочу, завалю Хаффера хоть сейчас!       Он оборвал себя и торопливо обернулся на соседний столик – минибот, ставший объектом их страстного спора, уже смылся. Не услышал ли чего… Блюстрик выругался и подался было встать, но Скидс перехватил его за руку. Вот сейчас в его бледной оптике полыхало что-то, напоминающее азарт.       – Но что если ты не хочешь? – спросил он не то чтобы вкрадчиво, но весьма проницательно. Блюстрик дернул рукой:       – Я сказал, что хочу!       На них уже поглядывали.       – Нет, ты сказал, что пока тебе не нужно, – напомнил Скидс. – Но я спровоцировал тебя – и ты понесся опровергать свои слова. И так всегда – у тебя нет собственного выбора, делать что-то или не делать. Все вписывается в определенный уклад, тебе кажется, ты им управляешь, но на самом деле он управляет тобой. Тейлгейт предсказуем, и ты предсказуем тоже. Знаешь, даже Жребий по-своему предсказуем, поскольку вероятности поддаются подсчету и регулируешь их только ты. Однако рандом честен с тобой. Ты понятия не имеешь, что тебе выпадет. А вот самому с собой честным быть невозможно, приятель.       Блюстрик плюхнулся на диван, потеряв равновесие, и зло гаркнул:       – Отцепись! По-хорошему прошу! Я тебе руку выломаю!       А он еще думал, со Скидсом получится поговорить! Вот же урод непокрашенный, а! Несет какую-то чушь, а он должен догадываться, чего ему в помятый мозговой модуль вступило, придурку… Вообще, он мог бы уже катать на себе Хаффера, если бы Скидс не влез!       Хм… если подумать, он же собирался подождать. Ржа. Безумие заразно, что ли?       Скидс молчал какое-то время, перекатывая дайсы по руке, а потом снова открыл рот:       – Ты сейчас сидишь и думаешь «этот кретин ни шлака обо мне не знает!», а потом сразу «так хочу я догнать Хаффера или нет?».       – Заткнись.       – Слушай, Блюстрик… – теперь его голос звучал немного снисходительно, – я знаю, как не задумываться. Как перестать нести ответственность за выбор. Поверь, ни с чем нельзя сравнить легкость, которую испытываешь, когда твои поступки определяет Жребий. Поступки, желания, тебя самого. Ты – совокупность…       – Сам ты совокупность, фраг! Я понял, тебе влом чего-то решать и ты играешь в кубики, а потом заваливаешь этот шлак кучей умных слов – и доволен!       – Я не должен решать, – дотошно пояснил Скидс. – Я должен лишь следовать Жребию. Я могу быть кем угодно, делать что угодно, коннектиться с кем угодно, – он подмигнул. – Так, как скажет Жребий. И знаешь, что самое приятное? Ответственность. Ее нет. Ты освобождаешься от нее, если служишь рандому.       – Я уже служу Родимусу Прайму, спасибо! – огрызнулся Блюстрик.       Проклятый бесполезный корабль с его бесполезным ебнутым экипажем! Блюстрик резко отодвинул стакан. Который это уже по счету?.. Он сбился. Скидс тоже постоянно пил, но судя по тому, как отчетливо он выговаривает свою бредятину, ему не нужно догоняться энджексом, он и так не в себе.       За постукивание дайсов о пальцы хотелось убить. Блюстрик ждал, когда гнев пройдет. Переворачивать столы, драться у Сверва, вот это все… если он сорвется, то уже не сдержится. У кого тут есть хоть какая-то ответственность? Кучка отбраковков! На собственной планете глушители свои припарковать не смогли!.. Блюстрик крепко сжимал кулаки, с каждым кликом все чаще ударяя снизу по столешнице.       Если он попробует сбежать, Родимус спалит его, не вставая с капитанского кресла. Но торчать здесь – невыносимо! Вылазки за топливом! Пальба по тупым инсектоидам! Это что, достойная солдатская жизнь?! За какую ответственность Блюстрик должен переживать?!       – Расслабься, – провентилировал Скидс сокрушенно, – не кипятись так. Я просто рассказал, как можно всё облегчить. Мы же все привязаны, а? – он подсунул Блюстрику новый стакан. Откуда у него взялся еще один? Что, Сверв успел поднести, пока Блюстрик сдерживал гнев и выбивал диоды с нижней стороны столешницы?.. – Не думай о прошлом, это только мешает… лучше забыть, кем ты был раньше. Кем мы все были раньше, – Скидс поднялся и похлопал его по дверце. – Я за тебя заплачу, приятель. Прости, если испортил вечер.              

***

      Блюстрик не помнил, сколько еще стаканов влезло ему в бак, прежде чем он вырубился на диване в уголке бара Сверва. Он напился в край и был страшно зол… отголоски эмоций до сих пор мерцали в контурах, но их быстро оттеснило волнение. Корпус понял, что скован, раньше, чем мозговой модуль начал обрабатывать информацию. Первым делом Блюстрик попробовал высвободить руки – и обнаружил, что висит вниз головой, прочно зафиксированный, а цепи обматывают кисти, основания дверец и колеса внизу.       Еще он обнаружил голод – датчики на дне баков голосили о пустоте, при этом корпус ощущался невыносимо тяжелым, как при превышении лимита топлива. Блюстрику было жарко, а жар означает, что энджекс быстро выпаривается. Он попытался ускорить работу кулеров, но не вышло – выходы вентиляции заблокированы… а еще куда-то подевался хладагент из резервуара над двигателем!       «Ржа!» – попытался возмутиться Блюстрик, но получилось только замычать. Откинув голову, он едва разобрался, что происходит. Обилие разноцветных трубок, вьющихся вокруг колб, на самом деле тянется из него. Саднят все трубопроводы, включая шейный… пока он осматривался, острая игла ходила в нем, царапая стенку. Так. Он понял. Баки заблокированы, а выжранное им у Сверва добро раздуло шланги до микротрещин. Если сейчас цепи, на которых он подвешен, оборвутся, от удара взорвутся все магистрали до единой.       Тот, кто это устроил, даже глотку ему заткнул, чтобы не вздумал слить лишнее! Все вытягивалось только бесчисленными капельницами… Он и есть капельница. Светлые капли внизу – это выжимка из его шлангов! Судя по тому, как нарастает температура внутри, в нем прямо сейчас делают возгонку, которую с помощью всей этой конструкции дистиллируют обратно в… фраг!       Он задергался, стало больнее, но и он зарычал яростнее. Зашатался, надеясь, может быть, разбить что-то в конструкции внизу. Брызги летели в разные стороны, топливопроводы жгло, но он не останавливался.       Его взгляд упал на лежащий на краю столика серебристый бластер. Оружие Сверва! Они сговорились, мелкие ублюдки! Один в искру лезет, другой баки выворачивает!.. От гнева он разогрелся еще сильнее, и перегрузка выбила предохранители в мозговом модуле. Блюстрик пришел в себя через несколько кликов сдавленно ревущим сквозь вонзенный в вокалайзер звуковой фильтр. Связная речь подавлялась им, зато орать и рычать он мог сколько угодно – и наслаждался этой возможностью, пытаясь вытолкнуть из себя впившиеся в шланги трубки.       Теперь внизу он заметил Сверва. Вид у него был сосредоточенный, но удовлетворенный. Он проверял колбы, двигаясь неслышно и не задевая хрупкое оборудование, а на Блюстрика не смотрел. Тот выл какое-то время, потом выдохся и начал хрипеть… наверное, несколько часов прошло, прежде чем жгучая агония отступила. Мозги успело коротнуть раз двадцать, и Блюстрик едва соображал, когда его спустили на пол и оставили лежать, опустошенным и совершенно обессиленным.       Он стонал и пытался потребовать… хоть чего-нибудь. Возмездия, объяснений или порции энергона, поскольку был напрочь пуст. Сверв стоял неподалеку, что-то смешивал и болтал тонкой прозрачной палочкой в контейнере, куда утекли последние капли актива Блюстрика. По крайней мере, так это ощущалось. Происходящее напоминало безумный кошмар. Симуляцию, только очень осязаемую.       Потом Сверв приблизился. Перевернул его на спину, крепко и умело подхватил за челюсть – и вынудил распахнуть рот. Толстый заправочный шланг примагнитился к шлюзу – неприятный и негерметичный способ. Блюстрика воротило от запаха энергона, но в то же время он был на грани – и нуждался в топливе. Он попытался пнуть Сверва, однако тот сильно вдавил насадку в глотку, энергон брызнул, заливая рот, а свежие царапины убедили Блюстрика помедлить с местью.       После того как его вздернули, сделали в нем концентрированную сверхзарядку и выжали, сил пинаться не осталось. Блюстрик матерился, глотая, но получалось только булькающее сипение. Сверв выглядел так, словно погрузил руку в какой-то мусор, и при этом продолжал давить, пока баки не заполнились на десять процентов. Едва топливо дошло до минимальной отметки, он резко выдернул шланг, пропахав губы Блюстрика. Сканер у него встроенный, что ли! Видит насквозь, в ком сколько плещется?!       Физических повреждений, похоже, нет. Только истощение – из-за перегрева Блюстрик словно высох изнутри, и казалось, от любого слишком резкого движения что-нибудь треснет. Изоляцию придется менять. Хладагентом Сверв явно не торопится его сбрызнуть.       Все так же брезгливо кривясь, Сверв выдернул из-под челюстного крепления иглу внешнего звукового фильтра и бросил ее в мусорный контейнер у стенки, словно для повторного использования она уже не годилась.       Блюстрик качнулся, чтобы схватить Сверва и повалить, но вместо этого сам врезался шлемом в пол. Сильная хватка на ноге… Тэн. Ну, конечно, Тэн! Безмолвный вышибала «У Сверва» вдвое выше Блюстрика, в таком состоянии с ним не подерешься.       – И где… у тебя камеры… стоят? – прохрипел Блюстрик. – Куда… Ред Алерту махать?       Он не представлял, как сохранить лицо после очередной ловушки, когда не можешь мелкому уроду даже вмазать. Какого шлака миниботы на «Лост Лайте» регулярно заставляют его позорно выть?!       – Тайны бармена – не для чужих оптик, – Сверв провел рукой по воздуху, будто отклонял вопрос на каком-нибудь важном собрании, – и аудиодатчиков. По крайней мере, в таком виде.       – В каком… виде… еще… я тебя… дай мне встать, и я тебя… пусти… тупая болванка… а ну пусти…       Тэн держал крепко.       – Сомневаюсь, что ты сможешь встать, – Сверв тщательно стирал с пальцев капли энергона, которые Блюстрик на него выкашлял. – Ты быстро слился… жаль, что Рэтчет нас покинул. Он бы не позволил тебе разгуливать с истощенной топливной системой. Слишком много сверхзарядки изнашивает магистрали… мне не нравится, когда вводишь катетер, и они расползаются. Ты мне залил рабочее пространство.       – Налить… что тебе… там… нравится… извращенец фрагов… – слова по-прежнему давались тяжело. Тэн держал его ногу вздернутой вверх, и Блюстрик чувствовал себя нелепо.       – Ты бы даже простенькой кислоты не выдержал, – Сверв с сожалением покачал головой. – Пришлось импровизировать. Но я нашел выход! Завтра сможешь заценить собственный коктейль, – он улыбнулся и развернулся. – Тэн! Убери его!       – Я тебя в коктейль выжму! – собравшись с силами, выпалил Блюстрик. Тэн поволок его прочь, отбивая шлемом ступени. Они поднимались в бар, темный, опустевший…       – Постарайся больше не задерживаться до закрытия, – попросил Сверв вслед. – Ферст Эйд не любит дополнительную работу, – и добавил еле слышно, явно обращаясь не к Блюстрику. – С тех пор как нет Рэтчета, вообще не понимаю, кто бы мог оценить…