Двадцать одна комбинация

      – Живой?       Прозвучавший вопрос выдернул Блюстрика из спящего режима, в котором он фоново мониторил окрестности. Очнувшись, он нервно закрыл ладонью порт, а потом с облегчением рассмеялся, заметив Скидса:       – Это ты!       Скидс протиснулся в подсобку и огляделся:       – Скромное местечко. Пайпс совсем тебя из отсека выселил? Почему ты здесь?       – Похоже, я вырубился, – пробормотал он. Скидс включил фары поярче, и Блюстрик осмотрел себя. – Будь Инферно проклят! – сказал он отчетливо, крутясь в белом освещении и удивляясь пережившей вчерашнее приключение броне. – Ни следа!       – От чего?       – От кнутов Ферст Эйда. Я думал, он меня насквозь прожег.       – Тебе влетело? – сочувственно спросил Скидс. – Я слышал про взрыв в медбэе. Вы неплохо оторвались.       – О, да… – Блюстрик сел. Рассказывать, что все пошло не по плану, не хотелось. – У меня был интерфейс с Вирлом, прикинь, да! – Скидс молча вопросительно взглянул на него, и он нехотя проворчал сквозь денты: – После Хойста.       – А ты любишь прихвастнуть. Но кое-что не сходится. У Вирла нет интерфейс-систем.       Блюстрик с подозрением уставился на него.       – А ты откуда знаешь?! – Скидс пожал плечами, и Блюстрик упрямо отрезал: – Это все равно был интерфейс! Прямо тут… – он снова откинулся на ящики, не чувствуя желания с них слезать и готовиться ко встрече с проблемами, шатающимися по ту сторону двери. Ферст Эйд, Хойст, Хаунд… – Зато, кажется, я… узнал о себе что-то… новое, – негромко добавил он, уставившись в потолок.       Он привык быть тем, кто управляет коннектом. Следит, куда их с партнером занесет. Решает, какие фантазии исполнять, а какие нет. Так всегда получалось, по крайней мере. А тут… пришлось лежать с отключенной оптикой, задрав ноги, и не шевелиться, чувствовать лезвия на горле и в порту, и… если бы Вирл не был таким психом, Блюстрик бы точно постарался затолкать его клешню в себя поглубже. Это желание он ничем не мог объяснить.       – Например?       Блюстрик потер шею.       – Да так. Ничего особенного, – и добавил, чтобы перевести тему: – Шланги в хлам.       Скидс наклонился и ткнул пальцем в шлем, надавил, вынуждая откинуть голову. После вчерашнего Блюстрик сделал это очень осторожно. Ощущение было, что магистраль вот-вот треснет и обдаст Скидса фонтаном переработанного топлива.       – Паршиво выглядят, – подтвердил Скидс. – Но на твоем месте я бы избегал Ферст Эйда…       – Не лей вот мазут в топливо, а.       Пока Скидс касался шлангов, осторожно, сосредоточенно, Блюстрик задерживал вентиляцию. В таком потрепанном состоянии предлагать перепихнуться – гарантированно плохая идея. Не говоря уж о том, что Скидс снова сунет ему кубы, а Жребий словно категорически против их коннекта. Похоже, Скидс умеет быть аккуратным. Если он пережмет магистраль…       Пальцы исчезли. Скидс выпрямился.       – …к счастью, Ферст Эйд не единственный медик… – невозмутимо продолжал он. Похоже, только для Блюстрика время замерло.       – Да. Я думал про Хаунда. Надеюсь, он не пронюхал, что… не важно, – что его энергоячейки взорвались в медбэе. Скидс не знает подробностей, пусть и дальше не знает. Ему, похоже, по какой-то причине неприятен Хаунд, и хотя сейчас выражение фейсплейта не изменилось, Блюстрик не забыл, как резво он накануне удирал от снабженца. – Фраг, я даже не знаю, куда пойти, – пожаловался он.       – Я рекомендую Персептора. Он отличный ремонт делает.       Блюстрик присвистнул:       – Что?! Он же псих!..       – Он ремонтировал врекеров два миллиона лет, и ни разу не слышал, чтобы на его работу кто-то жаловался, – возразил Скидс с твердой уверенностью.       – Он типа мертвые головы трахает, я слышал!..       – Мертвые? – переспросил Скидс. – О, нет. Мертвые – нет. У него специфические вкусы в этом плане, но с мертвыми он поступает куда более… практично. Они служат ему материалом для творчества. Он не некрофил какой-нибудь.       – Не пойду я к Персептору!       Скидс как будто бы всерьез раздумывал над другими вариантами, но, разумеется, на самом деле рассматривал только один. Блюстрик даже не удивился, когда он сказал:       – Тогда не знаю, кто еще сможет тебя восстановить. Можешь попытать счастья с Велосити, я слышал, она медик…       – А-а-а! Почему все медики на этом корабле ебанутые! – Блюстрик воздел руки к потолку. – Или киберфаги! Эй, а что ты кубы-то достал? – преисполнился он болезненных подозрений. – Думаешь, я в таком состоянии готов с кем-нибудь еще потрахаться? Нет, шлак!..       – Послушай сначала, – пресек его возмущение Скидс. – Предлагаю так: если выпадут два одинаковых значения – пойдешь к Персептору. Шанс нормальный, ты же понимаешь. Если выпадет что угодно еще, верю, ты найдешь способ восстановиться.       Это было очень неуместно. Блюстрик вообще не понял, почему взялся за кубы. Скидс будто зачаровывал, когда начинал говорить о Жребии, и вот ты уже пялишься на две выпавшие пятерки и кроешь весь свет.       – Я дезактив, – простонал он.       – Ты удивишься, – Скидс забрал дайсы и протянул ему руку. – Давай помогу. Это Вирл тебя так помял или Хойст? – спросил он, кивнув на едва закрывшуюся паховую.       – Никто меня не мял! – воскликнул Блюстрик, который достаточно натерпелся унижений на этом корабле и отказывался признавать, что его в очередной раз отделали.       Скидс снисходительно хмыкнул, но не стал комментировать бессмысленное упорство, с которым Блюстрик желал казаться непобедимым.              

***

      – Его нет, – спустя клик ожидания перед лабораторией Персептора с облегчением подвел итог Блюстрик. – Пойдем отсюда.       – Если он внутри и заканчивает работу, ему нужно чуть больше времени, – Скидс придерживал его под локоть, и больше всего это походило на одну из стадий захвата. Если Блюстрик вздумает дернуться – его фейсплейтом о дверь приложат. – Персептор никогда не бросает дело на середине.       – Ну и что теперь, стоять тут, что ли?.. – заворчал Блюстрик.       – В этой части почти не бывает случайных прохожих, так что если ты беспокоишься за репутацию, то лучше вправду стоять тут, – рационально сообщил Скидс.       – Ничего я не беспокоюсь! Я сам отлично разберусь! – гаркнул Блюстрик и развернулся, высвобождаясь. Скидс не то чтобы дрался, однако пытался его перехватить, так что у них случилась короткая, не очень агрессивная, но все же потасовка.       – Что здесь происходит? – вежливо осведомились сбоку, и Блюстрик нервно обернулся, забыв, в каком плачевном состоянии его шея. От резкого движения корка на шланге хрустнула; он не услышал, но почувствовал, и зажал горло ладонью.       Персептор спокойно разглядывал их, в особенности внимательно – струйку энергона, просочившуюся между пальцами Блюстрика.       – Ему нужен ремонт, а Ферст Эйд занят, – выпалил Скидс, улыбаясь. Как только у него наносерво так раздвигаются, честное слово! Кажется, что улыбка шире его ебальника.       Блюстрик зарычал движком, не решаясь под взглядом Персептора возобновлять потасовку у дверей в его лабораторию. Никто никогда не видел, чтобы Персептор как-либо вмешивался в физические конфликты: дрался там, отмахивался от кого-нибудь или оружием тыкал. Но все сходились во мнении, что где-нибудь случайно вырубиться, а потом очнуться в его лаборатории – плохая перспектива, поэтому были с ним подчеркнуто вежливы. Единственный, кому, кажется, было налить, это Ультра Магнус. Он называл Персептора «стеклышком» и иногда хлопал по спине так, что ученого еще пару нанокликов штормило из-за ошалевших гироскопов.       – Заходите, – кивнул Персептор и прошагал к двери. Блюстрик посторонился, пропуская его. Удирать, пожалуй, уже глупо. А может, самое время, но он не будет улепетывать от микроскопа, в конце концов!       Скидс шел за ним, но ровно до дверей. На пороге он остановился и радостно сообщил:       – Буду ждать тебя у Сверва. Пока!       – Чего?! – рявкнул Блюстрик, разворачиваясь и забрызгивая стену. Он забыл, что подранную магистраль стоит придерживать, отпустил руку… фраг! Скидс скрылся. Персептор скептически взглянул на свежие розовые пятна. – Про-о-ости, – промямлил Блюстрик.       – Ложись на платформу, – разозлился Персептор или нет, он так и не понял. Голос ученый не повысил. – Я сейчас подойду.       Блюстрик уже бывал здесь. Сразу после шоу, когда Персептор заново вскрыл его искру и связал с «выключателем», он лежал на той же платформе. И, фраг, это было стремно, болезненно и очень долго! Персептор держал его камеру выпяченной целую вечность, а еще… а еще рассматривал оставленные Тейлгейтом следы, как будто ему скучно было просто ждать окончания процедуры и хотелось залезть в Блюстрика поглубже. Мнение самого Блюстрика не учитывалось, потому что первым делом Персептор вырубил его двигательные функции и вокалайзер.       Он забрался на платформу и уставился на голову, из оптики которой торчала витая, длинная металлическая стружка. Голова покоилась на конструкции из тонких сплетенных между собой труб, напоминающих детали эндоскелета кого-то не очень массивного. У Блюстрика появилось ощущение, что голова ему знакома. Рот был вырезан, а вместо него вставлен локер, которым часто запечатывают шлюзы – в медицинских или пыточных целях, когда как. Пятью острыми лепестками локер впивался в металл фейсплейта.       Мда, такую башку вряд ли можно трахнуть, Скидс прав. Но этот «шедевр» механистической скульптуры оттого не становится менее жутким. А еще он был тут не единственным. Кажется, у Персептора эксклюзивное право на все дезактивы, остающиеся после боев, в том числе – корпусы членов экипажа, так что голова могла принадлежать знакомому Блюстрику автоботу, почему нет.       Персептор, обходя свои «статуи», занимался ужасно обыденными вещами. Доставал инструменты, стерилизовал их… Блюстрик уставился на залитые энергоном пальцы.       – Ложись, – недовольно одернул его Персептор.       Блюстрик плюхнулся на дверцы. Никто не жаловался на ремонт Персептора, да?.. Сложно жаловаться, когда у тебя во рту локер. Он на всякий случай стиснул губы покрепче – и почувствовал сильное давление на горловую магистраль. Ох, видит Праймус, Скидс – урод и подставщик, но лучше уж пусть это был бы Скидс!..              

***

      К абсолютному изумлению Блюстрика, ремонт почти ничем не отличался от обычного. То есть, Персептор был верен себе и устроил пациенту максимально дискомфортное положение в пространстве, отключил вокалайзер и заблокировал серво, но все время, которое он провел рядом с платформой, он занимался делом.       Если бы не блокировки, Блюстрик не знал, как отреагировал бы на пальцы Персептора, путешествующие по всей длине поврежденной магистрали и нарочно разводящие края трещины. Учитывая, что энергон из оперируемой зоны он отвел и Блюстрика больше не заливало от этих действий, тактильная проверка определенно была лишней. Можно и просто вырезать поврежденный кусок. Но поспорить Блюстрик не мог, а сильной боли не испытывал. Даже, в каком-то смысле, наоборот.       Его что, правда заводит «брутальность»?.. То есть, Персептор вообще не «брутальный», но он так спокойно причиняет боль и так спокойно гасит ее, что… прям… неловко даже. Блюстрик никому не собирался рассказывать, что передавленные шланги в горле заставляют его интерфейс-системы активироваться. Не было такого! Это случайный глюк!.. И ничье дело вообще!       Если Персептор и зарегистрировал какие-то перепады напряжения в его корпусе, то тактично промолчал. Блюстрику поменяли все износившиеся участки, причем на память не отдали – Персептор забросил их куда-то к себе в ящик. Вплетет их в очередную уродскую конструкцию, вот будет номер!       – Готово, – наконец произнес Персептор.       С тайным замиранием искры Блюстрик поинтересовался, должен ли что-нибудь за ремонт. Что Персептор мог потребовать – лучше даже не представлять. Инферно вот поджигает клиентов, а этот? Пилит заживо? Но оставаться в долгу не хотелось.       Персептор в ответ улыбнулся – так, что у Блюстрика свежие штуцеры заболели. Детали ему заменили основательно – все, какие только имело смысл. Когда дело дошло до инт-систем, он – раз уж не мог ни шевельнуться, ни высказаться – начал было представлять, в какую композицию свернут его отделенный джампер, но Персептор только убрал обломки оборудования Хойста и затянул кольца. На свой вкус, не спросив. Блюстрик решил не жаловаться.       – Поработай курьером, – сказал Персептор и, исчезнув на пару кликов в глубине лаборатории, вынырнул оттуда с небольшим контейнером в руках. – Убедись, что Брейнсторм вскроет. Я хочу получить ответ. Я буду разочарован, если не получу, – добавил он с упором на «разочарован».       Звучит как «поработай сводником», а не как «поработай курьером», но да ладно. «Лост Лайт» полон историй о том, как один ученый пытается добиться другого – а другой выстроил целый бункер внутри корабля, благо лучше него специалиста по оборонным технологиям у автоботов нет.       – Ладно, я… – Блюстрик махнул было контейнером, но Персептор тут же переменился в лице и перехватил его руку.       – Осторожно, – надавил он. – Это хрупкая вещь.       – Эм-м… лады, я осторожно буду, – заверил Блюстрик.       – Можешь идти, – позволил Персептор, продолжая смотреть ему на шею.       Миновав пятно энергона, слегка стекшее, Блюстрик вышел из лаборатории и облегченно прогнал вентиляцию. Уф. Может, Скидс и сумасшедший, но Жребий пока и правда сохраняет баланс. Хойст выпал из статистики, но ощущения, полученные с Вирлом в подсобке, продолжали приятно будоражить Блюстрика, так что он пока не был уверен, записывать этот день в плюсы или минусы знакомства со Скидсом.       Сунув контейнер в сабспейс, Блюстрик отправился в бар.              

***

      Сегодня у Сверва за ажиотаж отвечал Борер. Он размахивал руками и рассказывал что-то увлеченной толпе. Блюстрик, проходя мимо, прислушался.       – Ферст Эйд меня тут же выставил, – говорил Борер. Обновка на его фейсплейте так напоминала конфигурацию визоров Флекса и Скейтера, с которыми он обычно крутился, что они стали еще сильнее похожи. – Но я успел увидеть, что Хойст реально лежит там… как расплавленный. С него стекла активная краска, получилась огромная черная лужа, просто жесть!..       – Он онлайн? – немедленно оживился Скейтер.       – Еще как! Воет в изоляторе, аж дрожь берет!       – Фраг, да Ферст Эйд не лучше Рэтчета… – пробормотал Флекс. Скейтер хохотнул:       – Кто угодно лучше Рэтчета!..       Блюстрик оставил их сплетничать. Похоже, его имя в разговоре не фигурирует, значит, Борер пришел в онлайн после того, как Вирл вытащил его из медбэя. Что неплохо. Ферст Эйд не сплетник, может, и пронесет.       Скидс встретил его с отвратительно лучезарной улыбкой.       – Ты из спец-опс вылетел, потому что напарников бросал? – навис над ним Блюстрик, опираясь одной рукой о спинку дивана, другой – о столешницу.       – Но ремонт-то суперский, а? Оценил?       – Двигайся, – Блюстрик расселся рядом и покачал головой: – Не хочу знать ничего о Персепторе, но шея у меня как новенькая. Готов сегодня нажираться чем угодно – и ко всем видам топливного коннекта.       Скидс помахал датападом:       – Прямо сейчас?       – Фраг, ты вообще умеешь давать другим расслабиться? – проворчал Блюстрик. – Я бросал уже сегодня твои кубы.       – Это не было полноценным броском. Хотя – важной частью, конечно же. Маленькие решения тоже требуют…       – Мы можем написать побольше вариантов… с, ну, знаешь… маленькими ботами? – перебил Блюстрик, пока лекцию о служении Жребию еще были шансы оборвать. После Хойста (и Вирла, и странного возбуждения у Персептора) ему хотелось вернуться к чему-то привычному и убедиться, что он – все еще он.       Скидс насмешливо взглянул на него своей почти белой оптикой.       – Ты считаешь, что заслужил это?       – Фраг, да я заслужил, чтобы весь этот корабль был полон крошек с вместительными портами!       – Как скажешь, – Скидс обнулил колонку и, трансформировав палец, принялся вбивать данные сам. – Начнем с самых маленьких. Ревайнд.       – Э-э… – спохватился Блюстрик. – Не вноси его! Слушай, реально, это порт-капкан, я тебе отвечаю, это не то, что мне нра…       – Сверв, – продолжал Скидс, уклоняясь от попыток Блюстрика отобрать датапад.       – Нет! Я… дай мне…       – Тейлгейт… Хаффер?..       – Агрх! – поймать Скидса оказалось невозможно без серьезных повреждений: он изворачивался, сдвигался, соскальзывал под стол. Блюстрик, подгадав момент и от искры пнув его ногой, утомленно откинулся на спинку дивана. – Я понял тебя. Нехорошо манипулировать Жребием, все такое. Давай их всех вычеркнем, – Скидс вынырнул с другой стороны стола, выбрался и продолжил тыкать стилусом в экран. – Я что-то не подумал, тут совсем нет мехов в моем вкусе, и эти все… Ты не удалишь их, да? – спросил он сердито.       – Эй! Перестань нервничать, – Скидс пододвинулся снова и накрыл его сжатый кулак ладонью. – Мы можем вносить в список не только интерфейс, помнишь? Хотя я не верю, что ты не хочешь трахнуть Ревайнда, – он сузил оптограни. – Сегодня мы учитываем твои пожелания, но за каждую твою мечту, которую Жребий придаст смелости исполнить, придется заплатить тем, что ты не хочешь делать. Как всегда.       Блюстрик не стал отдергивать руку. Скидс вел себя как клоун. И все же с ним было как-то… нормально. Как будто вокруг – цирк уродов, и ты нашел одного-единственного клоуна, к юмору которого всего лишь нужно привыкнуть, и дальше любоваться крутецкими фокусами.       – И что, например, мы впишем во вторую колонку?       – Ты мне скажи. Вот… что бы ты не хотел делать со Свервом? – он занес стилус над датападом.       – Оставаться с ним тут снова!.. – рассмеялся Блюстрик и спохватился, услышав стук по экрану: – Стоп! Ты записал?..       – Да ладно! Такой маленький риск, а? – подмигнул ему Скидс. – А что бы хотел?..              

***

      – Я не буду, – процедил он. – Я только после ремо… я не хочу! – обнаружив, что ищет оправдания перед самим собой, Блюстрик взбесился. – Шлак! Я не хочу – и ты меня не заставишь!       Скидс уставился ему в оптику. Таким мрачным – и безумным – Блюстрик его еще не видел. Он скривил губы с одной стороны и агрессивно оскалился с другой. Линзы расфокусировались.       – Не тебе решать, – произнес он, впрочем, не шипя, а дрогнувшим голосом. Это подстегнуло Блюстрика перехватить инициативу.       – Как раз мне! Я сам отвечаю за свой актив, ясно? Поиграли – и хватит!       – Сам, значит? – теперь губы сложились в отталкивающую ухмылку, а оптика округлилась. Скидс подался вперед. Он до сих не выправил нос, острый кончик так и загибался набок. Они почти столкнулись лицами. – Ты сам решил застрять на «Лост Лайте»? Сам захотел, чтобы Тейлгейт сделал из тебя посмешище? Сам?! Когда твоя жизнь обрела краски, Блюстрик? Она была ценна тебе, пока ты ныкался по углам и не решался сунуться к Хафферу?       – Заткнись! – Блюстрик схватил его за решетку бампера и дернул вниз, сгибая, чуть-чуть не выламывая. – Заткнись и проваливай!       Скидс фыркнул, резко отстранился и вылез из-за стола. Он уходил неторопливо, слегка покачиваясь, будто набрался. А может, так и есть? Вел он себя совсем уж неадекватно. Блюстрик огляделся. Их перепалка осталась незамеченной, потому что в баре случилось новое невероятное событие: у стойки сидели Нотика и Велосити. Гостьи с Каминуса редко покидали палубу, которую им и их пленнику отвел Родимус Прайм, и о них ходили самые разные слухи. Особенно – о звуках, доносящихся снизу. Скрежет, стоны… если Персептор удовлетворяется дезактивами, то Нотике и Велосити нужны живые. Только и разговоров шепотом: что будет, когда Оверлорд наконец закончится…       – Я могу вам что-нибудь приготовить? – оживленно крутился за стойкой Сверв, и его визор возбужденно сверкал.       Нотика звонко смеялась. Ей явно нравилось внимание. К ним пока не решались подходить, но пялились в едином порыве.       «Блюстрик! – неожиданный вызов на комлинк отвлек его. – Это Пайпс. Узнал твою частоту. Ты вчера так и пропал в медбэе. Я заходил перед сменой, но там такое… ты вообще в порядке?»       «Э-э, – растерянно протянул Блюстрик. – Да. Я в норме».       «Я на тебя рассчитываю, знаешь! – подозрительно плотоядно заявил Пайпс, как будто это он был с Каминуса. Блюстрик растерянно потер комлинк пальцем. – Ты появишься сегодня?»       «Да. Я буду…»       «Тогда увидимся у тебя!» – радостно закончил Пайпс и отключился.       Блюстрик мигнул оптикой и, подложив кулаки под подбородок, продолжил наблюдать за стойкой. Жаль, с этого ракурса не видны фейсплейты каминусок. Правда ли, что у них цепные пилы во рту?              

***

      Сверв так недвусмысленно выпроваживал всех, кроме каминусок, прочь, что Блюстрик быстро раскусил его. Остальные, видимо, тоже, поэтому не сопротивлялись намекам, имевшим вид Тэна, помахивающего пушкой. Сверв не бегал по залу лично и не раздавал пинки. Все разворачивалось естественно. Он перешел на обслуживание у стойки, больше не разносил напитки, и постепенно мехи покидали бар. Обычное дело. Время перезарядки, потом большинству на смену. На этих «сменах» ты занимаешься полной ерундой, но без элементарной дисциплины все бы точно передрались и обнаглели.       Вот только автоботы перешептывались и переглядывались, уходя. Всем было интересно, какие на вкус киберфаги. Можно ли из них вообще что-нибудь выдавить. Вроде как они не усваивают энергон… по крайней мере, не так, как все. Голод на родине изменил их миллионы лет назад, они адаптировались – и теперь существенно отличались от кибертронцев. У них внутри кислота, говорят. Сверв и наливает им кислоту? Или нет? Как минимум, его коктейли с металлической стружкой им нравятся.       Блюстрик заметил, что Тэн направляется к нему, и сходу приподнял ладони.       – Полегче, – сказал он. – Я заплачу и уйду. Лады? Тупая болванка… – пробормотал он, протискиваясь мимо здоровенного дрона и направляясь к стойке.       Велосити заметила его первой и улыбнулась, не размыкая губ.       – Привет!       – Ты самый стойкий, да? – Нотика свесилась, чтобы получше видеть его. Она была одновременно громоздкой по конструкции и очень гибкой. Столько выносных деталей. Четкие рубленые линии фейсплейта, будто он даже в таком моде может разделяться на отдельные детали. Подкрашенные лиловым губы. Они обе красят губы.       Они обе жуткие. И почти не открывают рта, когда говорят.       Блюстрик уже собирался выпалить «а Сверв тут планирует опоить вас и выпустить шланги», но застыл. Такой замечательный шанс испортить бармену вечер! Да и, возможно, отношения с инопланетными гостями. Идеальный момент для мести, Сверв как раз удалился за какой-то «особенной стружкой», от которой, скорее всего, Нотику и Велосити вырубит…       – Вас искал Прайм, – почему-то заявил он и уставился на них слегка расширившейся оптикой, стараясь не смотреть на губы. – Да. Я слышал…       Велосити и Нотика переглянулись. Пожали плечами.       – Почему он не связался?       – Я… не знаю, – замялся Блюстрик. – Это Прайм. Мало ли.       «Что я делаю?» – крутилось в голове. Врать каминускам – это ладно, но приплетать капитана… Отступать, впрочем, некуда.       – Тогда мы пойдем, – решила Велосити и соскользнула с барного стула. Она тоже топорщилась угловатыми пластинами, каждая шевелилась, когда она двигалась. Завораживающе, пожалуй. – Передай Сверву, что мы еще заглянем. Тут уютно.       – О-о-о да, – выдавил он обреченно.       Нотика с подозрением покосилась на него, но скоро отвлеклась на разговор с Велосити. Блюстрик привалился к стойке, не веря, что это происходит на самом деле. Тэн так же растерянно застыл посреди бара. Его задачей, очевидно, было выставить всех, кроме каминусок, и под новую ситуацию он подстроиться не мог.       – Простите за ожидание! – из подсобки вышел Сверв, держа перед собой два полных стакана, и застыл. Медленно повернул голову от пустых мест, где только что сидели каминуски, в сторону Блюстрика.       – Они ушли, – проскрипел тот, подтягивая к себе стул и усаживаясь.       – Почему?       – Я сказал, что их хочет видеть капитан…       Он ведет себя, как Скидс! Он совершенно точно ведет себя, как этот… придурок! Блюстрик, судя по всему, выглядел отчаявшимся, поскольку Сверв хотя и заметно рассердился, еще и заинтересовался. И до сих пор не приказал Тэну поколотить наглого клиента.       – Тебе тоже стоило уйти, – процедил он, ставя стаканы рядом с ним. По ту сторону стойки палуба поднята выше, поэтому их фейсплейты примерно на одном уровне.       – Я знаю, – Блюстрик взялся за один из стаканов и поболтал в нем пальцем, разгоняя жестяную посыпку, которой Сверв для каминусок не пожалел. Ему померещилось, что палец слегка нагрелся, но, возможно, это из-за оставленных Ферст Эйдом ожогов.       – И почему?.. – Сверв не закончил вопрос.       Блюстрик обреченно зачерпнул посыпку, смял в ладони и, выдернув из ближайшего пустого стаканчика трубочку, воткнул ее в коктейль. Помахал рукой, которой вдруг стало очень горячо.       – Жребий так велел.       Сверв выразительно взглянул на него, а потом усмехнулся:       – Скидс тебя охмурил, а?.. Вообще-то я собирался познакомить наших гостий с правилами этого места. Не люблю, когда планы рушатся.       – Успеешь еще, – мрачно махнул рукой Блюстрик, запрокинул голову и ткнул пальцем в магистраль. – Смотри, у меня аж шланги новые. Специально для тебя, – он прикусил трубочку и уставился на Сверва с вызовом.       Тот покачал головой, а потом потянулся и отобрал коктейль. Из трубочки брызнули капли и задрожали на гладкой поверхности стойки. Сверв мгновенно смахнул их. На их месте остались темные матовые следы.       Фраг. До Блюстрика наконец-то дошло, что каминуски и правда пили кислоту. Или это Сверв собирался споить им кислоту. Сверв улыбнулся, заметив его ошарашенный взгляд.       – У тебя отличный лак, кстати, раз краску до сих пор не взяло. Стойкие леди, а?.. Ты лишил меня невероятного эксперимента, но… хорошо, Блюстрик. Раз Жребий так велел, ты свое получишь. Однако это месиво убьет твои шланги снова, а у меня договор с медбэем – я не заставляю их делать лишнюю работу. Поэтому – пошли, – он поманил Блюстрика рукой.       – Что сегодня? – поинтересовался тот глухо. – Заставишь меня блевать коктейлями?       – О-о-о… – простонал Сверв. – И почему Скидс выбрал тебя?..       – А что со мной не так? – огрызнулся Блюстрик. – Эй?! Чем я тебя не устраиваю еще, а, паразит?!       Сверв обернулся и вдруг рассмеялся.       – А впрочем… понятно, – протянул он. – Как перед тобой устоишь.       Блюстрик засомневался, можно ли считать это комплиментом, но на всякий случай решил не возражать.              

***

      Самый популярный фетиш у мехов на «Лост Лайте» – заткнутая пасть. Инферно велел ему молчать, Вирл чуть не отрезал голову, Персептор вырубил вокалайзер… Сверв опять установил фильтр. Блюстрик мрачно заметил, что он вообще-то не сопротивляется, и лишать его возможности поливать одного ублюдочного минибота грязью жестоко, однако пришлось умолкнуть на полуслове. Теперь он мог только мычать, стонать, невнятно орать, но никак не крыть на чем Кибертрон держится.       В который раз уже дело пошло вовсе не так плохо, как Блюстрик ожидал. Он приготовился к катетерам в новеньких топливопроводах, но Сверв воспользовался шлюзами. В Блюстрика давно не совали столько шлангов. Распятый на все той же конструкции тросов и цепей, однако теперь – вдоль стены, а не вниз головой, он чувствовал постепенное заполнение баков и пытался анализировать состав. От разнообразия соединений проц сносило. Он никогда не был хорош в химии, так что понять смог только одно: Сверв использует концентраты, не разбавляя. Закачивает чистые добавки, без энергоновой основы. Фильтры паниковали. Блюстрик тоже, но пока держался и сопел, лязгая цепями, как будто мог расстыковаться.       Терять концентрацию он начал, когда вдруг обнаружил, что местами с него скручена броня. Не у честплейта, нет, но… наплечники, частично защищающие шею. Предплечья. Тазовая – почти вся, осталось только то, на чем паховая держалась. Сверв пользовался удивительно комично смотревшейся в этом безумном месте стремянкой, а хихиканье Блюстрика игнорировал. Сам он действовал молча. Обнажив пульсирующие шланги, он удовлетворенно кивнул и вновь оставил Блюстрика в покое.       Спустившись, он уселся в кресло напротив и, похоже, расслабился. Визор горел тускло. Его серебристый бластер, тонкой работы оружие, лежал на столе, почему-то ближе к Блюстрику, чем к нему.       После первого прогона концентрат стал горячим, и Блюстрика ошеломило химическими парами, бьющими по датчикам. Он заметался, по мнению Сверва, слишком сильно, и цепи натянулись, а стальной трос зафиксировал шлем запрокинутым. Он едва видел хозяина бара из такого положения, зато открывался отличный вид на потолок. Блюстрик дважды вывалился в мучительную изнашивающую перезагрузку, прежде чем увидел, как сегмент потолка сдвигается – и оттуда высовывается голова Скидса. Голова подмигнула Блюстрику.       Вот теперь пошли галлюцинации. Давно должны были!       Сверв почему-то тоже реагировал на его галлюцинацию. Кивнув Скидсу, он приглашающе повел рукой, и тот фантастически бесшумно соскочил с потолка на пол. Выпрямился в полный рост, подошел, замер за креслом Сверва, улыбаясь так счастливо, что Блюстрику, одурманенному химией, тоже захотелось ему улыбнуться. Внутри него все кипело. Скорость, с которой Сверв гнал через него свой будущий «фирменный коктейль», заставила все мембраны раскрыться, так что поток ничто не удерживало. Одна из насадок входила в горловой шлюз, из-за шланга видимость была совсем плохой, и он мог разглядеть только кусочек Скидса. Блюстрик попробовал разгрызть, но армированная поверхность лишь слегка прогнулась.       Он недовольно замычал. Пришел и пялится! Доволен?!       Оптика помутнела изнутри из-за температуры и обилия паров. Эдак конденсат на мозговом модуле осядет, вот будет поворот, когда ему башку замкнет! Но сверху шел поток холодного воздуха… Блюстрик не замечал его раньше – или он только включился? Он выстонал «хотите, ублюдки, я вас обоих заправлю?», но получилось только угрожающее «м-м-м».       Скидс аккуратно обогнул стол и оказался рядом. Блюстрик почувствовал прикосновение к раскалившемуся шлюзу – и мстительно дернулся, норовя хоть как-нибудь врезать. Толком пошевелиться не вышло. Скидс… принюхивался. Наверное, немного все же протекало? Потом он повернулся к Сверву и показал большой палец.       Почему они молчат?! Шлак! Что это за развлечение такое – слушать, как другим плохо!.. Блюстрик собирался промычать еще пару оскорблений, так легче было выносить постоянное движение в натянутых шлангах, но Скидс прижался к насадке шланга губами. Всосал капли. Блюстрик от неожиданности заткнулся. Вентиляция Скидса такая холодная… Он презрел обиду и требовательно застонал. Скидс слизывал протекающие капли еще какое-то время, а потом обхватил его за бедра и стиснул ладони на обнаженных внутренних магистралях, тянувшихся от бака. Блюстрик забился и заорал от перепада давления. Скидс тут же отпустил и сжал снова. И снова. Он делал это то выше, то ниже, и Блюстрик выл на разных частотах, реагируя на каждое движение. Иногда Скидс едва задевал гофру, и тогда Блюстрик хныкал, плохо осознавая, что на самом деле умоляет сжать крепче. А иногда – стискивал, прокатывая упругие шланги между пальцами, добирался до раскаленных штуцеров… он поднимался выше, к распределительному насосу, вынуждая Блюстрика кричать и сучить ногами, потянулся к обвивающимся вокруг камеры, заблокированным сейчас трубопроводам… Сверв не собирался убивать его. Не собирался использовать в экспериментах внутренний энергон.       Сверв сидел в кресле, наблюдая, меланхолично опираясь шлемом о кулак, и по его губам блуждала отрешенная улыбка. Блюстрика еще сильнее растянуло, опуская пониже, чтобы Скидсу легче было достать до горла.       Ох, фраг! Фр-р-раг!       Напряженная шейная магистраль, пропускавшая мощный поток свинцовых присадок, пульсировала под светло-серыми пальцами. Блюстрик не видел фейсплейт Скидса из такого положения. Он видел только потолок, и дыру в нем, заволоченную паром… Внутри росло октановое число – до такого, которое выжжет фильтры, если Сверв не остановится.       Скидс слегка надавил на шланг. Остро вспыхнула нейросеть, притупленная общим состоянием, но способная реагировать на самое главное… на опасность разрыва. Однако Блюстрику не было больно. Боль при такой степени опьянения уже не воспринималась. Скидс играл на его магистрали, как на струне, задевая ее – и вырывая вскрики. Блюстрик умолял не останавливаться. Он не мог ничего сказать, но старался звучать так, чтобы Скидсу даже в проц не взбрело отодвинуться. Блюстрик чувствовал, что охладитель вовсю брызжет из него, но не мог остановиться.       Кайф взорвался в нейросети, когда Скидс отцепил трос, наклонил его голову и принялся пить потекший изо рта концентрат. При резкой смене угла насадка отошла, так что их обоих залило. Блюстрика обожгло, но зато он слышал, как Скидс урчит рядом, и перезагружался раз за разом от пьяного всеохватного восторга – и руки, мнущей обмякшую магистраль, выдавливая больше в жадно глотающий рот.              

***

      Оклемался он в углу бара, на диване, обессиленный, но, кажется, чем-то смазанный вдоль всех шлангов. Непривычное ощущение так его поразило, что несколько кликов он ощупывал себя и свой рот, и только потом активировал оптику.       Скидс развалился рядом, закинув ноги на стол, и тянул коктейль из пузатого бокала.       – Видишь? Пока ты не разочаруешь Жребий, он не разочарует тебя, – сказал он, хлюпая трубочкой.       Блюстрик застонал и откинулся обратно. Ему приглючилось – или он… сливал Скидсу в рот и ребутнулся? И Сверв за всем этим наблюдал? Ржа-а…       – Персептор тебе отменные шланги поставил. Серьезно. Из запасов Рэтчета, что ли…       Были бы силы – Блюстрик набросился бы на него прямо сейчас, так ярко он помнил совсем недавнюю картинку. Но интерфейса не хотелось. Хотелось валяться, млеть и не шевелиться. Максимум усилий – проанализировать уровень хладагента.       – Ты не задерживайся, – посоветовал Скидс, поднимаясь и ставя пустой стакан. – Сверв этого не любит.       – Вертел я… Сверва, – с досадой пробормотал Блюстрик, прикидывая, как бы так скатиться с дивана и ничего себе не помять. На большее, чем ползти, он точно не способен.              

***

      Пайпс стоял на коленях на его платформе, обложившийся вещами, и приклеивал к стене светлую табличку. Блюстрик вошел и замер, недоуменно изучая, во что превратился его отсек за пару суток. Пайпс вел одному ему ясную статистику: в развешенных им списках смешивались имена ботов и названия планет, какие-то даты…       Пайпс развернулся. В одной руке у него был миниатюрный клеевой пистолет.       – Ну, ничего себе! – ядовито воскликнул он. – Явился!       – Ты что делаешь? – Блюстрик ткнул пальцем в стену.       Он едва дотащился до каюты и собирался пристроиться на платформу, а не выяснять отношения с болтом, которому тут даже не место. Поэтому всерьез рассердился.       – Тебя жду, шлак! – с претензией заявил Пайпс. – Что это за запах? – он соскочил с платформы и оказался к Блюстрику вплотную. Тот от неожиданности пошатнулся.       И тут его накрыло. Откуда-то взялись силы, он вздернул Пайпса в воздух, держа за трубы, и маской всадил в ближайшую табличку на стене.       – Это что за ржа?! – гаркнул он. Пайпс саданул его вслепую ручкой клеевого пистолета. Блюстрик вывернул ему руки. – Я, фраг, переехать тебе предлагал?! Ты мне тут не сдался!       – Пусти, тварь! – заорал Пайпс, которому в такой позе неудобно было отбиваться. – Ублюдок!       – Ты границы попутал, отбраковок! Хотел, чтобы я тебя трахнул? Я так и сделал! – Блюстрик встряхнул его еще раз и потащил через отсек к двери. – А теперь катись!       – Ты ответишь! – Пайпсу удалось больно лягнуть его прямо в пластину, защищающую шлюз, но он все равно полетел прочь и брякнулся о палубу. Блюстрик подопнул к нему выроненный клеевой пистолет. – Никто не смеет!..       Блюстрик захлопнул дверь, так что не расслышал, что именно никто не смеет делать с Пайпсом. Он отодрал несколько списков, свежеприклеенных, а парочку не смог – они сели намертво, нужен был тонкий рычаг, чтобы подцепить, а возиться было лень. Тем не менее Блюстрик был на взводе. Его отсек заполнили чужие вещи, какие-то коробочки, баллончики… он сбил крышку с самого крупного контейнера и подтянул ближе к платформе, усаживаясь. Что Пайпс такого натащил?..       Он запустил внутрь руку и вытянул нитку мягких силиконовых шариков, а прямо за ними – проволоку с тупыми, широкими колючками и магнитными пластинками между ними. Усмехнулся. Пайпс первым делом решил перевезти к нему арсенал интерфейс-игрушек. Ну-ка…       Блюстрик порылся еще немного и извлек тонкий стилус, напоминающий скорее указку: продолговатый цилиндр с ребристой поверхностью и парой регуляторов у основания. О, конечно, у Пайпса был резонатор. Учитывая, что с портом и шлюзами ему не повезло, самоудовлетворяться приходилось через джампер. А довольно сложно ребутнуть себя, когда активна только передающая система. Блюстрик устроился поудобнее, высвободил джампер и побеспокоил инт-генератор пробным запросом. Энергия шла, хотя возбуждение он испытывал слабенькое. Слишком устал. Но парой разрядов удалось простимулировать себя достаточно, чтобы кольца зашевелились, стягивая и поднимая скрутку. Пока она не свернулась слишком крепко без стержня, Блюстрик сунул между кабелями резонатор и нажал на кнопку.       И застонал, подаваясь навстречу собственной руке.       Магнитное поле резонатора мгновенно заставило кольца сжаться, а замерцавшие импульсы, проецируемые стилусом, пробудили протоколы коннекта, словно он подключился к постороннему меху. Блюстрик аккуратно поводил стилусом вверх-вниз, и активные клеммы на нем заискрили. Нейросеть вспыхнула возбуждением, истощающим, но приятным.       Так себя чувствуешь, когда джамперы сплетаешь. Не каждого уломаешь, зато от противоречивых полей кайф приходит быстро, почти моментально. Для быстрого сброса – в самый раз.       Он вяло потеребил кончик резонатора, покачивая – и заставляя джампер трещать. Если бы Скидс решил вылезти сейчас из потолка – о, Блюстрик готов был его встретить! Он представил серебристые пальцы на своих шлангах и задрожал, сильнее дергая стилус. Перезагрузка получилась теплой и приятной. Спасибо, ха, Пайпс.