Двадцать одна комбинация

      На следующий день Родимус Прайм посадил его за инвентаризацию награбленного добра. Кто угодно мог бы этим заняться, но Блюстрик попал сюда, потому что его не жалко. Биг М сказал это прямым текстом: подорвешься – поболту. Как выяснилось, вчера после стрельбища Борер воспользовался добытыми на последнем рейде энергоячейками – и остался без руки до предплечья, а заодно без оптики. Выяснилось, что хранились они рядом с чем-то радиоактивным, что, ко всему прочему, протекло и местами подпортило герметичность, и в итоге после вечности в поганых условиях нестабильные энергоячейки грозили взорваться при любом чихе вентиляции. Кое-какие снаряды еще годились, все остальное требовалось утилизировать.       Хаунд шатался вокруг груза с большим интересом, но скорее теоретическим. Так как «Лост Лайт» был ограничен в поставках боеприпасов, допустить цепную реакцию всей взрывчатки на складе он не мог. Он выставил неучтенное пока добро куда подальше, в пустой ангар, и пожелал удачи отправленному на сортировку смертнику. Выглядел он при этом умеренно сочувствующим. Блюстрик, наслышанный о его способности насылать ужасающие галлюцинации, так старательно пялился по сторонам, пытаясь подготовиться к тому, что могло бы его напугать, что прослушал, чего и куда складывать. Систему пришлось придумывать самому. А ничего жуткого так и не случилось.       Теперь он сканировал ячейки по одной. Вот почему он больше любил патроны! С патронами такой шлак не случается, они либо норм, либо взорвались тебе в рожу. А тут – возись с каждой штуковиной отдельно. У него, впрочем, тоже остался только лазерный пистолет. Винтовку он потерял на последнем месте службы, бросил, когда расстрелял все патроны. Теперь он считал, что слажал. Периодически Вирл наводил экипаж на врекерские нычки, и патроны тут можно было найти даже для его пушки. Винтовки с двумя режимами: снайперским и штурмовым… отличный был ствол.       Положительная сторона – никто не будет пересчитывать этот взрывоопасный шлак в ящиках на утилизацию, так что он может припрятать немного для себя.       Когда поднялись ворота, он как раз ныкал безопасную ячейку в сабспейс, так что испуганно заорал:       – Я еще не закончил!       – Я не с проверкой, – заявил Скидс и, приблизившись, бесстрашно уселся на один из контейнеров. – Ты все еще сияешь, – сказал он. – Возмутительно, в твоем-то положении! Предлагаю испортить это.       – Чего?! – переспросил Блюстрик, притворяясь, что вытаскивал из сабспейса планшет, в котором вел учет. Возможно, Скидсу поболту, а возможно, он все же доносчик. Ха. Он постоянно таскается к Родимусу, и даже если Жребий велит ему… тем хуже. Жребий может велеть ему вообще что угодно.       – Шучу-шучу… не обязательно портить. Ты же знаешь, никто не управляет Жребием. Работа не должна отнимать твое священное право не решать, что делать, – Скидс протянул ему датапад. – Готов?       – Я все равно собираюсь доделать этот шлак, – возразил он. Единственным способом устроиться наконец на корабле было повиноваться Родимусу, и он собирался выполнять приказы. Но датапад принял.       Он оставил на первой строчке Пайпса, перескочил через всех миниботов корабля, с которыми успел поссориться недавно или в далеком прошлом, и растерянно вписал несколько имен мехов, с которыми никогда толком не пересекался. Под пристальным взглядом Скидса добавил Хаунда, раз уж с ним сегодня приходится общаться, Трейлкаттера и Ред Алерта. Последние двое вызывали скорее отвращение в интимном плане, чем желание спутаться с ними проводами, но Блюстрик уже смирился с требованием все уравновешивать. Потом он спохватился, что забыл самого Скидса, и, пока вносил в список, косился на него. Тот улыбался, так же широко, как обычно. Благосклонно – как казалось Блюстрику.       Вообще, это интересно. Если ему выпадет Скидс, тот же тоже будет кубики кидать, да? А если «великий Жребий» будет противоречить себе?       – Фраг, – протянул он, – теперь мне кажется, что почти всех в этом списке я не хочу видеть на расстоянии вытянутой руки.       Скидс положил ладонь ему на плечо:       – Тебе кажется. Ты думаешь, наверное, что раз хорошо получилось с Пайпсом, то можешь постоянно спускать с ним пар. Но помнишь ли ты, с чего все началось? Уверен, что ради него готов все бросить?       Блюстрик озадаченно покосился на него. Пайпс очень много болтал – похоже, пытался заглушить сипение своих вентсистем. Постоянно чем-нибудь да и был недоволен, если Блюстрик его не коннектил, и, кажется, поэтому интерфейс продлился весь отбой и еще немного с утра. Не на что жаловаться, в общем-то. Но «постоянно спускать с кем-то пар» звучит почти как «постоянный партнер», а Блюстрику не нужна такая ржа в глушителе… даже с очень узкими горловинами сверху и снизу.       – Бросить? Скидс, да мы пару раз… просто я реально мало кого знаю. Я даже не уверен, можно ли тебе доверять…       – Зависит от, – покладисто кивнул Скидс. Блюстрик растерянно зарычал и, ведомый чувством противоречия, добил весь список до конца Пайпсом и Скидсом. На последней строчке от самой искры в отчаянии написал «Родимус» и застыл. Потянулся было стереть, но Скидс перехватил его кисть. – Нет, – сказал он тихо и спокойно. – Оставь как есть.       – Я мог бы убрать… немного тебя, – извиняющимся тоном предложил Блюстрик. Скидс оказался к нему вплотную, хотя вроде бы не слез с ящиков. Ситуация выглядела взрывоопасной, хотя на фейсплейте Скидса не горело гнева или даже просто недовольства.       Блюстрик сам не понял, откуда взялось подавленное, но ясное возбуждение. Скидс совершенно точно не удовлетворял его запросам, но отчаянно тянуло проверить, как он отнесется к предложению. Или к отсутствию предложения. Сузив оптограни, Блюстрик положил ладонь на его бедро. Он что, обязан спрашивать?!       В ящике под Скидсом лежал чувствительный к перепадам напряжения шлак, но от этого только горячее внутри становилось. Он подался ближе и наткнулся на сжатый кулак. Отпрянул. Скидс раскрыл ладонь, демонстрируя ему кубики. Он улыбался. Он точно перестал улыбаться пару нанокликов назад, но теперь Блюстрик даже не мог вспомнить, какое именно у него было выражение фейсплейта.       – Кидай, – приказал Скидс. Это точно звучало как приказ.       Блюстрик раздраженно шарахнул дайсами о соседний ящик, металл забряцал по металлу. Если выпадет Скидс, то что бы там ни подтянулось из второй колонки, Блюстрик начнет прямо сейчас. А кто, если не Скидс? Из двадцати одного варианта Скидс там раз шесть указан!       – Хойст, – подвел итог Скидс. – Еще раз?..       Фраг. Фраг. Чего он вообще зациклился на Скидсе? Блюстрик покачал головой. Наваждение какое-то.       Дверь в ангар открылась снова. Вошел Хаунд – и Скидс соскочил с ящика, шагая за спину Блюстрика.       – Закончил? – донеслось от входа.       – Почти, – небрежно отозвался Блюстрик.       – А ты что здесь делаешь? – Хаунд уставился на Скидса, Блюстрик обернулся – и ему стало не по себе от маски ужаса, неожиданно исказившей серебристый фейсплейт. Желтая в белый оптика расширилась. Скидс пялился на Хаунда, выпрямив спину, широко разведя дверцы, будто стараясь стать плоским-плоским, и вообще не вентилировал.       Темно-красные губы Хаунда при этом раздраженно кривились, и Блюстрик нервничал все сильнее, хотя никакими зловещими галлюцинациями его до сих пор не накрыло. Если не знать о способности Хаунда, его ни в чем и не заподозришь. Обычно он очень спокоен и даже меланхоличен: серо-зеленый внедорожник, кирпичного оттенка фейсплейт, грубые линии, массивные колеса. Имеет свой круг общения – на короткой ноге с Ред Алертом, легко выносит заскоки Родимуса, – и не лезет в чужие дела. Блюстрик ни разу не встречал его на посиделках в баре Сверва, но если сталкивался в коридоре, Хаунд, как правило, кивал ему без неприязни. Не то чтобы дружелюбно, но… Словом, он вел себя нормально. Обычно.       – Вон отсюда, – сказал Хаунд. Скидс схватил кубики и пулей вылетел из ангара, Блюстрик только растерянно уставился ему вслед.       «Четыре-шесть, – пришло по личной частоте. – Тебе надо навестить Хойста на рабочем месте до конца смены».       «Что случилось-то?» – спросил Блюстрик, но не дождался ответа.       – Заканчивай шустрее, – распорядился Хаунд.       Блюстрик закивал охотнее, чем собирался. Хаунд еще раз оглядел ящики, часть – уже запечатанные, часть – открытые, и вышел.              

***

      По дороге в медбэй он заглянул в кварту, чтобы спрятать украденные энергоячейки в сейф, но план не сработал. Едва он открыл дверь, то услышал голоса. Высокий и ворчливый – это Пайпс жалуется на плохую проводку. Ровный и терпеливый – это…       – Хаунд? – неуверенно спросил Блюстрик, невольно прижимая к сабспейсу руку. – Тебя что сюда занесло вообще?!       – А! – Пайпс резко развернулся к нему. – Я попросил его посмотреть, что с подзарядкой. Хаунд разбирается в этом лучше меня.       Как Хаунду удается быть одновременно в двух местах? Казалось, только что Блюстрик сдал ему все контейнеры, увез отходы в нежилую часть корабля подальше от двигателей, убедил Трейлкаттера запечатать хорошенько этот отсек, а потом… конечно, почти час пришлось бегать за Ультра Магнусом, чтобы тот принял рапорт. Как здоровенный болт с ракетами, каждая размером с Блюстрика, умудряется прятаться от экипажа и вылетать из-за угла в самый неожиданный момент?! Мда… Блюстрик провозился со сдачей задания, и Хаунд мог успеть оказаться где угодно за это время, но – почему именно в его каюте?!       Еще на стенах появились маленькие плакаты, смутно знакомые, и пара стаканов, которых тут раньше не было, потому что у Блюстрика не водилось своего топлива и заправлялся он у Сверва. Если не водится шаниксов – элементарным пайком тебя обеспечат. Сверв умудрялся делать его отвратным на вкус, запах и с шлаковой производительностью, поэтому все предпочитали хоть сколько-нибудь платить. Состав стандартного пайка в свое время одобрил сам Рэтчет, так что обвинения в том, что это жидкая ржавчина, не принимались.       – Э-э… ну, раз вы заняты, я, пожалуй, пока пойду, – попятился он.       – Да что ты! Это же твой отсек, – Пайпс мотнул головой.       – Не-не. Мне все равно нужно в медбэй.       Из-за Хаунда спертые ячейки буквально жгли сабспейс. Понятно, что он не телепат. Он проецирует всякие ужасы, Блюстрик не имел понятия, как, но он точно не читает мысли, иначе узнал бы о воровстве еще в ангаре. И все же взгляд алой оптики отпугивал.       – Ферст Эйда там нет, – сообщил Пайпс. – Там Хойст дежурит, он точно тебе ничем не поможет. Что тебе нужно? У меня тут ремнабор…       – Да мне… по мелочи, ничего страшного, – Блюстрик уже стоял в дверях. – Спасибо за помощь, Хаунд!       Прежде чем Пайпс его остановил, он трансформировался, хотя гонять в альтмодах по кораблю запрещали, и рванул по коридору.              

***

      Все знали, что Ферст Эйд прибегает к помощи Хойста от безысходности. Он привык работать с ассистентами, но предыдущего вышвырнул сам, так что Хойст оказался лучшей кандидатурой. По крайней мере, с более-менее развитыми медицинскими навыками. Правда, все также сходились во мнении, что Хойст скорее сведет тебя в послеискрие, чем поможет, но подавать инструменты он мог.       Блюстрик зашел в медбэй. В углу на платформе, подключенный к системе жизнеобеспечения, в оффлайне лежал подорвавшийся Борер. В центре стояла конструкция из нескольких колб, соединенных тонкими трубками. Одна из колб сейчас нагревалась под тонким лучом лазера, направленным сверху, и пар тянулся в две другие емкости. Рядом, лениво катая по столу ти-ког, сидел Хойст. Когда появился посетитель, он поднял взгляд и протянул:       – Чего тебе?..       – Надо заплатки сменить, – Блюстрик, притворив за собой дверь, огляделся по сторонам. Ферст Эйда и правда не было. – Что делаешь?       – Работаю, фраг, что еще? – огрызнулся Хойст. – Ферст Эйд сказал вырубить эту штуку, когда закипит. Уже вечность не кипит. Ур-род.       – А что это? – Блюстрик подошел и уставился на колбы.       – Я почем знаю, – пожал плечами Хойст. – Он мне не докладывает.       Блюстрик скосил на него взгляд. Фраг, тяжелый же он, наверное!.. Механизм за спиной, с магнитными «лапками», которыми Хойст мог тягать даже джетов, особенно нервировал.       Хойст тем временем встал, пнул стул, подошел к шкафчику и вытащил оттуда контейнер с заплатками из нейроволокна, которыми стягивали порванные шланги. Шарахнул им об стол перед Блюстриком.       – Ты поможешь? – спросил Блюстрик.       – Вот уж болт! – отрезал Хойст. – Ферст Эйд пусть хоть баки тебе перестанавливает! А у меня ты пациентом не значишься, – он кивнул в угол. – Я только за этим идиотом присматриваю. Бери заплатки и выметайся.       Он угрожающе бряцнул подъемным механизмом за спиной.       – Я заплачу, – выпалил Блюстрик, пока не передумал и правда не сбежал. – Я не везде вижу, куда клеить, и под кистями неудобно, и…       Хойст с подозрением уставился на него. Фигурный лиловый визор сузился с одной стороны.       – Деньги вперед, – наконец заявил он, дождался шаниксов, помялся еще немного, надеясь, что Блюстрик выложит больше, но тот виновато развел руками. За эту сумму ему скорее остатки шлангов выдерут, а не эти подлатают, однако не отдавать же Хойсту все. – Ладно, давай!       – Эй, эй, эй! – Блюстрик едва спас выкрученную руку и щелчком вернул крепления на место. Чуть серво не раздробил, серьезно?! Доктор фрагов! – Дай я присяду хоть, а?       – Нашелся, ржа, неженка, – проворчал Хойст. – Давай быстрее. У меня тут дела есть.       Блюстрик переключил вентиляцию. Возиться с Хойстом, и уж тем более его добиваться, не осталось совсем никакого желания. От него пахло давно не менявшимся маслом… как Ферст Эйд терпит такое в медбэе? Впрочем, он выставляет Хойста вон, если только тот позарез не требуется.       Нужно бросать затею… Скидс ведь не узнает, если он слиняет?       Но тут его резко толкнули на ремплатформу, очевидно, устав ждать. Хойст торопился. Он грубо вскрыл детали над кистью и, отодрав старые заплатки, шлепнул новые. Блюстрик стиснул денты, заметив, что энергон протек, а Хойст даже не подумал стереть его, прежде чем накладывать кусочек мгновенно схватывающейся с резиной ткани. Теперь там образуется слой засохшего топлива, будет чесаться…       – Башку подними, – приказал Хойст.       Он был широким в поясе, и Блюстрик не очень ловко обхватил его ногами, однако все-таки исхитрился сцепить ступни за спиной. Правда, в хоть сколько-то ласковую прелюдию это не превратилось. Хойст трансформировал левую руку в пушку раньше, чем Блюстрик успел сделать что-то еще. Дуло уткнулось ему в рот.       – Тихо! – нервно подскочил Блюстрик на ремплатформе. – Тихо, я просто…       Хойст загудел – звук нарастал, словно сопровождал глубочайшие раздумья.       – Ты не заплатки менять пришел, – наконец сделал он вывод.       – Конечно, мне нужно их поменять, – торопливо убедил его Блюстрик, – извини, если я тебя как-то задел… Ты просто так… круто это делаешь. В смысле, брутально. Это немного заводит. Я все, я не сдержался, – он очень осторожно отцепился от Хойста.       Что он несет?.. Надо убираться отсюда.       – Заводит? – уточнил Хойст, которого, наверное, впервые хоть и странной формулировкой благодарили за ремонт. Делал он всегда на отъебись, так что едва ли ему приходило в голову, что кое-как оказанную помощь можно назвать «брутальной». Но ему точно понравилось определение, потому что он перехватил ногу Блюстрика и дернул на себя, укладывая «пациента» на дверцы.       Вот же фраг, надо было поскандалить и уйти!       – Пушка тебя тоже заводит?       – Пушка – не очень! – поспешил сказать Блюстрик. – Правда, убери. Ох!.. – Хойст уже вцепился в паховую. – Ты… сдурел?! – тут же ему с шеи содрали одну из накладок, и он заорал. Притворяться было уже не нужно, потому что Хойст, как и любой медик, легко разбирался с чужими магнитными замками. Блюстрик остался без щитка и со свежепрорванной трещиной в горловой магистрали… Хойст сжал ему лапищей шею и, похоже, ухмыльнулся под маской.       Под его джампер удалось подстроиться не сразу. Блюстрик не связывался с партнерами, которые накручивали апгрейдов больше, чем способна вынести среднестатистическая миниботская энергосеть (а эти ребята бывают выносливы, но не как трехрежимники, видит Праймус). Хойста же, видимо, ничего не останавливало, потому что первое же магнитное кольцо в стандартную конфигурацию порта не пролезло. Он недовольно зарычал и чуть не сломал Блюстрику шейные крепления. Засучив ногами, тот вымолил пару кликов на перекалибровку. Хойст давил на горло, пока не получил желаемое. Шпарить он начал, едва протолкнулся. Весь спектр частот без разбора обрушился на Блюстрика, тот извивался и против воли заливал сжимавшие горло пальцы энергоном, пока Хойст не смилостивился и не влепил ему с размаху накладку прямо на пузырящуюся топливом магистраль. С одной стороны, наконец настало облегчение. С другой – кроме невероятного жара от перегрузки Блюстрик не чувствовал вообще ничего. Ниже пояса нейросеть от истового напора без элементарной подготовки вырубилась, хладагент не вырабатывался, компенсаторы наверняка сплавились. Хойст явно вообще не был заинтересован в нормальном ребуте партнера, просто жег ему порты и рычал. Ему, видимо, в кайф, а Блюстрик, не в силах пошевелиться под его весом, надеялся, что сможет ходить, когда этот ад все-таки закончится. Ему удалось более-менее подстроиться и выдать несколько жалобных откатов, но Хойст от них совсем озверел.       Блюстрик мог поклясться, что сквозь хрип собственных кулеров слышит, как что-то звякает внутри. У Хойста, похоже, сегменты джампера разболтаны. Или кольцо какое треснуло. Ох, фраг!..       Хойст перезагрузился, но легче не стало. Он слил в Блюстрика такой заряд, что тот истошно заорал, но от ребута все еще остался далек. Скорее уж, приблизился к истощению. Здоровенный честплейт с размаху впечатался ему под капот – Хойст вырубился. Ну да, с таким-то жрущим энергию неотрегулированным монструозным апгрейдом, как у него, можно и на час вылететь в оффлайн. Блюстрик завозился, стараясь, чтобы свесившаяся «лапка» подъемника не вспорола ему фейсплейт, и когда ему почти удалось, услышал легкие шаги.       Да что еще?!..       – Хойст! – зашептал он, и тотчас это же имя прозвучало гораздо громче. Голосом четким, недовольным и с потрескивающей в нем статикой…       Ферст Эйд пришел проверить работу подчиненного – и обнаружил, что его драгоценный эксперимент вовсю кипит, а Хойст прохлаждается в уголке. Остывает в уголке, вернее.       Блюстрик только успел открыть рот, чтобы сказать шефу медслужбы, что у всего этого есть оправдания – как Ферст Эйд взмахнул рукой, и электрический хлыст огрел Хойста по спине. Энергия автоматически перетекла в еще активированные интерфейс-системы, и Блюстрика снова ошпарило изнутри.       Он попытался оттолкнуть Хойста, но привычный к меньшему объему скрутки порт, как только Блюстрик немного расслабился, сомкнулся вокруг джампера. Хойст застрял внутри вместе со своей пачкой апгрейдов.       Ферст Эйд продолжил бить. Хойст очнулся уже со второго удара, завозился, что-то яростно проорав, но, разумеется, не смог встать. Хлыст Ферст Эйда попадал по ним обоим, и Блюстрик уже не знал, куда деться от скачков напряжения. Внутри опасно нагревались энергоячейки. Его джампер активировался, поскольку сбитые Хойстом протоколы интерфейс-системы вообще не понимали, чего от них хотят. Блюстрику, конечно, хотелось слить заряд, но как, когда тебе выламывают порты? Хойст даже на полклика не давал расслабиться, чтобы отдать трансформационную команду и перестроить приемное кольцо.       – Я тебе дал простую задачу, – процедил Ферст Эйд, когда Хойст, наконец, отвалился от Блюстрика. Тот сполз с ремплатформы на пол, содрогаясь от полученных разрядов, но стараясь быть очень тихим, поскольку гнев Ферст Эйда в любой момент мог переключиться на него, а Блюстрик едва ли смог бы достойно ответить. – Ты, кретин, должен был вовремя выключить нагреватель! Больше ничего.       К изумлению Блюстрика, Хойст, огромный подъемник, наверное, вдвое больше Ферст Эйда, сжался на полу. Джампер его выглядел изрядно покореженным: одно кольцо и правда сломалось, часть оголившихся кабелей искрила… он изоляцию сорвал? Что надо делать со своим джампером, чтобы во время коннекта он облезал, серьезно?! Конечно, чем больше навешиваешь, тем слабее конструкция. Всякие распределители и насадки на несколько внутренних портов разом – только в теории круто, но при этом крайне хрупкий шлак на деле.       Блюстрик едва сдерживался, чтобы не запустить руку себе в порт. Что-то… что-то осталось в нем. Фрагов кусок фрагова Хойста.       Хойст выл, а на его краске появлялись обожженные темные следы. Ферст Эйд лупил по оптике, по обнаженному джамперу, по стальным тросам, стремясь причинить нарушившему приказ подчиненному как можно больше боли.       Вот бы уползти отсюда… Блюстрик подался в сторону – и тут же его и без того пострадавшее горло обвил хлыст. Треск электричества и болезненное напряжение обрушились на Блюстрика, он схватился за петлю, чтобы сдернуть ее, но только выжег все датчики на пальцах. Ферст Эйд повалил его на спину и встал прямо за головой. Хлыст сверкал перед оптикой Блюстрика, но в черной с красным броне медика вспышки не отражались. Ферст Эйд казался мрачным монолитом, выросшим над могилой, не иначе.       Единственное, до чего Блюстрик смог вовремя додуматься, это открыть сабспейс и в отчаянии отбросить раскаленные заряды как можно дальше. Ячейки бабахнули в углу, маска Ферст Эйда угрожающе перестроилась, и голубое сияние вокруг горла сплавило свежую заплатку к скраплетам.       К отчаянию Блюстрика, переизбыток напряжения и неудовлетворение привели исключительно к тому, что скрутка свернулась и торчала в потолок, словно он очень хотел кому-нибудь вставить. На самом деле он хотел уйти. Провалиться сквозь палубу.       Собственно, еще до того, как начал с Хойстом.       – Это… ошибка, – прохрипел он.       – Вот уж точно, – сообщил Ферст Эйд, наклоняясь. Сбоку тянуло горелым. Визор медика принял такую форму, что брезгливость легко читалась даже при закрытой маске. – Вирл. Зайди в медбэй, – распорядился он в комлинк и процедил: – Пожалуйста.       Вирл! Блюстрик жалобно проскрежетал:       – Н-н-не над-д-до…       Даже когда хлыст исчез с горла, пошевелиться Блюстрик не смог. Корпус его не слушался, ноги разъезжались, энергосеть коротило на нескольких участках. Ферст Эйд выключил оружие и вернулся к своим колбам, как будто сбоку ничего не горело. Хойст очень тихо сгруппировался там же, где его избили. Он стоял на коленях и даже не смотрел в сторону Блюстрика. Он попытался было потрогать джампер, очевидно, понять, что сломалось, но тут же получил хлыстом по рукам.       – Я демонтирую его тебе позже, – пообещал Ферст Эйд. По его плечам прокатывалась статика, и это выглядело бы красиво, не будь он юникроновски зол. – Ты все запорол, Хойст. Встань и иди сюда.       Вирл цокал, когда шагал, так что за шарканьем Хойста, который, пошатываясь, повиновался Ферст Эйду, Блюстрик хорошо расслышал его приближение.       – Спасибо, что пришел. Унеси это подальше, – бросил ему Ферст Эйд, кивая на Блюстрика.       Блюстрик меньше всего хотел, чтобы его касался этот формистами порезанный врекер, но сопротивляться не стал. Какой дурак будет сопротивляться Вирлу? Если ему на наноклик покажется, что ты хотел его задеть, он тебя просто нашинкует.       – Пей, – тем временем велел Ферст Эйд Хойсту, протягивая ему тонкий шланг, опущенный в одну из колб. – Ты заправишься под завязку, ясно?..       – Н-но ты говорил, это…       – Пей, – Ферст Эйд снова угрожающе затрещал. – Тебе будет очень плохо. Не сомневайся, – и, отвлекшись, вопросительно вскинул голову. – Шлакова система пожаротушения на этом корыте вообще работает? Инферно! – это, видимо, уже в комлинк. – Инфер-рно!..       Вирл осторожно подхватил Блюстрика на руки и потащил прочь. Что в этих колбах? Отрава какая-то? Ферст Эйд же как раз любитель всяких… вирусов и прочей дряни? Блюстрик радовался, что не попал под раздачу, несмотря на взрывы. Хойст, может, и сдал бы его как зачинщика, но ему не дали слова, к счастью!       – Зря вы разозлили Ферст Эйда, – сокрушенно сообщил Вирл, когда они оказались за дверью. Блюстрик старался помнить, что за Вирла нельзя цепляться. Он может решить, что ему хотят что-нибудь отломать. Это закончится очень плохо.       – Зря, – согласился Блюстрик.       – Куда тебя отнести? – Вирл явно чувствовал себя неловко. – Где твой отсек?       – Ой, нет, только не туда! – там же, наверное, Пайпс. Блюстрик не был готов к разговорам. И светиться перед Хаундом в таком виде – тоже. – М-м… если знаешь какую-нибудь… тихую никому не нужную подсобку… это будет очень… любезно с твоей стороны…       – Хорошо.       Вирл поцокал в сторону, умудряясь держать Блюстрика на вытянутых руках. Тот затаил вентиляцию. Заряд постепенно спадал, но нейросеть ныла невероятно. А еще он окончательно уверился, что какой-то из обвесов Хойста застрял внутри.       Наконец Вирл затащил его в малюсенькую каюту, заваленную оборудованием для ремонта и уборки, и положил на ящики.       – В-вирл, – очень неуверенно окликнул Блюстрик. – Спасибо за помощь.       Тот взволнованно передернул плечами:       – Я… не очень хотел приходить, но Ферст Эйд злился бы еще сильнее, если бы ты сидел там. Я не люблю, когда он злится.       – Да кто ж любит… я вообще не люблю, когда кто-то злится, – заверил Блюстрик, ерзая. – П-постой, постой… буквально… клик, – он дернул головой и случайно впился дентами в губу. – А-а! Фр-раг! Вирл, все в порядке, все в порядке, просто… – обнаружив, что тот занервничал, Блюстрик почти запаниковал. – Не уверен, что смогу обратиться за помощью к медику в ближайшее время… а мне кажется… ох, – он прогнал побольше воздуха по вентиляции. Тут он был спертым и насыщенным химикатами. – Мне кажется, у меня в порту что-то перегорает прямо сейчас, ты не мог бы вытащить это, пожалуйста, мне больно!       Так невнятно и торопливо, наверное, даже Блерр не трепался. Вирл застыл. Его единственная линза ярко вспыхнула в темноте. Он напрягся, выпрямил спину, которую обычно горбил, и несколько раз цокнул по полу, переступая с ноги на ногу.       – На что ты намекаешь?       – Я ни на что не намекаю! – Блюстрик постарался, чтобы его голос звучал умоляюще. – Слушай, мне не нравится признаваться, но я знаю, что тебе можно верить, чувак, ты же зна… – он запнулся. Нет, «ты же знаешь, как бывает» – это плохая формулировка, она напомнит Вирлу о том, о чем Вирлу не нравится помнить, и Блюстрика ничего уже не спасет от его… панической атаки. В прямом смысле слова «атака». – Хойст меня против воли сконнектил, ясно? Он прям… сломал меня. Мне… нужна помощь, Вирл, я… я не вижу, и я просто не смогу сам… Пожалуйста, там… замкнуло и… я как будто прямо сейчас трахаюсь с голой проводкой, торчащей из стены, и у меня заряд вот-вот кончится… Я тебя даже не коснусь, хочешь, руки мне зафиксируй, я только…       Вирл шумно стравил воздух. Блюстрик знал, что у врекера большие проблемы с физическими контактами. Можно счесть его пугливым, но сильнее всего он боится себя и того, на что способен, когда ему башню срывает. Вот уж настоящая жертва насилия. Только бы не сорвался сейчас – а то ему будет налить, кого рвать на части.       Блюстрик поднял ноги, колени прижимая к капоту. Он был готов провалиться от стыда, но непрекращающийся зуд в порту и жар, распространяющийся в глубине, пугали его куда сильнее Вирла. Может быть, зря.       – Я… не люблю… тесные помещения. И… я не люблю… я хочу тебе помочь. Я позову…       – Нет! Нет, не уходи! Вирл! Хочешь, я оптику вырублю? Я не могу уйти в оффлайн, пока эта ржа плавится внутри, но я… я почти отключусь, честно!       Тот колебался. В темноте его светлый корпус поблескивал только благодаря подсветке Блюстрика. Тот понял, что шанс утекает из пальцев, и отключил обработку видеопотока, как обещал.       – Если шевельнешься, тебе же будет хуже, – напомнил Вирл негромко и скрипуче.       – Знаю! О, спасибо, – он почувствовал приближение по изменениям в электромагнитном поле. Потом острый коготь Вирла коснулся обводки. Блюстрик сдержал завывание. Раскаленная прокладка у кольца восприняла прохладное касание как блаженное облегчение. – Спасибо, Вирл!..       – Заткнись, – заскрипел голос над головой, и Блюстрика в который раз схватили за многострадальную шею. На этот раз – когтями. Вирл не натачивал свою клешню с тех пор, как его освободили из врекеров, но она все же была достаточно острой, чтобы разрубить магистраль.       Блюстрик сдержал возглас возмущения. Если он начнет вырываться, то точно сделает хуже. Вирлу важно чувствовать себя хозяином положения, так?       Длинный стальной коготь шарил внутри порта, собирая скопившееся там напряжение. Блюстрик стонал, и даже царапины внутри его не пугали. Вирл наконец нашарил что-то, поддел…       – П-пожа-а…       Вирл едва не отстриг ему голову. Блюстрик торопливо вырубил вокалайзер следом за оптикой.       Из его порта вытянули что-то, потом Вирл втолкнул коготь снова, проверяя стенки по всему периметру принимающей системы. Блюстрик пару раз толкнулся ему навстречу и спохватился, что вот-вот останется без башки. Но не насаживаться оказалось тяжело – хотя он никогда не замечал за собой любви к грубому, опасному, тактильному коннекту, да еще и с вертолетами.       – Тебе надо ребутнуться, чтобы сбросить заряд, – очень тихо сообщил Вирл где-то совсем рядом с его фейсплейтом. – Я тебе помогу. Не шевелись.       Блюстрик уже жалел, что попросил… до того момента, как Вирл перестал скрести стенки его порта и, перехватив джампер, начал ловко выцеплять из скрутки отдельные кабели. Ерзать, вскидывать голову, спрашивать «что ты, шлак, делаешь?!» было никак нельзя. Ферст Эйд каким-то образом приручил Вирла, это правда. Но все остальные в один голос признавались, что чем ближе ты к Вирлу, тем больше шансов, что он заподозрит в тебе врага и решит на всякий случай отчикать тебе руки. Или прорезать камеру искры. Он, шлак, пусть и небольшой для своего класса, но все-таки вертолет, и мощности у него соответствующие.       Не было сомнений, что Вирл не станет подключаться. Интересно, Ферст Эйда-то он допускает до своего корпуса? Все знают, что они вроде как… путаются проводами. Все болтают, по крайней мере. Никто не уверен, как именно, потому что все, кто пытался пристать к Вирлу – на слабо или из любопытства, – огребали. Говорят, врекерам с ним полегче. Врекеров Вирл знает. Раньше на борту был еще Дрифт, вот он мог позволить себе даже похлопать Вирла по лопастям. Сейчас Вирл в толпе теряется, если с ним просто заговорить, а наедине…       Наедине Блюстрик чувствовал себя мишенью. Вернее, свой подставленный порт.       Вирл протолкнул провода его же джампера внутрь и замкнул контакты. Погладил клеммы, снимая лишний заряд. Блюстрик замычал, забыв, что должен держать вокалайзер отключенным.       – Так ты себя не сожжешь, – сказал Вирл.       – Я н-не уверен, – пискнул Блюстрик. – Я так никогда не делал.       – Я все нормально настроил. Мне не нравится здесь! Давай быстрее.       Тревога в его голосе – плохая примета. Блюстрик постарался расслабиться и пустить ток по закольцованным проводам. Судя по непривычным ощущениям, Вирл открыл медицинские разъемы, которые базовый протокол интерфейс-системы не использовал. Это Ферст Эйд его научил? Ух!.. Сигналы не учитывались энергосетью, ныряли в не подключенные к интерфейс-контурам резонаторы, и пока заряд перерабатывался, он успевал прочувствовать приятную дрожь, как при коннекте с другим партнером. Словно… словно к нему подключился кто-то очень маленький, но по мощностям идеально подходящий.       Он ребутнулся уже кликов через пять, а когда пришел в себя, от напряжения узлы внизу уже не скручивало. Вирл забился в дальний угол, к двери.       – Прости, что порезал тебя, – выпалил он и скрылся, едва Блюстрик открыл рот.       Он обессиленно откинулся на ящики, с трудом разогнул ноги, застывшие в задранном положении, и решил, что иначе как «коннектом с Вирлом» в истории своих интерфейс-похождений он это именовать не будет. Коннект с Вирлом. Такое, типа, у трех-четырех мехов случалось, наверное. Конечно, он не будет упоминать об этом при Вирле… или при Ферст Эйде. Как выглядит ревнивый медик, он даже знать не хочет. Злого медика ему хватило.       Он ведь отрежет Хойсту джампер, как обещал? Этот урод заслужил!       Блюстрик растянулся на ящиках, расслабляясь и поглаживая пальцами остывающую обмотку порта. Жалко, нет рядом никого маленького, кто мог бы пристроиться и стравить холодный воздух… было бы так кстати!