Don't be afraid of your monsters

      Старк, что было неудивительно, не вышел их встречать, поэтому Хэппи проводил юношу до личного лифта инженера, ведущего в пентхаус, и, развернувшись, отправился по своим делам, не попрощавшись. — Привет, Пятница, — привычно поздоровался парень с искусственным интеллектом, нажимая единственную кнопку на панели управления. — Здравствуй, Питер, — нельзя было упрекнуть личного помощника Тони в отсутствии вежливости: выверенный тон и мягкие интонации настраивали на добродушное и доверительное общение, — Что-то случилось? У тебя увеличился сердечный ритм и усилилось потоотделение.       В такте ей отказать тоже было нельзя. Вернее, в его отсутствии.       Естественно, эта функция работала только с теми, кто был близок к Старку, и подобные нюансы программы были прописаны самим гением, так как больше ни у кого не было доступа к программному коду ИскИна. Только вот легче от осознания того, что Питер вошёл в «ближний круг», ни на секунду не становилось. — Нет, нет, ты что? Это просто, ну, реакция на скорость лифта, ты же знаешь. — Довольно странно слышать это от человека, который развивает внушительную скорость, летая между крышами небоскрёбов на сверхтонкой паутине, растворяющейся через определённые временные промежутки, — в этом сарказме Паркер отчетливо слышал слова инженера. Мог ли он сам говорить это, а Пятница только моделировала голос? — Я уверен в своей паутине, к тому же мистер Старк помог мне её усовершенствовать. — Этот лифт тоже моделировал мистер Старк, — на мгновение показалась, что Пятница пожала плечами, но этого, естественно, быть априори не могло.       Двери кабины открылись, выпуская парня, и он, выйдя, остановился посреди холла. — Да-да, ты права, конечно, — юноша улыбнулся, найдя глазами камеру, и кивнул ей, — а ты не подскажешь, где сейчас мистер Старк? — Он в мастерской, Питер. Можешь пройти туда. — Спасибо, Пятница, — Паркер поправил рюкзак за плечом и молча пошёл по уже выверенному и заученному маршруту, который знал как свои пять пальцев. Затевать новый разговор с ИскИном не хотелось — та и так его уела за две минуты. Эта программа, по своим особенностям напоминающая пресловутый «Умный дом», казалась юноше живой. Он, общаясь иной раз с ней или с Карэн, ловил себя на мысли, что их уже нельзя назвать искусственным интеллектом. Если бы Питеру пришлось пройти тест Тьюринга, он бы наверняка завалил его, дав неправильный ответ, потому что речь Пятницы выстраивалась особенным образом, отчего складывалось ощущение, что с тобой ведёт разговор очень умный и всесторонне развитый человек. Только воспоминание о том, как инженер показывал парню программный код ИскИна, успокаивало и воодушевляло одновременно — Тони Старк создал настоящее чудо, когда написал Пятницу.       Сам же мужчина обнаружился за рабочим столом, полностью погружённый в свои мысли и новое творение. В последнее время он всё больше уделял своё внимание новым разработкам с наномашинами. Вот и сейчас Питер разглядел новую модель дугового реактора, над которым корпел инженер.       Стеклянные двери бесшумно открылись перед юношей, и он вошёл в святая святых — главное помещение Базы.       Осторожное и бесшумное появление парня не осталось незамеченным — Тони поднял голову и улыбнулся: — Привет, карапуз, как жизнь? — Мистер Старк, здравствуйте, — в эту секунду Питер был жутко рад, что Пятница не озвучивает его физиологические показатели. Хотя это и не требовалось — явный румянец и вспотевшие ладони выдавали парня с головой, — всё, ну, хорошо?        Мужчина приподнял одну бровь и недоверчиво покачал головой, откладывая паяльник в сторону. Его лицо подсвечивалось голубоватой голограммой, зависшей над столом, отчего казалось, что всё происходящее нереально. Такое впечатление у юноши складывалось каждый раз, когда он появлялся в мастерской и заставал Старка за работой — одухотворённый и заинтересованный в своих разработках, мужчина завораживал. Осознав, сколько времени Питер проводил вместе с ним, сидя в углу и занимаясь какими-нибудь проектами, он даже выделил Паркеру собственный стол для опытов, которые тот в дальнейшем собирался отправить в институт в дополнении к портфолио. — Садись, — Тони кивнул на табурет, который до того заботливо подвинул Дубина. Инженер подождал, пока Питер скинул рюкзак, оставив его у стола, уселся на предложенное место и сложил руки на груди, не отрывая взгляд от пола. — Мне казалось, что мы давно договорились — ты не скрываешь от меня ничего о своих способностях, потому что от этого зависит твоя жизнь, — мужчина замолчал на секунду. — И мне категорически не нравится получать словесные оплеухи от миссис Паркер. Поэтому рассказывай, пацан, в чём дело? — Мистер Старк, — парень запнулся, но упорно продолжил пытаться выдавить из себя причину беспокойства, — проблема в том, ну...       Тони сидел тихо, чуть улыбаясь, потому что наблюдать за Паркером, который пытается подобрать слова — это по-настоящему весело. У Питера очень живая мимика: он нахмурился так, что брови чуть ли не сошлись на переносице, а огромные глаза стали больше похожи на узкие щёлки; парень прикусил щёку изнутри смешным жестом — словно не сразу смог ухватиться. В общем, Старку нравилось. Среди всех этих шпионов и героев под звёздно-полосатым флагом Питер всегда выглядел невероятно живым и настоящим со своими насущными проблемами. Правда, в последнее время юноша немного замкнулся, и это умудрился заметить даже Тони, почти не отрывавший голову от своих разработок несколько месяцев к ряду. За это время Паучок прислал несколько небольших сообщений вместо пары десятков за одну неделю, как это бывало раньше, и все они были связаны с чём-то важным: новая идея для модернизации наночастиц; просьба помощи в том, как лучше ответить на запросы по поводу интервью о стажировке в СтаркИндастриз и что именно на них отвечать; искренняя радость за тест по испанскому, когда поставили высший балл.       И всё.       Тишина. — Окей, — мужчина потянулся, разминая затёкшие от долгого сидения мышцы, — давай я начну, а ты продолжишь? — Старк указал рукой на себя, привлекая внимание загнанного в угол щенка, которым Пит сейчас казался. — Пункт первый, — Тони начал загибать пальцы, — ты до усрачки... Плохое слово, отмотаем назад. Так вот, ты очень сильно напугал свою замечательную тётушку, которая до сих пор не простила мне твою «стажировку», — он нарисовал в воздухе кавычки, — в Германии. Учти, что я знаю эту женщину не слишком хорошо, но уже могу сказать, что ты вляпался во что-то крайне серьёзное, раз она дошла до того, чтобы позвонить мне и попросить помощи. Второе, — указательный палец лёг поверх большого, — ты никому ничего не рассказываешь. Не пришёл сразу ко мне, не рассказал Карэн, не обращался ни к кому, кто бы мог помочь, считая, что справишься сам. Только из этих двух пунктов, — инженер помахал перед носом парня двумя пальцами, — я могу сделать вывод, что проблема кроется в твоей голове, карапуз. Ты мог в любой момент обратиться к кому угодно из доверенных лиц, и тогда мы бы не оказались в такой жопе, а ты бы не сходил с ума. — он на мгновение замолчал, разглядывая расстроенное и одновременно с этим удивлённое лицо напротив. — Так в чём дело, Питер?       Паркер нервно растёр ладони и по-особенному тяжело вздохнул, словно его начали резать без ножа. Препарировать бы ребёнка Старк не стал, но методы ментального давления на гипертрофированное чувство вины действовали безотказно в случае с этим парнем. — Ну, я понимаю, это может показаться вам... эм, немного, ну странным, — юноша поднял усталый взгляд на мужчину, проявлявшего чудеса собственного терпения, — но, в общем, я, как бы это сказать, хочу... — Питер набрал побольше воздуха в лёгкие, чтобы признание далось легче, — крови. — Вампир, что ли?       Ошарашенное выражение лица Паркера необходимо было запечатлеть на картине, чтобы потом повесить где-нибудь и любоваться, потому что не было в жизни Старка ни единого человека с подобным умением доводить до истерического смеха одним только своим видом. Тони прикрыл ладонью рот, чтобы не засмеяться в голос и не смутить мальчишку окончательно — настолько побитый у него был сейчас вид. — Вы шутите, да? — казалось, до Паркера не дошло, что это был лёгкий подкол. — Естественно, парень, — Старк фыркнул и развёл руками, мол, а что ты ещё ожидал? — Я же о серьёзных вещах говорю, — юноша так вскипел от проявленного неуважения к его проблеме, что подорвался со стула и запустил обе руки в волосы. — Так и я особо от темы не отходил. Может всё-таки расскажешь, что тебя так волнует? — Это и волнует! — Питер снова уселся на табурет, опустил голову на сложенные на столе ладони и продолжил тихо, — Я не могу концентрироваться ни на чём другом, если слышу запах крови. И мне... хочется, ну, попробовать. — То есть ты не хочешь сожрать кого-либо в радиусе десяти километров? — Конечно же нет! — парень возмущённо посмотрел на мужчину напротив. — А если вены себе вскрою — набросишься? — Старк чуть наклонился вперёд, вглядываясь в обеспокоенное лицо парня. — Я... Я не знаю, — недоумённо прошептал юноша, отводя взгляд. Секунду спустя он серьёзно посмотрел на Тони, — мы же не будем это проверять прямо сейчас, да? — Успокойся, мелкий, никаких экспериментов на ночь глядя. Хватай рюкзак, отведу тебя в детскую. — Эй, мне скоро восемнадцать! — А мне сорок восемь, и что? — Старк пожал плечами, поднимаясь по лестнице, — моя игровая комната осталась позади, так что перестань плакать или папочка попросит Пятницу найти тебе няню, чтобы вытирать слюнки и сопли.       В самое яблочко.       Паркер окончательно потерялся в ощущениях: он молча следовал за инженером, погрузившись в свои раздумья и не замечая дороги. С одной стороны, ему до ужаса претило такое отношение Старка — насмешки мужчины давили на больное, но и не позволяли скатываться к состоянию, когда единственным желанием было только жалеть себя, что совсем не свойственно для Питера. Но, с другой стороны, и ситуация была не из простых, потому что разобраться в реакции своего организма самостоятельно было почти что невозможно. Он попросту не справится без помощи инженера и нужных людей. К тому же, Паркер понимал, что подобная манера общения сложилась не просто так. И то, что Старк не любит прикосновения — у этого тоже своя предыстория. В эту секунду парню отчего-то страшно захотелось приложить большой палец к запястью мужчины, чтобы ощутить движение крови по венам. Закравшаяся мысль заставила Питера передёрнуть плечами, чтобы сбросить наваждение.       К тому моменту они оба остановились у двери в комнату, предоставленную юноше, и Паркер, мельком оглядев помещение, прервал Тони, до того игравшего роль экскурсовода: — Я не хочу никому навредить. Меня самого пугает всё это, — он растёр лицо и растерянно посмотрел на мужчину, всё ещё стараясь казаться спокойным и рассудительным, — и я не хочу, чтобы из-за меня страдали близкие мне люди. Потому что, если я не смогу выяснить, с чем связаны подобные изменения, то не смогу... Я ничего не смогу. Не смогу жить, зная, что кому-то вокруг меня грозит опасность. Вы же знаете, что некоторые пауки вырабатывают нейротоксин? Что, если в какой-то момент и я начну вырабатывать его? И, ну, кусать людей? Взрывающиеся от переизбытка воздуха лёгкие, размягчение тканей головного мозга, мышечный паралич… — Пацан, — Старк перебил этот поток преждевременного самобичевания и нагнетания обстановки, подошёл к Питеру и спокойно улыбнулся, — я не собираюсь сдавать тебя на опыты или запирать в клетке, как бы ты сейчас на это не намекал. Все анализы будут проводить доверенные специалисты. И ты не сможешь причинить кому бы то ни было вреда. Даже если ты проснёшься одним солнечным утром с желанием, — мужчина усмехнулся, — убивать, в чём я очень сильно сомневаюсь — мы справимся с этим. Только дай мне тебе помочь. Хорошо?       В этой странной тишине каждое слово звучало весомо и сильно. Тони, осознавая, что его услышали, протянул Паркеру ладонь, чтобы окончательно удостовериться в результате этой маленькой дипломатической миссии. Питер в удивлении открыл рот, чтобы как-то словесно поблагодарить, но затем передумал и молча ответил на рукопожатие, стараясь вложить в него всю признательность за то, что инженер с ним возился как с маленьким. — А теперь, пожалуйста, перестань ломать мне руку и отправляйся спать. Детское время кончилось, — мужчина вытащил ладонь из железной хватки и размял чуть онемевшие пальцы после этого нападения на свою конечность. Естественно, Питер поспешил рассыпаться в извинениях: — Извините, мистер Старк, сэр, я иногда забываю, что вы, ну, не сверхчеловек. Простите, сэр, я не специально. Давайте, я что-нибудь сделаю, чтобы она не болела?       Тони выставил вперёд неповреждённую ладонь, чтобы прекратить это словоблудие. — Спасибо, сама пройдёт, — мужчина вздохнул, — а теперь спи.       И Старк вышел, оставляя Питера в комнате одного.       Автоматическая дверь бесшумно захлопнулась, отрезая юношу от остального мира.       Он бросил рюкзак у входа и упал лицом в подушку, промычав в неё что-то нецензурное. Сегодняшний день высосал все силы, начиная с Мэй, которая ещё в больнице успела поковыряться чайной ложечкой в его мозгах, вплоть до так сложно давшегося разговора с инженером, который согласился помочь. Паркер перевернулся на спину и заложил руки за голову, продолжая вспоминать вечер. Вернулось и странное наваждение — кровеносные сосуды под смуглой кожей и это ужасное: «А если вены себе вскрою — набросишься?»       Почему-то представилось, как Тони берёт лезвие и вспарывает запястье вдоль: тёмная и липкая кровь сбегает по пястью, капает с подушечки большого пальца и костяшек, а в сложенной чашечкой ладони собирается маленькое кровавое озеро.       От представленной в воображении картины в горле стало сухо, и юноша шумно сглотнул. Питер словно опять услышал запах, который едва не поглотил его в машине. Знакомый и притягательный, он заставлял все нервные окончания сходить с ума, отчего казалось, что, коснись парень сейчас своей оголённой кожи, наступит Армагеддон.       Секунды тянулись медленно, но, когда пришло осознание, какие глюки и о ком Питер сейчас словил, его подбросило на кровати.       Сна не было ни в одном глазу.       Мгновение, и Паркер уже стоял на ногах, потерянный и напуганный. Здравый внутренний голос посоветовал открыть окно, чтобы впустить в комнату воздух, наполненный разными ароматами, отвлекающими от этого сумасшествия. Шесть шагов до цели, и створка открылась сама по себе — видимо, чуткая Пятница отслеживала все его передвижения и действовала наперед, предугадывая желания.       Питер потянулся рукой, чтобы распахнуть раму шире, и только тогда заметил, что сам вспорол себе кожу на ладони, сжав кулак с такой силой, что короткие ногти впились в кожу почти до мяса.       Юноша облизал губы и, действуя совершенно бездумно, коснулся языком маленьких полукруглых ранок, прикрыв от удовольствия глаза — настолько ему нравился вкус собственной крови. Что странно — сейчас она отличалась от той, которую он попробовал в машине. Будто за этот час-два, или сколько Паркер уже тут находится, ферменты, вырабатывающиеся в организме, изменили её состав, заставляя парня чуть не стонать от удовольствия. — Питер, — голос Пятницы, казалось, дошёл до него не сразу, — у тебя участился сердечный ритм, выходя за пределы нормы. Мне стоит вызвать группу медиков?       Отрезвление произошло мгновенно: юноша одёрнул руку от лица и ошарашено посмотрел в камеру прямо под потолком. — Нет, нет, Пятница, спасибо, — его голос от страха поднялся чуть ли не на октаву, и Питеру пришлось откашляться, чтобы продолжить разговор. — Я просто очень нервничаю. Переживаю. Ну, знаешь, иголки всякие, анализы, рубрика «Эксперименты», все дела. — В таком случае, следует уведомить штатного психолога. Он поможет тебе решить внутренние проблемы и избавиться от переживаний.       Юноша округлил глаза и звонко хлопнул ладонью по лбу, отчего сукровица отслоилась, и запах крови опять заполнил всё пространство вокруг. Разговор с ИскИном заставлял держать себя в руках, так что Питер тряхнул головой, пытаясь абстрагироваться: — Не нужно никаких психологов. Я просто схожу в душ и лягу спать.       Видимо, Старк дал указания Пятнице отслеживать не только режим, но и поведение, став настоящей нянечкой, потому что раньше эта замечательная программа даже и не думала вести себя подобным образом. Делать было нечего: Паркер схватил запасное бельё из рюкзака, быстро сходил в душ и, устроившись на кровати, закрыл глаза, стараясь больше не вспоминать о сегодняшнем дне.       Спасительный сон избавил его от дальнейших мучений. Всю ночь он видел лицо дяди Бэна, который гладил его маленького по голове и говорил, что нет ничего неразрешимого. Нужно только немного постараться.