Блюз перерождений

От пара в ванной комнате запотели все стекла, но что поделать, она любила горячую воду так, чтобы обжигала кожу, оставляя на ней красные следы. Это была какая-то мания, словно так было проще отмыться от всего, что ее окружало. Это всегда странно звучало — «отмыться от всего окружающего», но именно так ей и казалось. У нее была странная форма психического заболевания. Нет, она не боялась микробов, не думала о том, что они могут ее убить. Нет, она боялась людских мыслей, их поступков. Ее психотерапевт говорил, что у нее барьер в голове: она закрыла какие-то плохие воспоминания для себя, правда, на протяжении трех лет так и не смогла вспомнить. Какие только методики к ней не применяли: меняла врачей, старательно пыталась вспомнить, что с ней случилось на самом деле. Но ничего не помогало. Многие говорили, что во сне в виде разных образов она сможет все вспомнить, но этого так и не случилось. Колин стерла пар с зеркала и посмотрела на свое мутное отражение. Пар снова оседал на зеркале, но она не стала его стирать. Колин оперлась руками о широкую раковину. Она ощутила, как ее снова стало опутывать привычное чувство страха. Отогнать его могли только таблетки. Она глубоко вздохнула, дрожащими пальцами сжала край махрового полотенца и потянула его на себя. Она стала вытирать мокрые волосы, потом тело. Кажется, чувство страха прошло. Колин надела халат, и стоило только ей открыть дверь, она ощутила, как на нее пахнуло холодом. Нельзя было сказать, что дома было холодно. Дома тепло. Каждый вечер она топила камин, а еще она тепло одевалась, но в ванной было теплее. Доктор Ганнибал говорит, что ей нравится влажное тепло после той ночи, когда она столкнулась с Чесапикским потрошителем и осталась жива. Она ничего не помнила о том, что случилось с ней тогда, словно кто-то старательно стер все воспоминания предшествующие той ночи. Единственное, что она ярко и отчетливо помнила это то, как в больнице ее мыли врачи, смывая запекшуюся кровь. Она прекрасно знала, кто она, что являлась владелицей винного бутика в городе. Помнила, как у нее был яркий роман, который окончился бурным расставанием. Она помнила многое, но только не то, что произошло на парковке у ее магазина. Зазвонил телефон. Колин стала искать его по комнате. Она слышала, что звук доносился из кухни. Кажется, именно там она его оставила, когда пила чай после работы. Колин бросила взгляд на экран. Это был доктор Ганнибал. Опять ее контролирует, думает, что она может что-то сделать с собой, но Колин научилась себя контролировать. Глотать таблетки из чувства страха перед известием и возможной вероятностью, что именно она убила рабочего своего магазина, больше не станет. Колин переросла это, пусть и не могла до сих пор вспомнить все, что происходило с ней тогда. Кажется, она научилась жить с этим, пусть это и было очень трудно. Женщина тяжело вздохнула, но все же решила ответить на телефонный звонок. Все равно не перестанет названивать, а если не получит ее ответа, то приедет к ней. Прямо ночью, и тогда неизвестно, что с ней случится. Колин тряхнула головой, прогоняя образы той единственной ночи, когда она нарушала границы и они с доктором Ганнибалом оказались в одной постели. Она прекрасно знала, что он не может так делать. Знала, что это плохо, но все равно поддалась на зов слабой плоти. Да, и Лектер, кажется, был не против. Утром он объяснял ей, что не стоит ничего в этом видеть и искать объяснения этой страсти. Ганнибал говорил долго, красиво и самое главное весьма убедительно, и сомнения Колин рассеялись, как и напряженность между ней и доктором. Она нажала на кнопку. — Да? — ее голос дрогнул, и стала гадать понял ли это ее психотерапевт. — Мисс Маккэнн? — услышала она. — Как ваши дела? — Все хорошо, — просто ответила женщина. — Можете не беспокоиться. — Однако, я звонил вам три раза и вы не ответили, — сказал доктор. — Я была в душе, — Колин ощутила, что ее стена рухнет, и Ганнибал снова будет говорить с ней о том, что не имеет никакого значения для нее. По крайней мере ей так давно казалось. — Просто был очень трудный день. — Охотно вам верю, — согласился с ней Ганнибал. — Расскажите, что сегодня вы делали? Этот вопрос несколько удивил ее. Хотя нет, психотерапевт и раньше задавал ей подобные вопросы, и никогда это ее так не задевало, словно кто-то пытался вторгнуться в ее жизнь, нарушив ее законные права. — Я как всегда проверяла документы, — отозвалась Колин. — Ничего особенного. — Ваша интонация… — доктор замолчал, подбирая верные слова для нее. — Ваша интонация такая, словно вы хотите, как можно скорее отвязаться от меня. «Да, черт возьми, я хочу, чтобы от меня все отстали», — подумала про себя Колин. Но она не сказала это вслух. ФБР, Ганнибал, родственники — все надоели ей тем, что видели в ней ребенка, который совсем не может постоять за себя. — Колин, вы можете мне все рассказать о том, что видели сегодня, что чувствовали, и какие странные мысли вас на самом деле посещают, — спокойно начал Ганнибал. — Вы же доверяете мне? — Да, я доверяю вам, — согласилась женщина. — Со мной и правда в порядке. Мне надо просто принять валиум, и я лягу спать. — Вы так и не хотите со мной ни о чем поговорить, — отметил доктор. — Что ж, надеюсь, что завтра мы увидимся с вами. Я тут подумал, а почему бы вам не прийти ко мне на ужин. — Ужин? — удивилась женщина. — К чему это? — Я просто хочу сделать вам приятное и не более того, — произнес Ганнибал. — Вы подумаете? — Да, — согласилась Колин, прекрасно понимая, какой на самом деле ее ответ — нет. — Я скажу вам завтра. А теперь простите, но я правда устала. Колин положила трубку, не дав ничего ответить Ганнибалу. Иногда ей казалось, что его терапия помогала ей, а иногда она ощущала себя, как мышь загнанная в угол. Колин совсем не понимала, как Ганнибал влиял на нее, но ощущала, какие трансформации начали происходить с ней сейчас. Она снова ощутила приступ паники. Ей показалось, что в гостиной кто-то ходит, но она точно знала, что это не так, ведь она всегда закрывала все двери на замки, а еще была система охраны и наблюдение ФБР. Все это казалось надежно защищает ее от вторжения враждебного внешнего мира. Женщина прошла в комнату, но никого не нашла. Только поленья приятно для ушей потрескивали в камине. Она села в кресло, чувствуя, как ее обдавало теплом. Спустя время она начала засыпать, но какие-то шорохи не дали ей окончательно погрузиться в сон. Колин поднялась на ноги и огляделась по сторонам. Надо завести грозную собаку, способную перегрызть глотку любому человеку. Точно завтра надо будет этим заняться. Ей казалось, что она начала сходить с ума. Ей везде мерещится угроза. Везде, в каждом углу кажется прятались демоны, что раздирали ее, от чего проще выпить какую-нибудь таблетку, и не вспоминать больше никогда. «Никого не бойся, кроме себя: ни от кого не убегай особенно от себя, не отравляй дни горечью прошлого или иллюзиями будущего. Весь мир: рассветы и закаты, страны и города, океаны и моря, расставания и встречи — в тебе», — вспомнились ей слова Аланы Блум. Жаль, что она так и не захотела лечить ее. Да, нужно собраться. Это просто ветер. Он завывает за окном, и именно он создает все эти странные звуки природу, которых просто так и не установишь. — Все хорошо, — прошептала она, когда снова по дому пронёсся скрип. — Все будет хорошо. Она точно была уверена, что дома кто-то есть, будто она сейчас совсем не одна. Колин все же решила выпить все те лекарства, что ей прописал Ганнибал. Наверное, с ней такое происходит от того, что она принимала таблетки неравномерно. Ганнибалу она умудрялась лгать, и он, кажется, верил ей. Положительная динамика все же была, но Лектер не совсем был уверен в том, что все дело не только в медикаментозной терапии, но и в личных сеансах. Колин охотно в это верила. Снова скрип. Это уже не смешно. Можно все списать на то, что это мыши или просто ветер гуляет. Но ее дом каменный, а не деревянный, а следовательно и все звуки тут другие. Колин взяла ружье, проверила заряжено или нет и тогда направилась исследовать все комнаты. — Кто здесь? — затаив дыхание, спросила женщина. — Опустите ружье, — услышала она и подпрыгнула от неожиданности. Она не видела его. Лишь только ощущала, как ноздри щекотал сосновый аромат, смешанный с потом. Колин не видела его лица, но зато прекрасно могла понять, что не стоит бояться. Хотя где-то в дальнем краю разума, еще билась мысль, что нельзя опускать ружье. — Кто вы? — поинтересовалась она. — Уилл Грэм, — ответил мужчина. — И я точно уверен, что мы можем помочь друг другу.