Три ночи до Апокалипсиса

      «Чертовски неудачная выдалась неделя», думает Диего, разглядывая виски в своем стакане. Он никогда не был одним из этих страдальцев, пытающимся найти утешение и забытье на дне бутылки, но неделя и правда была настолько отвратной, что даже кто-то вроде него перестает справляться. «Кто-то вроде меня», усмехаясь, думает Диего. Он и правда пытался быть хорошим, кто упрекнет его в обратном? Не потакал безумным идеям своего отца, не использовал свою силу, чтобы добиться всеобщего признания, не пропадал на двадцать лет, не пытался заглушить голоса в голове наркотиками и алкоголем. После встречи с Эйдорой все пытался быть другим человеком – забыть свое прошлое в академии, просто жить, делать мир хоть немного чище. А теперь Эйдора мертва, и он вновь в этом доме, в компании своих братьев и сестры пытается спасти мир. Жизнь иногда такая жестокая сука. - Диего? Клаус кутается в смешной розовый кардиган – снова стащил у Эллисон или мамы - смотрит затравленно. Диего против воли вспоминает прошлую ночь. Как будто мало странного, запутанного дерьма происходит в его жизни, надо же было сорваться и… Утром он сделал вид, что ничего не произошло. «Я не слабак», думает Диего, сжимая зубы до скрипа, «я не сбегаю», но кого он обманывает? Сбегать у него всегда выходило лучше всего. Клаус устраивается рядом на стуле, заглядывает в стакан с виски, вздыхает тяжело и наливает себе кофе. Диего не знает, что за эксперименты проводит его брат, но ему кажется, что быть чистым за два дня до конца света – какой-то мелочный мазохизм. Впрочем, каждый из них сходит с ума по-своему. - Мне вчера снился сон, - говорит Клаус после непродолжительного молчания и Диего внезапно хочется его ударить. Он сильнее сжимает стакан в руке, - я не мог долго уснуть и ты пришел ко мне в комнату. - Я тебя ударю, - говорит Диего, но не делает абсолютно ничего. - Ты меня первый поцеловал, - продолжает Клаус, не обращая на его слова никакого внимания, - я еще подумал – вот смешно, ты меня целуешь, а я волнуюсь, что об этом подумает Бэн. - Ты сумасшедший, - шепчет Диего, не поднимая глаз от стакана. - Не поддакивай ему, - внезапно говорит Клаус, глядя на место за столом перед собой. Диего закрывает лицо руками и раздраженно фыркает. У него все катастрофически не складывается. - Чего ты хочешь? – спрашивает он глухо, - зачем ты пришел? - Не мог уснуть, - удивленно отвечает Клаус, - решил выпить кофе. - Так ты не уснешь тем более. - Может быть, - Клаус качается на стуле, опасно накреняясь назад, - может быть, я не хочу терять время на сон. И Диего внезапно понимает, что Клаус точно так же, как и он, не верит в спасение. Думает, что это их последние дни. Возможно, именно поэтому он и позволил ему вчера… - Там не было ничего, - говорит внезапно Клаус, словно резонируя с его мыслями, - Это не… Мы не должны вообще были, но это, понимаешь, это словно утешение. У них всех кто-то есть, а кто есть у нас? У тебя и меня? Мы как два отщепенца, у которых больше нет вариантов. Каждое слово больно бьет, словно пощечины, но Диего знает, что Клаус прав. Здесь нет ничего кроме отчаяния и боли и тоски. - Я так скучаю по нему, - внезапно жалостливо говорит Клаус и смотрит на Диего. Его глаза блестят. - Да, - отвечает Диего, - да, я тоже так сильно скучаю по ней. И первым тянется за поцелуем. Клаус всхлипывает отчаянно, путаясь руками у него в волосах, едва не падает со стула, но Диего успевает его подхватить (всегда славился отличной реакцией), усадить на стол. Стакан летит на пол, расплескивает остатки виски, но Диего плевать – у него есть утешение получше. Клаус шепчет что-то сумбурно, на грани слышимость и он правда правда правда даже на секунду не может заткнуться, да? Диего вновь его целует. Он медленно трахает Клауса прямо там – на обеденном столе, с каким-то садистским наслаждением думая, что завтра они всей их больной, странной семьей соберутся за этим столом и будут обдумывать план по спасению мира и никто, кроме Клауса (который будет отчаянно краснеть, вспоминая прошлую ночь) не будет знать, что здесь произошло. Почему Диего улыбается как сытый тигр, а Клаус безустанно хрустит костяшками и нервно облизывает губы. На секунду Диего даже хочется, чтобы кто-нибудь зашел сейчас на кухню – лететь на дно, так на полной скорости - но Клаус под ним вдруг стонет так громко, так сладко, что Диего думает: ладно, этого достаточно. Потом Клаус сидит на этом же столе, кутается в свой (не свой) дурацкий розовый кардиган, курит, периодически посыпая пеплом сидящего рядом на стуле Диего. Диего складывает руки, кладет голову на предплечья, устало закрывает глаза, выдыхает долго-долго. Завтра днем все снова будет так привычно, так понятно – бежать, исправлять, спасать; то, что он умеет делать так хорошо. Сейчас же он мечтает, чтобы эта ночь никогда не заканчивалась – сидеть тут в облаке сигаретного дыма, сонным и немного пьяным, чувствовать, как рука Клауса ерошит его волосы и думать: может быть, они все-таки спасут этот чертов мир. Может быть, у него все-таки что-то сложится.