Слабость Первородного

Даже не глянув в сторону храбреца, посмевшего нарушить ее уединение, Николь еле слышно усмехнулась. — Ты следишь за мной, Ребекка? — Нет, — выдержав паузу, спокойно ответила Майклсон, и ее губы затронула счастливая улыбка. — Просто знала, что ты обязательно зайдешь сюда. — Ну конечно, — шепнула себе под нос Коста, вспоминая, что это место действительно было когда-то ее любимым. Она редко могла пройти мимо, не заглянув на чашку кофе или стакан крепкого шотландского виски. Выбор зависел от настроения. — Я очень благодарна тебе за помощь, — искренне произнесла Ребекка, стараясь привлечь внимание Николь. И спустя пару секунд Коста все же посмотрела на нее. — Не за что благодарить, я должна была Элайдже. К тому же я воспользовалась моментом и попросила кое-что у Ника. — И все-таки, — настояла Майклсон, опустив взгляд на руки, сложенные перед собой на столе. «Совсем не изменилась», — отметила про себя Николь, бегло осмотрев ее. Все те же светлые волосы, пытливые голубые глаза и ямочки на щеках. — Но знаешь, — внезапно выдохнула Коста, — даже не будь я в долгу перед твоим братом все равно не отказала бы, зная, как много они для тебя значат. — Это действительно так. Наши отношения нельзя назвать здоровыми, но они моя семья и я люблю их, — издав смешок, с теплотой отозвалась Ребекка. Николь понимающе кивнула и вновь перевела взгляд в окно, а Майклсон, подперев щеку рукой, продолжила изучать лицо подруги, неосознанно вспоминая все, что они когда-то проворачивали в этом городке. Вместе. — Задержишься? — после нескольких минут молчания Ребекка наконец-то задала вопрос, который все это время вертелся у нее на языке. — Не знаю, — тихо ответила Коста и, поджав губы, принялась наблюдать за каплей дождя виевато стекающей по стеклу. — Николь… Новый Орлеан — это ведь и твой дом. — Мой дом в Болгарии, Ребекка, — холодно оборвала Коста, покосившись на женщину. — Прости, но там дом человека… восемнадцатилетней Николь Костов, но никак не гибрида Николь Коста, которому уже больше тысячи лет, — быстро проговорила Майклсон словно заученный текст, а после соединила губы в тонкую полоску, понимая, что высказалась достаточно резко. Но в ответ на ее слова собеседница лишь отвела глаза. — Ты ведь жила в Новом Орлеане пять лет в начале двадцатого века и почти десять в конце! Здесь тебя знают. Это твой дом. — По-моему, пятнадцати лет вампиру маловато, чтобы назвать какое-то место своим домом. — Да неважно, сколько ты прожила здесь, — перебила ее Ребекка. — Главное, что тебя что-то связывает с этим городом, тебе тут нравится и твоему присутствию рады. — Моему присутствию рады? — громко хмыкнув, переспросила Николь и буквально впилась в Майклсон насмешливым взглядом. — Все и всегда знали кто я. Так что я по пальцам могу пересчитать тех, кто в этом городе не хотел убить меня. — Ты гибрид, — мягко напомнила Ребекка и сочувственно пожала плечами. — Ты, как и Ник, всегда будешь представлять для других опасность… Тем более с твоим-то характером, — со смешком добавила блондинка будто невзначай. — И пускай ты по пальцам можешь пересчитать тех, кто не хотел убить тебя… я рада твоему приезду. Этого тебе должно быть достаточно, — широко улыбнулась Майклсон. — Аргумент, — Николь, приподняв голову, ответила ей такой же улыбкой. — Просто обещай хотя бы подумать. — Хорошо, — кивнула Коста. — Обещаю. — Я рада, — с облегчением выдохнула Ребекка, мельком глянув на вновь загоревшийся экран телефона. — Ладно… думаю мне пора. Ник уже трубку оборвал. — И правильно. Нечего было дольше пяти минут находиться с тем, кто укусил твоих братьев, — Коста обнажила два острых клыка и шутливо клацнула зубами. — Нам надо было кое-что выяснить. — Ну-ну, — протараторила Николь, допив остатки кофе. Проигнорировав ее ядовитый комментарий, Майклсон встала из-за стола и, положив телефон в карман плаща, посмотрела на Коста. — Я надеюсь, что «до встречи». — Бывай, — не поднимая на нее глаз, с ухмылкой ответила Николь. — …У тебя пена на губах, — вдруг едко улыбнулась Ребекка и, покачав головой, удалилась. Как только дверь бара закрылась за первородной, Коста, облизав губы, отодвинула подальше пустую кружку и перебралась за барную стойку. Устроившись поудобнее на высоком стуле, Николь со вздохом положила руки на поверхность стола и, заключив их в незамысловатый «замок», принялась наблюдать за барменшей. Почувствовав на себе настойчивый взгляд, женщина подняла голову. — Ну здравствуй, Камилла О’Коннелл, — тут же усмехнулась Коста, подернув уголок рта вверх. — Неожиданно, — барменша, упершись руками в бока, с удивлением посмотрела на нее. — Четырнадцать лет назад ты так стремительно покинула этот город, что я решила ты больше никогда не вернешься сюда, — голос Камиллы стал суровее. — Напоминаю, что ты тоже вампир, так что никогда не говори «никогда», — начала причитать Николь, улыбаясь. — Нальешь чего-нибудь горячительного? А то кофе, кажется, не справился со своей задачей. — Без проблем, — холодно бросила О’Коннелл и, не спуская пристальных глаз с Коста, ловко наполнила стакан янтарной жидкостью. — Скотч*? — Все как ты любишь, — пожала плечами барменша. И как бы она не старалась держать обиженный вид, присутствие Николь все же заставило ее улыбнуться. Она была рада возвращению старой подруги. — Прямо день воспоминаний, — сощурившись, Коста придвинула стакан к себе.

***

Николь не заметила, как прошло больше часа, и жидкости в бутылке осталось на самом дне. — Тебе не надоело вот это все? — облокотившись на барную стойку и, подперев голову рукой, расслабленным голосом спросила Коста. — О чем ты? — нахмурилась О’Коннелл, облокотившись на стойку с другой стороны. — Ну… жить, как человек, — разъяснила женщина, но барменша лишь еще сильнее нахмурила брови, выдавая непонимание. — Каждый чертов день работать в баре за мизерную зарплату и постоянно слушать пьяные бредни, — наконец-то сформулировала свою мысль Николь, на что блондинка по-доброму усмехнулась и, снова взяв в руки полотенце, продолжила насухо вытирать стаканы. — Знаешь, вот это все… это не притворство. Это состояние моей души. — У-у-у… как все плохо, — протянула Николь, покачав головой. — И представь себе, мне нравится слушать пьяные бредни. Особенно твои, — улыбнулась Камилла, указав на подругу пальцем. Неизменная обстановка бара и Коста в обнимку с бутылкой скотча навеяли на О’Коннелл воспоминания давно минувших дней… Смутной картинкой она помнит, как ее обратил неизвестный, когда она возвращалась поздно вечером домой. Тогда ей было всего двадцать два, она училась на последнем курсе психологического факультета и по вечерам подрабатывала в баре «Руссо» во французском квартале. После обращения О’Коннелл не понимала, кто она теперь, как ей объяснить это своему дяде Кирану, все еще не оправившемуся от потери ее брата-близнеца Шона, и что вообще делать дальше. Но, как считала сама Камилла, ее спасло то, что через два месяца она познакомилась с Николь. Они пересеклись в этом самом баре в одна тысяча девятьсот девяносто пятом году. Добрая, отзывчивая Камилла и весьма импульсивная, грубая Николь все же смогли найти общий язык. На удивление их отношения даже стали доверительными, хотя для этого было приложено немало сил… Когда они встретились, Коста только приехала из Англии. Она была опустошена: никого к себе не подпускала и ненавидела весь мир. После гибели ее человеческой семьи, ближе Сайласа у Николь никого не было. С каждым столетием они пересекались все реже, но он по-прежнему оставался для нее отцом. Тем не менее, в Лондоне она смогла обрести новую семью. Свою семью. В одна тысяча девятьсот восемьдесят шестом году она вышла замуж за Дориана Фостера и вместе с ним на протяжении девяти лет воспитывала его маленькую дочь Аврору от первого брака. Коста полюбила юную Фостер как родную дочь. Спустя тысячу лет она снова почувствовала себя счастливой: Дориан принял ее тем, кем она являлась, а Аврора заставляла ее сердце трепетать каждый раз от одного лишь искреннего слова — «мама»… Но все разрушилось в одночасье: Дориана и Аврору убили, когда Николь не было рядом. Отомстив за смерть любимых всем, кого считала причастными, Коста перебралась в Новый Орлеан. Почти десять лет она прожила здесь, повторяя изо дня в день одни и те же действия, словно по замкнутому кругу: в попытке убить время практиковала магию, каждый день по несколько часов сидела в баре «Руссо», а по выходным встречалась с О’Коннелл и обучала ее всему, что знала. Ками была почти единственной, кому Николь говорила больше одного предложения. Сейчас же все, кажется, встало на свои места: Коста, как и прежде мало кого к себе подпускает, развлекается, убивая незнакомцев, и блещет излюбленными колкостями. Однако ее стержень надломлен. И в самой глубине души живет страх, что когда-нибудь он может сломаться окончательно.

***

Понаблюдав за подругой какое-то время, О’Коннелл остановилась и, закинув полотенце себе на плечо, обратилась к еретику: — Николь, что случилось? Ты ведь не просто так вернулась в Новый Орлеан? — женщина напряглась, чувствуя неладное. Коста попыталась хоть как-то начать объяснять, но из-за выпитого алкоголя язык не слушался, и спустя несколько попыток она, простонав, закрыла лицо руками. — Ты меня пугаешь, — Камилла продолжала буравить Николь настороженным взглядом. — Вчера в полдень мне позвонила Ребекка, — убрав от лица ладони и, тяжело выдохнув, более-менее внятно начала Коста. — Рассказала, что ее чертовых братьев укусил Марсель, и попросила помощи. Повезло, что я была в Ливингстоне, а не на другом конце света. Я встретилась с Аароном, он создал лекарство. И вот теперь я здесь. — И это тебя так озадачило? — Взамен на это лекарство я должна помочь Аарону достать со дна озера Сабин на границе Техаса и Луизианы какие-то побрякушки огромной сверхъестественной ценности. Но они не просто покоятся на дне этого озера, они замурованы в одной из его подводных пещер. И самая великолепная часть этого всего заключается в том, что эти артефакты защищены древним заклинанием. Настолько древним, что даже Аарон — приверженец черной магии, не может справиться один, — яро жестикулируя, Николь выплеснула все, что накопилось, и после, откинувшись на спинку барного стула, надавила пальцами на пульсирующие виски. — Ненавижу быть обязанной! И только я отдала один долг, как вляпалась в другой! — А зачем ты вообще заключила с ним сделку? Ты ведь наполовину ведьма… — начала Ками, недоумевающе сведя брови. — Сифон. Ведьма-сифон, — перебила ее Коста, подняв вверх указательный палец. — Хорошо, ведьма-сифон. Ты ведь могла исцелить Майклсонов, просто поглотив магию укусов. Разве не так? — Я не могла этого сделать… Есть еще кое-что, — призналась Николь, залпом осушив стакан. — Ты издеваешься? Что на этот раз? — На той неделе я убила молодого оборотня из стаи «Черных гор», — быстро выговорила Коста, после «виновато» поджав губы. На мгновение О’Коннелл и вовсе потеряла дар речи, в сотый раз поразившись тому, как Николь удается оставаться в живых с таким талантом попадать в неприятности. — Члены стаи попытаются отомстить. А если бы я поглотила магию укусов, то потеряла бы так много сил, что, заявись они ко мне до того, как я восстановлюсь, мне пришлось бы несладко. — Ты себе не изменяешь, как я погляжу: по-прежнему мастерски наживаешь проблемы, — выдохнув, с осуждением покачала головой Камилла. — И не поспоришь… — пробормотала Коста, потянув руку к почти пустой бутылке, которую О’Коннелл в следующую секунду убрала под стойку. — Знаешь, милая, по-моему, тебе хватит. Поразившись храбрости подруги, Николь прикрыла глаза, стараясь сдержаться в выражениях. — Я бы сказала тебе сейчас пару ласковых, но у меня не осталось сил. — Успокойся, — мягче произнесла женщина. — Ты прекрасно знаешь, что алкоголь действует на нас иначе: чтобы почувствовать опьянение нужно выпить в два раза больше, чем человек. И поверь, ты уже достигла этого состояния.

***

Зайдя в гостиницу, Майклсоны сразу направились к ресепшену, за которым стояла молодая девушка. Она, улыбнувшись, любезно поинтересовалась, чем может помочь, а в следующее мгновение под таким же любезным влиянием Клауса сообщила, что Николь Коста покинула свой номер несколько часов назад. Гибрид, раздраженный подобным ответом, протяжно выдохнул через нос и, ударив ладонью по поверхности стойки, направился к выходу. А Кол, взяв из маленькой вазочки немного леденцов, вернул взгляд на сотрудницу «Palace Royale». — Благодарю, — лукаво улыбнулся вампир и, подмигнув девушке, последовал за братом. — Видимо, она уже покинула город, — резко изменившись в лице, предположил Кол, искоса глянув на Клауса, который с задумчивым видом облокотился о капот его машины. — Ты слышишь меня? — недовольно цокнул языком мужчина. — Отомри, статуя. — Она еще здесь. — С чего такая уверенность? — Готов поспорить, что о вашей с Элайджей проблеме ей рассказала Ребекка, а значит, эти закадычные подруги должны обязательно встретиться, — рассудил гибрид, вдруг направившись к пассажирской двери. — Так есть идея? — нахмурился Кол, закидывая в рот леденцы. — Есть. Заводи.