"Вдребезги" и "52 Гц": Сборник драбблов

Всё кончилось. Раньше, представляя этот момент, Майкл думал, что нажрётся и почувствует себя наконец свободным. Договор выполнен, Ларри и Винс пожмут друг другу руки, разойдутся, и отпустят его, блядь, наконец. Разве не счастье? Но почему-то сидя на высоком берегу, глядя, как загораются в сумерках огни рыбацких лодок вдалеке, он чувствовал только пустоту. Слишком многое произошло: снова распечатал ту квартиру, попытался избавиться от Шеймаса, окончательно рассорился с невестой... и всё сошло с рук. Никто ничего не узнал, не заметил, не понял, всё ещё можно исправить. Он заплатит за лечение Шеймаса, сожжёт все вещи и продаст квартиру. Напишет письмо с извинениями. Забудет всё как страшный сон, потому что это и есть страшный сон - сон, в котором Джеймс вернулся в его жизнь. За спиной зашуршала трава, и даже не оборачиваясь, Майкл знал, кого увидит. Потому что сон ещё не закончился. - Привет, - Джеймс сел рядом, скрестив ноги. - Виделись. Они оба замолчали. - Слушай... - Заткнись. Джеймс натянуто рассмеялся. - А ты никогда не меняешься, такой же прямолинейный как всегда. Я просто пришёл попрощаться, и всё. Не нервничай так. Что было дальше, Майкл плохо помнил. Наверное он поднялся, потому что такой манёвр сложно провернуть сидя. И наверное Джеймс вовремя всё понял, потому что увернулся в первый раз, а потом вскочил сам, и конечно ударил под колени, сукин сын. Оказалось, что теперь его уже не так просто заломать, и какое-то время они катались по траве, сцепившись, рыча, каблуками разрывая дерн до самой земли. - Еба... нутый... - прохрипел Джеймс. - Ненавижу... Ему не хватало воздуха, Майкл сдавил его шею, чувствуя, как врезается в руку цепочка, как гудят напряжённые мышцы. - А зачем... зачем ты припёрся?! Я тебя не искал... не звал... - Пусти... Джеймс каким-то чудом саданул ему в ухо, и Майкл невольно разжал хватку. За это и поплатился. Джеймс резво вскочил и саданул ему по почкам, будто пенальти пробивал. - Зачем?! Вот за этим! Я тебя ненавижу! Ты мне жизнь сломал! - Я, блядь?! Злость была сильнее боли. Они снова бросились друг на друга, снова схватились, рыча, чуть ли не воя, и в какой-то момент Джеймс оказался сверху, и смеялся, как ёбаная баньши, заливая рубашку кровью из расквашенного носа, и дал Майклу по морде кулаками пару раз так, что у того в голове зазвенело. И тогда какого-то хрена Майкл рассмеялся сам, от злости, от того, что это, блядь, лучше всяких разговоров, от того, что наконец-то они решают проблему как мужики... ...и от того, что у него встал. Непонятно, как это вообще физически могло случиться, от чего? - Животное... - Джеймс сплюнул кровь в траву. - Животное ты ебучее... - А сам-то... ну давай, бей ещё, давай... - О, иди на хуй... чтобы ты кончил...? Они оба тяжело дышали. Сумерки вокруг превратились в настоящую темноту, и Майкл больше не видел лица Джеймса, зато чувствовал, как пульсирует кровь в разбитых губах, в стремительно опухающем лице. - Этим ничего не исправишь, - сказал Джеймс как-то даже удивлённо. - Ничего. Но... так как-то легче. - Майкл раскинул руки и зажмурился. Плевать, что завтра он будет как грёбаная развалина. Но как же хорошо, когда Джеймс сидит на нём вот так, верхом. Его тяжесть, запах его пота, даже то, как он шмыгает носом... боже, как хорошо... - Кажется... кажется легче... И вдруг Джеймс наклонился и обнял его. Такой же возбуждённый. - Майк... - Да, я знаю. - Майкл обнял его в ответ, прижал к себе, провёл ладонью по шёлковым кудрям. - Я тоже. Очень. - Но так нельзя. - Он знал, что так будет, да? Твой Винс. Джеймс усмехнулся, почти всхлипнул. - Он сказал... пусть, если будет вдохновение. Такой, блядь, добрый... он меня не любит. Он любит мои книжки, он любит нас вместе, потому что я Томас Вулф, а он - Макс Перкинс. А меня нет... - Ну, что ты несёшь? - Майкл не знал, зачем гладит его, по волосам, по плечам, по спине, зачем утешает. Ведь должен наоборот потребовать, чтоб бросил всё, чтоб сбежал с ним. - Вы десять лет вместе. Он ровный мужик. - "Ровный мужик"... включи это в свою оскаровскую речь, не забудь. - Да иди ты. Они затихли. Джеймс просто дышал ему в шею, а Майкл тоскливо думал, что даже поцеловать его сейчас не сможет не взыв от боли. И непонятно, чему будет больнее - разбитому рту или... - Я рад, что мы... - А я - нет. Я так не могу, Джеймс. Либо ты мой, либо я тебя не вижу, не слышу, не знаю. Десять лет назад - может быть. Но не сейчас. Хватит раздирать рану, всё только-только зажило. - Думаешь, зажило? "Нет", - сказал про себя Майкл, и ему захотелось завыть по-волчьи, как выл Эрик от невыносимого горя. - Да. - Ладно. - Джеймс отпустил его и поднялся, пошатываясь. - Я правда забыл, какой ты. Чёткий пацан Майк, требует ото всех честности, а сам пиздит и пиздит себе бесконечно. - "Пиздит и пиздит бесконечно". Отличное название для твоей Нобелевской речи. Джеймс презрительно усмехнулся и протянул ему руку, помогая встать. - Ты будешь на свадьбе. Не на моей, на свадьбе ребят. Там и поговорим. До неё ещё много времени, а нам надо прийти в себя. - Замётано. Поговорим. - Майкл подал ему руку на прощание. - Ну? Мир, мистер Сазерленд? Ответное рукопожатие было крепким, отчаянным. Словно они клялись друг другу в чём-то. - Мир, мистер Винтер.