"Вдребезги" и "52 Гц": Сборник драбблов

Винсент вошёл не зажигая света, присел на край кровати. — Спишь, Джейми? — Нет. — Джеймс закрыл глаза. Последний стакан был лишним. Он чувствовал знакомое прикосновение к щеке. Винсент всегда гладил его лицо вот так — костяшками пальцев. Почему-то это всегда безумно заводило. Но не сейчас. — Как дела в Баллингари? — Киношники. Всё перевирают и переделывают под себя. Но знаешь, я успокоился: “Волки” — дерьмо. — Ну вот опять. — Винсент вздохнул, будто он был ребёнком, неправильно застегнувшим пуговицы. — Вспомни, что я всегда тебе говорил. Принижая свою работу… — ...ты не уважаешь своих читателей. Но скажи честно, что ты думаешь о книге? — Хм. Я думаю, что она продаётся. Я думаю, что эта история нужна людям, они хотят её. Я думаю, что она вошла в шорт-лист Букера не просто так. “Дерьмо. Я так и знал”. У Джеймса не было сил спорить. Он почувствовал, как Винс расстёгивает его ремень и рубашку, стаскивает ботинки. — Если собираешься спать, давай-ка сделай это как человек. — Нет, я не… а, хорошо. Давно Винс не раздевал его вот так, безо всякого намёка на секс. Это напоминало их первые месяцы, когда Джеймс специально напивался, специально бесил его, проверял, где же та точка слома, где же предел. Ведь не бывает столько терпения. Майкл не стал бы… — Винс… Шорох сворачиваемых брюк, бряканье вешалки в платяном шкафу. — Да, лепесток? “Ты как лепесток, упавший в лужу”, — это было в их первую ночь. Отвратительная метафора, не удивительно, что Винс никогда не стал писателем. —Зачем ты рекомендовал Винтера на главную роль? — Мы же это обсуждали: тебе пора начать новую жизнь, без иллюзий, без ностальгии. Для этого нужно столкнуться с прошлым и отпустить его. И возможно это даст тебе новые силы, вдохновение. Джеймс открыл глаза. — А ты не боишься, что я его трахну? Не ревнуешь? Винс стоял к нему спиной в полутьме, что-то перевешивая в шкафу. — Даже если это случится… я не буду против, если после этого ты напишешь нечто вроде “Кита, заблудившегося в Темзе”. Помню, когда я прочитал его, то понял: я нашёл нового Томаса Вулфа, и должен его спасти. “Он любит меня. Наверное это самая чистая любовь. Только почему от этого так хреново?” Джеймс снова зажмурился. — А если я больше не напишу ни строчки, ты будешь меня любить? Винсент усмехнулся. Даже не усмешка, а этакое “хм-хм” через улыбку. Он изобрёл его чтоб заполнять паузы в нелепом разговоре. — Тебе нельзя столько пить, ты впадаешь в меланхолию. Ну-ка… Джеймс почувствовал, как родные, тёплые и уверенные руки обнимают его. Как муж… пора уже тренироваться называть его так, устраивается рядом под одеялом. — Ведь если я не Томас Вулф, тогда ты не Макс Перкинс… тогда зачем это всё… — Давай-ка я лучше ещё раз расскажу тебе о том доме у озера. Мы можем посмотреть его в понедельник, я уже освободил время в расписании. Возьмём корзину для пикника, а потом… Джеймс не слушал, только сонно поддакивал ему. В пьяной голове крутилось: “Томас Вулф, Томас Вулф, Вулф”. Снова волки. Везде эти чёртовы волки.