Болт в сердце

      Уже стемнело. Но после того, как Боруто сбежал, то он сам не понял, как, от кого, а главное — куда. Он знал лишь, что вернуться не мог. Он не мог сейчас пойти домой после всего, что натворил. Не мог броситься к маме, не мог обнять Химавари, не мог посмотреть в глаза отцу, а он всего лишь хотел, чтобы они были вместе. Боруто не верил, что его простят. Папа — Седьмой Хокаге, — никогда не был им доволен. Боруто ненавидел его работу, ревновал к каждому к деревне, раз Седьмой говорит, что считает её своей семьей, а они не значат для него больше, чем каждый житель деревни. И каждому жителю деревню Седьмой улыбался охотнее — размытая картина предстала перед глазами. Сейчас бы экзамен закончился, и Седьмой прощался бы с Каге, а может он перед этим даже успел бы выпить с Казекаге — Боруто знает, что они близки, даже дома висит их совместное фото. А он бы…? Победил бы без гаджета, слушал бы, как папа его хвалит? Боруто смотрит вниз и спускается на землю, облокотившись на стену дома. Он обхватывает колени руками и надеется, что его никто не найдет.       Потому, что никто в этой чертовой деревни его не поймет.       И все же… он не хотел, чтобы так получилось. Даже если деревня так дорога папе, что он начинает забивать на них — на свою настоящую семью, — Боруто не хотел отнимать любовь жителей. Не хотел, чтобы папа не мог без стыда выйти на улицу, где его всегда встречали с обожанием. А теперь только… — Эй!       Кто-то пнул его ногой: — А я ведь, где угодно узнаю эту белобрысую макушку кожурки банана. Помнишь меня? Запомнил мое имя, тварь!       Боруто встал, оглядевшись. Он специально спрятался в темном переулке, где его не найдут, так как это удалось типу из Кумо? — Ты запомнишь, что меня зовут Юруи. Я искал тебя после того, как ты осмелился показаться на TV. Тебе повезло, что шиноби из Кири ушли, но мы ушатаем тебя и без них. — Мы? — Боруто заметил и других шиноби из Кумо. — А что один против меня боишься? — Ахах! — Юруи засмеялся, к его зубам была прилепленна жвачка, которую он потом надул и сказал: — ты позор шиноби говоришь что-то про трусость? Если такой крутой, то что мухлюешь? Признай, что без папочки ты ничто. — Да я.! — Боруто запнулся, поняв, что ему нечего ответить. Он ведь смухливал, когда мог сам победить. Но почему он так сомневается в этом? — Ага, — подхватил приятель Юрои, — похоже он не понимает, какой на самом деле слабак.       Боруто сейчас без гаджета против троих. Его, сына Седьмого, это не должно пугать. Но может ли он победить? А если проиграет, то над этим опять будут смеяться репортёры? Напишут журналисты что-то вроде: «Жалкое наследие Седьмого и Четвёртого Хокаге». — Нет. Он этого не допустит!       Боруто призвал троих теневых клонов — любимая техника отца, ненавидимая им самим. Забавно, что она же и разоблачила его. Но это ещё куда не шло с тем, что Боруто даже не догадывался, как эту технику ненавидел Наруто. — Только три? — продолжали смеяться шиноби Кумо. Но они тут же притихли, когда увидили позади Боруто мрачную фигуру.       Боруто дёрнулся, обернувшись. — Пошли, тебя ждут тренировки. — Сказал Саске. — А вы ещё кто такой?! — Заволновался Юруи. — Учитель этого неудачника. — Мужчина взял Боруто за локоть. — А вам, кто разрешал разгуливать по улицам Конохи?       Шиноби Кумо пораскрывали рты, но Саске не ждал, что они ответят, а потощил ученика за собой. — Дядя Саске, куда вы меня тащите? — А разве у него не другой учитель? — Не понял Юрои, когда они ушли. «Саске? Он сказал Саске!» — он слышал, что это из-за него их прежний Рейкаге ходит без руки — «Что это все значит? Он его учитель?!»

***

      Саске привёл Боруто на их тренировочный полигон. — Садись. — Сказал он.       Боруто сел рядом: — Что мы будем делать? — Тренироваться. — Но мы же просто сидим? Эм… Медитируем? И зачем мне все это? Я же больше не шиноби. — Почему ты так решил? — Ну… у меня же нет повязки. — А разве шиноби — это тот, кто носит повязку? — Так… ведь меня папа решил. — Растерялся Боруто. — Он сказал, что я больше не шиноби. — А разве отцы решают быть ли нам шиноби? — Ну как бы да. То есть… и тут другое, он ведь Хокаге и изгнал меня. — Значит, Хокаге решают, кому быть шиноби? — Продолжал издевательски допрашивать Учиха. — А разве нет, даттебаса?! — Боруто дернул рукой. — В любом случае он отнял у меня перед всеми повязку, снял с экзамена и…! …отказался от меня. — Поник блондин. — Хм… — Саске многозначно кивнул. — А почему он это сделал? — Ну… вы же и так знаете. — Буркнул Боруто, но тем не менее его учитель продолжал сверлить его взглядом. Хотя может он так смотрит на всех, но Узумаки было не по себе. — Эх, я немного смухливал. — Немного? — Ну… это ведь прибор, как у кунаи, животные, пилюли там. Немного другое. — Так Хокаге тебя выгнал за это? — Да. — Твердо сказал Боруто. — Но ведь использовать прибор было твоим решением. — Да, но… Может вы перестанете говорить загадками? Сегодня… наверное самый ужасный день в моей жизни. — Хах. — Учиха от такого заявления прыснул. — А вам смешно. — Буркнул Узумаки. — Ты ещё больший усуратонкачи, чем твой отец. — Саске покачал головой. — Что? — Не понял Боруто. — Ладно, я объясню. Ты сказал, что ты не шиноби без повязки. А повязку отнял у тебя Хокаге. Но ведь на это повлияло твое решение. Почему ты решил использовать новый гаджит, который не одобрили на экзамене. — Я об этом не знал! — Но ты его прятал.       Боруто снова поник. Ему нечего было на это ответить. Он даже не мог папе протянуть руку, а когда забыл об этом, его тут же поймали: «Я тогда думал, что папа спустился ко мне потому, что я победил. А он спустился, чтобы отнять у меня повязку» — глаза Боруто загорелись: — Да! Я смухлевал! — Боруто встал. — Я хотел победить! Разве это не главное?! Разве шиноби не должен придумывать всякие уловки, вроде теневого клона вместо настоящего? Или разве не главное, чтобы ты победил потому, что ты сын Седьмого, внук Четвертого? Я сделал, что они хотели! — Боруто казалось, что у него разорвет грудь. — Я выучил расенган, но вам ведь не понравилось, а я только с прибором мог сделать такой же, как у папы! Так вы сразу согласились. И все было бы нормально. Никто ни о чем не догадывался. Папа, если бы не обязывала работа Хокаге, вообще не пришел бы посмотреть… — начал терять уверенность в словах он. — Ты хотел, чтобы он тебя заметил. — Закончил за ученика Саске. — Д-да… — ветер начал развивать волосы Боруто, который смотрел в некуда. — А теперь он никогда не захочет меня видеть. — И ты так просто сдашься? — Нет, я… — Боруто сел рядом с учителем, ощущая поддержку, — просто не знаю, что мне делать. — Ну… главное, что ты не сдаешься, поэтому я и взял тебя в ученики. — Правда? — Удивленно раскрыл глаза Узумаки.  — А ты думал, что это из-за того, что показал такой же рассенган, как у Наруто? Я уже тогда заметил, что ты использовал новый прибор. Так что в том, что это никто не заметил, ты тоже ошибся. — Как? Почему вы тогда? Я теперь вообще ничего не понимаю! — Потому, что это было твое решение. Ты так отчаянно хотел, чтобы отец тебя заметил, что перестал видеть собственный путь. Ты сказал, что больше не шиноби, но не повязка делает из нас шиноби, а тот путь, который мы выбираем.       «И какой же у меня…?» — Боруто хотел было спросить об этом, но понял, что сам должен выбрать. Узумаки посмотрел на своего учителя. В этот момент ему казалось, что учитель знает все на свете, но он не станет спрашивать его об этом: — «Точно, я должен решить сам». — Дядя Саске, а когда мы будем тренироваться? — С широкой улыбкой спросил Узумаки. — Мы уже её закончили. Ты так ничего и не понял. — А-а… Нет-нет, я все понял! Я понял. Наш разговор — это и была тренировка, да? Ниндзя должен тренировать не только тело, но и ум, ...душу!       Саске мысленно вздохнул: «Ты действительно ещё больший усуратонкачи, чем Наруто».