Трусиха

      …Иногда мне снится река. Я едва успеваю закрыть глаза, как сразу же среди темноты возникают блестящие капли воды. Они заполняют всё пространство. Мне кажется, что у реки яркий зелёный цвет. Её воды блестят, как стекляшки. Всегда хочется провести по ней рукой. Ощутить прохладу. Но сон кончается, как только об этом думаю.       Это всё, конечно, странно. Я никогда не видела реку. Только на картинках. Мой учитель часто разрешал мне брать его книги домой. И я, обложившись подушками, как защитой, накрываюсь тонким одеялом и погружаюсь в мир чтения. Мне нравилось читать про сказочные миры, где существуют разные диковинные создания. Они почему-то всегда добрые и помогают заблудшим людям. Учитель говорил, что, вероятно, где-то такие и водятся. Но я не верю ему: всё, что может предложить нам этот мир, — отчаяние.       В тот день я снова видела во сне реку. И, проснувшись, целое мгновение жадно глотала воздух. Пальцы нервно сминали простынь, а сердце всё никак не желало биться чуточку тише. Река, что снилась мне в этот раз, выглядела темнее, чем обычно. Я ощущала её тяжёлый илистый аромат. Не знаю, чего я испугалась на этот раз, но ощущение было такое, точно пережила кошмар.       Стараясь, не разбудить сестру, я кое-как перелезла через неё и спрыгнула с кровати. В полумраке нащупала длинную кофту и вышла из комнаты. Было ранее утро, и солнце едва показалось на горизонте. Моя семья жила в нескольких метрах от Стены Мария, поэтому свет проникал в дом очень слабо. Окна моей комнаты выходили как раз на Стену, и иногда по утрам я долго смотрела на неё. В те моменты в моей голове было слишком много вопросов. Почему пришли титаны? Кто построил Стены? Кто погиб первым? Кто умрёт последним? Иногда, долго думая, я нахожу ответы, но чаще вопрос так и остаётся со мной.       Услышала, как гремела на кухне посуда. Мама уходила на работу до рассвета, и поэтому готовила нам завтрак, пока мы с сестрой спали. После смерти отца у нас почти не было денег, и маме приходилось работать на двух работах. Моя сестра Дафна была очень слабой и болезненной девочкой, она не могла ничего делать. И работа по дому легла полностью на мои плечи. Сложно быть хозяйственной и заботиться о старшей сестре, когда тебе всего лишь четырнадцать, но разве у меня был выбор?       Когда я вошла на кухню, мама тихо напевала какую-то песенку и жарила томаты. Мы держим небольшой огород возле дома. Из-за тени делать это довольно сложно, но мы не сдаёмся. Если бы не этот огород, то не знаю, что с нами бы было… Мама остановилась и медленно повернулась ко мне. На её усталом лице заиграла широкая улыбка. — Почему не спишь, солнце?       Она всегда так звала меня. Я — солнце, моя сестра — радость. У мамы был очень добрый и светлый характер. Она всегда улыбалась и много работала. Если бы я знала, что случится после, то навсегда бы запечатлела эту её улыбку. Но я не знала. Это был самый обычный день в Шиганшине. — Мне приснился кошмар, — честно сказала и уселась на высокий табурет. Больше сидячих мест на кухне нет. В прошлом году мы, нуждаясь в деньгах, продали почти всю мебель. — Ты сестру не разбудила? — взволнованно спросила мама. Дафне надо много спать, чтобы набираться сил. У неё частые головные боли и ноги, которые почти не двигаются. Хоть Дафна и старше меня на три года, она была очень миниатюрной и о ней заботилась я. — Нет, она спит очень крепко, — я махнула рукой и пригляделась к чугунной сковородке, на которой брызгало масло. — Это яичница, да-а?       Мама легонько стукнула меня по руке. — И не думай! — нахмурилась она. — Когда сестра проснётся, вместе поедите. — Ну вот! — разочарованно вздохнула. — Пахнет же просто отменно. А ты знаешь, как сильно я люблю твою яичницу с помидорами.       Она усмехнулась, ласково проведя рукой по моим длинным волосам. Мама готовила прекрасно. До смерти отца, когда ей не надо было так сильно трудиться, мама работала на одну довольно состоятельную семью. Она проводила в их доме много времени, готовя для них вкусные блюда. То, что оставалось после них, мама складывала в специальные коробочки и приносила нам. Когда папа заболел, ей пришлось оставить ту работу и ухаживать за ним. Мой дом в то время сильно напоминал госпиталь: слишком много больных, слишком сильный запах лекарств. Мы не религиозная семья, но тогда я и мама проводили вечера в молитве. Я не знала, к кому обращаться за помощью, мне было очень страшно, что однажды папы не станет.       Как-то мне пришлось пойти за продуктами. Когда я вернулась, мама сидела на пороге и тихо плакала. Мои пальцы разжались и сумки выпали из рук. Я побежала в комнату, с ужасном думая, что увижу отца мёртвым. Но он просто лежал, скукожившись, и еле заметно шевелил посиневшими губами. Я ринулась к нему и заботливо накрыла одеялом. Но отец вздрогнул и слабо толкнул меня. И в тот момент я увидела в его глазах странную мутную плёнку, словно его взор стал скрыт туманом. — Папа! — закричала я, еле сдерживая слёзы. — Папа!       И он смотрел куда-то в сторону, не обращая на меня никакого внимания. С того дня папа никого не узнавал, и ни с кем не говорил. Только в день смерти за пару минут до кончины он вдруг встрепенулся и посмотрел на меня так, словно всё понял.       От папы мне осталась деревянная шкатулка, которую он сделал в день моего рождения. Шкатулка была совсем небольшой и легко умещалась в моей сумке через плечо, которую я всегда таскала с собой. Друзья шутили: «Фло всегда готова к походу». Может, это и было правдой. Может, я всегда знала, что мне придётся покинуть эти места.       Словно прочитав мои мысли, мама тихо вздохнула и обняла меня за плечи. — Он бы гордился тобой.       Давно заметила, что мама не говорит «папа» или «отец», она предпочитает сухое «он». Они очень сильно любили друг друга, и казались мне идеальной парой. Думаю, она просто хотела отдалиться от него. — Папа больше всего гордился бы тобой, — шепчу я, стараясь звучать спокойно, но в горле чуть першит. Когда папа был жив, мы были очень счастливы.       Мама засмеялась и её светлые, голубые глаза загорелись приятным светом. Не смогла удержаться и залюбовалась: всё-таки мама очень красивая женщина. Жаль, я не пошла в неё.       Мои глаза были тёмно-карие, почти чёрные. Они были такие тёмные, что цвет сливался со зрачками. Отец говорил, что такие же глаза были у моей бабушки. Вообще, я очень на неё похожа. У меня её чёрные глаза, смуглая кожа, жёсткие волосы совсем не эффектного мышиного цвета. Это Дафна — красавица, унаследовавшая у матери и голубые глаза и шелковистые волосы. — Ну ладно, — мама отошла от меня и накинула на плечи плотную шаль. — Я пойду. А ты ничего не ешь. Дождись сестру. Надеюсь, — она бросила взгляд на сковороду. — Несильно остынет.       Она ушла на работу. Мама таскала тяжёлые мешки с крупой. Иногда ей было так сложно, что по ночам она выла от боли в мышцах. Всё бы отдала, чтобы никогда не слышать этот ужасный звук, но, увы, мне нечего отдавать.       Немного подумав, я решила, что, пока сестра спит, можно отнести книги учителю. По правде говоря, учитель — это просто умный старик, который много знает и всегда готов со мной поделиться. Не знаю, сколько было времени, но на улице стало светло, и звучали голоса прохожих. Написав сестре записку, я быстро переоделась в лёгкое платье, взяла ботинки, чтобы не шуметь в доме, и вышла на улицу. Уже там, прыгая на одной ноге, обулась. Две книги, которые и нужно было отдать, засунула в сумку.       Погода была хорошая. Я очень люблю ранее утро за его тишину, свежесть ветра и мягкое солнце. Воздух ещё пропитан ароматом ночи, а сонные люди почему-то молчаливы и не создают шума. Торопливо перебирая ногами, я спешила к дому учителя. И вдруг услышала знакомые голоса. — Дай, я понесу! — Нет, Микаса, я могу нести и сам. — Но Эрен!       Я усмехнулась, притормаживая. И вскоре из угла вышла моя знакомая парочка. Я не особо дружила с ними, но, живя в одной деревне, мы часто пересекались и неплохо ладили. — Доброе утро! — воскликнула, взмахнув рукой. — Что-то вы раненько.       В руках у ребят была стопка белья. Кажется, они стирались у ручья и теперь несли вещи к дому, чтобы развесить их. — Привет, Фло, — улыбнулся Эрен. — Сегодня с самого утра на воде многолюдно, вот мы и решили занять место, чтобы всё успеть. — А, — вздохнула я. — Скоро будут дожди?       Из-за близости Стен здесь было обычно много тени и вещи с трудом успевали высохнуть. Приходилось стирать их рано утром, чтобы застать дневное солнце. — Угу, — кивнула Микаса. — Видишь, вон тучи.       Я проследила за её взглядом и увидела, как серые и пористые, как вата, облака, скапливались на горизонте. Дождь — это плохо. Сильный ливень мог повредить грядке, затопив молодые побеги. Я поморщилась, искренне надеясь, что всё закончится лёгким дождичком. — А ты куда идёшь? — спросил Эрен, внимательно смотря на меня своими удивительно яркими, зелёными глазами. — Да я… это… — хлопнула ладонью по сумке. — Хочу отнести господину Арлерту его книги. — Ой! — воскликнул Эрен, улыбнувшись, — мы сейчас отнесём бельё, и поищем Армина. Если хочешь, давай с нами. Потом можно и вместе пойти к его дедушке, вот и книги вернёшь.       Качнула головой. — Прости, но мне надо торопиться. Дома сестра… — Ещё такая рань, — махнул рукой Эрен. — Дафна точно не проснётся так скоро. Мы же быстро.       Он был в чём-то прав. Сестра будет спать ещё минимум час, а деревня маленькая. Я была уверенна, что Армин блуждал где-то рядом. — Не думаю, что мне надо…       Эрен схватил меня за руку. Я подняла взгляд и столкнулась с его большими, горящими энергией глазами. — Не волнуйся, Фло! Я чертовски устал стирать эти вещи, и мне хочется немного развлечься. Давай, погуляй с нами.       Не знаю, почему, но кивнула. Посмотрела на Микасу. Она уже развернулась и двинулась вверх по улочке. На самом деле, мы очень давно не общались, да и я проводила почти всё время дома, убираясь. Мне вдруг очень сильно захотелось пойти с ними и хотя бы немного просто погулять.       Вспоминая это теперь, я точно знаю, что это был не каприз маленькой девочки, что поддалась на уговоры.       Когда я и мама молились, мы просили, чтобы святые нас спасли. И, кажется, только в тот день они меня наконец услышали.