Дюк

Мне нечего сказать тебе в помине, Ведь для хулы нужна хотя бы злоба, Нужна простая радость о кончине. Но ты всего лишь наполнение гроба, И что дозволено мне чувствовать моралью К такому признаку разнузданности жизни? Глаза с портрета отдают печалью, Но мне известно, что они корыстны. Мы виделись, наверно, только в школе, Когда ты был в здоровом промежутке И приходил, как должно, поневоле Меня забрать к дворовой проститутке, Которая была дороже многих Обыденных в народе развлечений. Мы парком шли меж ясеней высоких, И ты молчал от разных угрызений. Надеюсь, что ты в жизни много плакал, Возможно вешался, но сразу обрывалось. А может под конец ты, как Геракл, Сгорел от женщины, которой показалось. Тебя я знаю, как чуму и голод, Как в дребезги разбитое окно, Как бьющий в наковальню молот, Ломающий из золота руно, Низвергнутое в этот мир Ясоном, По сговору с доверчивой Медеей. Она смотрела на меня с укором, Во снах мне представляясь доброй феей. И что ты сделал в рамках обязательств? Не заложил фундамент и зерна, И нет по свету верных доказательств, Что всё в округе — не твоя вина.