Дюк

Меня оставили, сказали "сторожи", И я стоял один в колосьях ржи, Сжимая, как любимую, ружьё, И всё понять не мог, а это поле чьё? И уж не видно головы жнецов Здесь, перенявших судьбы от отцов. И их серпов не различает глаз Меж стройных, равно жёлтых масс. Пальну вперёд и звука не услышу, Войду, непринятый, в свою пустую нишу И, словно пугало, замру в оцепенении, Забыв, что вороны остались лишь в забвении. Не встречу друга, не найду жену, Не воспитаю сына. Как могу Я сотворить из воздуха живое Подобие ушедшего покоя? Колосья запевают на ветру, Их пенье вызывает тошноту. И я стою по центру меж траншей, Теряя голову от истины вещей. Взрыхляет землю тяжкая нога, В смятении жду внезапного врага, А если он придёт, сверкая оперением, В момент, когда я скован размышлением? Над полем проплывают облака, К ним тянется дрожащая рука Моя, и холод ветра, будто саван, Лоскутным обнимает покрывалом. Огни мерцают в роще ивняков, Пытаясь меня вырвать из тисков. Огни давно забытых деревень, Где наст всегда используют как сень. Настанет ночь, как принято в природе, И я усну, последний в своём роде. К утру меня разбудит Азраил И скажет, что я славно послужил.