Джилл и все-все-все

      Джилл была свято уверена, что она очень везучий человек. Потому что будь это иначе, заплаканную её нашёл бы не Станислав Федотович, а кто-нибудь из её команды или Тед… и вот тогда они бы, не тратя времени на то, чтобы разобраться, помчались бы наносить добро и причинять справедливость. А вождь мозгоедов, как он иногда в шутку сам себя называл, очень быстро сообразил, что в её слезах никто не виноват. Ну, кроме неё самой и её излишне богатого воображения…       — Что такого прочитала?— с тяжёлым вздохом спросил отставной космодесантник.       — Я слушала…— всхлипнула механик.— Балладу о трёх процентах…       — Кхм… И о чём она? Ты же не авшур, чтобы над процентами плакать…       Вместо ответа Джилл переключила видеофон с аудиотаблеток на внешние динамики и запустила песню. Запись явно была старой – не самого лучшего качества, да и не на интерлингве, а на одном из старых земных языков, но вполне понятной.       «— Жил на свете бухгалтер Леснихин,       От державных забот вдалеке,       В старом доме на улочке тихой,       В незаметном своём городке…»       Через четыре минуты к отчаянно ревущей Джеллико (то, что песню она слушала не в первый раз, не повлияло ни на фантазию, ни на реакцию механика) добавился мрачный Станислав Федотович.       — Он из тех, он из тех трёх процентов, год рождения – двадцать второй… — задумчиво повторил последние строки песни капитан.— Это, если я не ошибаюсь, про Вторую Мировую?       — Угу,— хлюпнула носом Джилл и полезла за платком.— Вот написали же…       — И правда, за душу цепляет,— вздохнул Станислав.       Механик бездумно листала плейлист.       — Хуже мне только от стихотворения «Возвращение» Кузнецова было,— поделилась девушка.— Меня подрядили на конкурс чтецов, велели стихотворение посильнее выбрать… я и выбрала. Раз прочитала – рыдаю, два – реву, двадцать два – всё равно слёзы лью и в горле комок… Сильное.       — Успокаивайся давай,— капитан взъерошил Джеллико волосы.— Пока кто-нибудь сюда не заглянул и не решил, что это я тебя до слёз довёл. И скинь мне, что ли, песню…