#белыйклен

Ноябрьское солнце холодное и неприветливое, снег путается с дождем и грязь не уходит с дорог, то замерзая, то превращаясь в тягучее болото. И ведь всего месяц назад — Хэллоуин, месяц вперед — Рождество, а сейчас приходится лишь благодарить, что хотя бы не внезапные минус двадцать. Картер открыла глаза, перед взглядом предстал деревянный потолок, мрачноватые, пустые стены без картин или хотя бы какого паршивого календаря, и хмурый парень в очках, сидящий на стуле. — Привет? — спросила она осторожно. Он сонно встрепенулся, словно сова, разбуженная в полдень, и наклонился к Картер. И вдруг зевнул, чуть не падая лбом ей в грудь. Картер закатила глаза, вот ведь лихо лопоухое, и снова попыталась настроить связь. — Хэй, ты меня слышишь? Все в порядке? — Ты кто такая? — хрипло произнес он, снова садясь на шаткий трехногий стул. — Мое имя тебе что-то скажет? Ну, допустим, Картер, а ты сам кто будешь? — Как ты попала сюда? Что тебе нужно? — он продолжил закидывать ее вопросами. Картер вздохнула и обняла себя руками, точнее попробовала обнять, с удивлением обнаружив, что ее привязали к стулу. Она перевела удивленный взгляд на парня, у нее где-то внутри, между толстой и тонкой кишкой встрепенулся страх, вызвав урчание в животе. Картер наклонила голову и поджала губы. «Что тебе нужно?» — хороший вопрос, как бы ответить на него, чтобы этот маньяк не убил ее? Она наигранно-весело хмыкнула. — Да по-соседски хотела сахарку одолжить. А что? Вполне себе правда, у нее и чайник с собой был. Кстати, где он? — Сахар? Ты пришла за сахаром посреди ночи в самую мерзкую грозу из всех, что я видел? Не смеши меня! — А какой бы ответ тебя устроил? Мне бы понравилось узнать, какой приведет к тому, что меня развяжут. — Правда! Скажи мне правду! — парень схватился руками за спинку стула по сторонам от плеч Картер и встряхнул так, что стул проскользил на пару дюймов к стене. — Кто тебя подослал? — Никто… — она опустила взгляд, — мне нужна была помощь. В городе сказали, ты в этом разбираешься. — Разбираюсь? В чем? — его голос похолодел, но он хотя бы отодвинулся и Картер смогла вдохнуть воздух без запаха сушенной говядины. — Я поймала говорящую лягушку. Она была в чайнике. Куда ты его дел? — Картер завертела головой. На удивление такой ответ успокоил странного парня, его глаза все еще блестели, но уже меньше в стиле маньяка, а больше… как у ребенка, получившего новую игрушку? Картер знала такой взгляд, она три года нянькой проработала. Он забормотал себе под нос, заходил, заглядывая на полки и отодвигая ящички. Картер бы описала комнату, как место с творческим бардаком, но для этого было слишком грязно. Она бросила взгляд вниз и приподняла пятку, да, как и думала, пол липкий, даже ботинки прилипают. И холодно было, сквозило то ли из щелей в оконных рамах, то ли из-за неплотно закрытой двери. Картер пошевелила пальцами и попробовала дотянуться до узлов, и зачем ее только связали. Этот парень - маньяк или параноик? Но в Гравити Фолз самое страшное преступление — кто-нибудь из подростков украдет сладости из «Из ночи до рассвета», так чего бояться. — Ты меня развязывать планируешь? — поинтересовалась Картер с насмешкой в голосе. Парень оглянулся, в одной руке держал чайник, в другой — плоскогубцы зачем-то. Он словно забыл о ее существовании. — Ага, сейчас, — он потянулся потереть макушку, но только ударил себя чайником. Картер фыркнула, вот ведь недотепа. Вдруг раздался стук в дверь, громкие, четкие, сильные удары. Парень осторожно поставил чайник, хотя Картеров лягушонок квакнул, когда металл донышка коснулся стола (она знала, что лягушонок тише себя ведет, когда чайник висит на чем-то, и отодвинулась насколько смогла, вжимая голову в плечи, готовясь к оглушительной песне). Парень же схватил топор и подошел к двери, боком, словно скрываясь от кого-то, Картер бросила на него подозрительный взгляд. — Кто там? — спросил он, толкая носком ботинка дверь. — Ква-а-а-акши и лягушки, жабы и квакушки!.. — запел лягушонок, как и ожидала Картер, и металлический чайник задрожал от его низкого голоса. — Головастики мои! Кто же вас разыщет, кто же вас накормит, бедный, бедный дом! — Форд, открывай, солнце встало, работать пора. У Картер от удивления распахнулись глаза так широко, что стало больно — голос-то узнала. Кордрои работают с этим странным парнем? А потом она тихо протянула «точно», ведь это именно Дэн отправил ее со странным зверем — к странному парню. И когда уже ее развяжут? Рыжий, мускулистый парень вошел в комнату, принес с собой немного снежинок, холодный, почти декабрьский воздух и свет. Картер аж прищурилась, наклоняя голову к плечу, раньше и не замечала, насколько здесь темно. И в свете дня (когда успело солнце взойти?) комната полностью потеряла все права именоваться местом с творческим беспорядком, Картер поджала губы и кивнула — да, определенно простой беспорядок. Мусор валялся в углу, нарастали горы вокруг мусорной корзины из смятых бумаг, коробок из-под хлопьев и чипсов, и банок супа кэмпбелл. — Сидишь? — Дэн хмыкнул, смотря на нее, и его рыжие усы таинственно шевельнулись. Картер отвела взгляд и пожала плечами, а что еще могла ответить. Надо было послушать Дэна, что парень этот, хоть ученый, но зашуганный, но ей так не терпелось узнать, почему ее преследует говорящая лягушка, она ведь не сделала ничего плохого. — Сиди-сиди, — ухмыльнулся рыжий и положил свою огромную ручищу ей на голову, а Картер только фыркнула, сдувая кудрявую прядь челки. — Форд, ты готов уже? Странный парень поправил очки и кивнул: — Ты знаешь ее? — Бедовая и тупит порой, но нормальная. — Ну, спасибо, медвежонок, — Картер закатила глаза. Она заметила, как усы дернулись в сторону, а ведь ухмыльнулся все-таки Дэн, не отнекивался больше от прозвищ. Картер от такого принятия сразу и сама улыбнулась, и посмотрела на Форда, подняв брови. — Развяжешь? — Что у тебя за дела с ней? — странный парень бросил долгий, сожалеющий взгляд на чайник, в котором лягушонок затянул припев из повторяющихся ква-ква-звуков, но подошел к стулу и стал развязывать узлы. — Ты же любишь странности, — хмыкнул Дэн, — вот и послал к тебе. Ее развязали и оставили одну, парни, переговариваясь, ушли к лесу, словно ее не существовало. Потирая розоватые полосы, оставшиеся после веревок, на руках, Картер потянулась и решила осмотреть дом. Но для начала хотелось закрыть окна. Она поежилась, обхватывая себя за плечи, и почему так холодно? Стекла оказались толстыми при ближайшем рассмотрении, рамы свежие, Кордрои свое дело знали и, если строили что-то, то на века. Но не проходило чувство, что это выстуженный, забытый дом. Хотя вещи лежали вокруг, и тлели угли в буржуйке, и тонко, неуловимо пахло тыквенным супом и сигаретами. У Картер нервно дернулись пальцы. Через пару минут она обнаружила себя, выметающей мусор, пыль, паутину и пустые упаковки — затянула волосы в хвост, дунула на непослушную кудряшку, вечно падающую на нос, и продолжила убираться. Это было неудержимым инстинктом, гипнотическим повелением мозга, Картер не могла сопротивляться желанию убираться, когда нервничала. А она нервничала и еще как. Неизвестно когда Дэн с Фордом вернутся, и почему, и зачем ее оставили в доме. И почему она не ушла? Да, точно, из-за лягушонка. Картер вытрясла в мешок мусор и, отряхнув ладони, довольно выдохнула. Не идеально, далеко не идеально, но немножко лучше стало. Она кинула картонные упаковки в печку и присела на корточки, протягивая руки к едва теплой дверце. Мысли трещали так же тихо, как разгоралось пламя с углей по картону: что приготовить на ужин, откуда странная лягушка, у того парня правда шесть пальцев или показалось? Картер хлопнула себя по коленям и встала. Пора и честь знать, нечего рассиживаться. У нее пальцы дрожали от безделья. И все же уходить, не попрощавшись, было невежливо. Картер шлепнула записку и подложила под чайник, прощаясь, провела пальцем по носику, а лягушонок сверкнул темно-темно-зелеными глазами и квакнул: — Розмарин. — И тебе не хворать, — улыбнулась Картер и ушла. Может, странный паренек сам справится со странной лягушкой.