#белыйклен

Лягушки и жабы, жабы и лягушки, говорящие и поющие, страннно себя ведующие. Казалось, он должен был привыкнуть ко всему спустя столько лет в Гравити Фолз, но сердце дрогнуло, как в первый раз. Девчонка ругалась с темно-зеленой жабой, бородавки на которой складывались в… изображение микрофона? Ах, да, концертная тема. Форд медленно поднялся с пола, похлопал себя по груди, проверяя на месте ли блокнот, и так же медленно стал отходить к окну. Как там говорила Картер? По водосточной трубе можно спуститься? Классика, если не сказать клише. Но в деле спасения жизни и клише не повредят. Да и похоже у этих двоих все схвачено, старые добрые дрязги между начальницей и работником. Форд шагнул назад, под ботинком треснул фарфоровый чайничек. И сразу все лягушки, застрявшие в дверном проеме повернули к нему головы, желтоватые глаза засветились янтарным. — КВА-А-А-А-А!!! — Бежим! — они с Картер крикнули вместе. Форд выпрыгнул в окно, унеся за собой раму на шее, и вдруг почувствовал что-то теплое на своей руке. — А-а-а! — Ой, не кричи ты, — хмыкнула эта невозможная девушка, крепко держа его за руку, — давай по крыше, вверх! Они еще не скор… Черт, разобрались с очередностью. Под ними звучал зычный голос главной жабы, Квакстера: «Не дайте им упрыгать от судьбы!» Форд добежал до края крыши, девчонка, на удивление, за ним поспевала, еще и на плечи надавила, поторапливая, чтобы на землю спускался. Форд скатился по трубе, краем глаза заметив черную тень скользнувшую вниз. Послышался тяжелый хлопок, и Картер с ворчанием спрыгнула с мусорного бака. — Вперед! — она протянула ему руку, бросив напуганный и настороженный взгляд на вверх. Словно подчеркивая драматичность момента вышла из тонких чернильных облаков луна, и зажглись такими же круглыми желтыми огоньками глаза лягушек. — Что произошло? — Они решили создать профсоюз, — сквозь зубы бросила Картер, — квамунисты проклятые… тьфу, привязалось. Они бежали бок о бок мимо домов с темными стеклами, вечер ведь уже, многие спать легли, не было в Гравити Фолз культуры ночных развлечений. Только «От заката до рассвета» круглосуточно работал, да, поговаривали, в старом амбаре за рекой вечеринки Блабс устраивал. — У всех работников есть право… кха… защищать свои права, — Форд говорил на бегу. — Не тогда, когда они отстаивают права забирать голосые связки у людей. Я может и продюссер, но не зверь же, — ухмыльнулась Картер, отвечая, и под светом луны блеснули ее зубы, как волчьи клыки. — Ты раньше этим занималась? — Неа, моя первая компания. Думаешь, канула в болото? — она рассмеялась и, толкнув Форда, в бок кивнула направо. — Куда мы бежим? — Подальше! Форд закатил глаза. Вот поэтому он работал один, чтобы не получить в партнеры по контрольной… то есть чтобы не влезть в подобную ситуацию. Почему он вообще бежит с ней? Форд бросил взгляд через плечо — лягушки не отставали и, кажется?.. Нет, на самом деле на лягушках сидели гномы, подбадривая жаб улюлюканьем. — Конкуренты! — фыркнула Картер и толкнула его в сторону. — Хэй! — Тихо ты, не мешай, дай сосредоточиться. Она что-то яростно нашаривала в стене. Зубы прикусили губу, черные пряди липнут к лицу, сережка в правом ухе провернулась и маленькое красное сердечко перевернулось и стало похоже на карточный знак пик. Синие джинсы клеш, странного фасона серая куртка с полустертым лейблом, который Форд так и не смог узнать, сколько не приглядывался — и только в этот момент, поймав себя за тем, что наклонился к Картер, утыкаясь носом в ее плечо, чтобы рассмотреть рисунок, он понял, что потерял очки. И сразу же толкнуло под ложечкой. Этот старый, ни куда не исчезающий, сколько бы не задавливал, страх остаться слепым, закружил голову. Колючий снег хлестнул по щекам, что-то (Картер, кто же еще?) хлопнуло его по спине. — Заходи, переждем здесь. Утром они успокоятся. Голос Картер уходил дальше и звучал с эхом, будто они зашли в большое пустое помещение. Форд щурился, но и со здоровыми глазами мало чтобы смог разглядеть, а сейчас, в полумраке все вообще представлялось в дымке. — Хэй, ты в порядке? — Картер подошла ближе. Форд моргнул и сосредоточился на ее лице, рассматривая и считая: два глаза, один нос, один рот, две брови — простой счет успокаивал и возвращал его в реальность. Момент паники после осознания потери очков прошел, как не бывало. — Я в порядке, — он отмахнулся и шагнул в сторону, чтобы освободить свое личное пространство. — Почему ты пришла ко мне с говорящей лягушкой, если уже знала о них и пыталась использовать? — Ну… — Картер замялась, — они все время пытались устроить переворот, и чтобы приструнить их, Дэн отправил меня к тебе… — Дэн сказал, что я смогу «приструнить» лягушек? — Форд возмущенно вскинул брови и продолжил под нос: — кем он меня считает?.. — Он сказал, что такая аномальщина по твоей части. Что ты ученый… — Ученый, ученый, как пирог печеный, — раздался тяжелый, мокрый голос. — Квакстер, — прошипела Картер. Форд почувствовал, как она подошла ближе, тепло ее тела неприятно касалось его бока. Он шагнул в сторону, щурясь и силясь увидеть пакостную лягушку. — Как он зашел сюда? Пароль был только у меня… — бормотала Картер. — Хэй, стой-ка! — она схватила Форда за плечи, — что ты знаешь? Как Квакстер залез в тебя? Ты его съел, une fleur rebelle? — Что? Отпусти меня, сумасшедшая. — Ты пахнешь жабьей лжой… — Такого слова не существует. — Тц. Картер вдавила его в стену, сбоку было что-то холодное, металлическое. Ящик? Шкаф? Где они все-таки? На склад похоже. — Я что-то слышу… — Эту жабу? — Квакстер? Неа, он меня не сильно беспокоит, одинок пинок и нет проблем. Вот только… ты слышишь? — Что? — Форд прислушался, хоть и не хотелось доверять этой явно чокнутой девчонке. Кто еще решит построить музыкальную группу из лягушек, а потом станет жестоким продюссером с насильничными повадками? Угх, мерзко. Его большие уши могли различить и дыхание Картер, и ее ускоренное сердцебиение (боялась все-таки?), и шлепающие прыжки Квакстера, и… и… мягкие шаги, заканчивающиеся легким звоном, как от колокольчика. Такой звук он не помнил, но Форд с печалью признал, что город его не особо интересовал как место для поисков аномалий, он больше лес обследовал. И такой звук не мог появиться от соприкосновения ног с землей, водой или ветками. — Кто это? — Я не знаю, но мне это не нравится. Ты видел гномов? Как они посмели? На моих жабах! — Картер раздраженно ударила кулаком о стену, но это оказалась не стена, а металлический шкаф и с огромным грохотом тот упал на пол. Закачались лампы, замигал свет. Форд провел ладонью по стене, пальцы нащупали бороздки и точечки. Кто оставил записки на стенах шрифтом Брайля? — Что ты видишь? — шепотом спросил он серое пятно, которым видел Картер. — Квакстер, — она тяжело сглотнула, — и мои жабы, мои лягушечки на поводках у гномов. И… куклы. — Куклы? — С огромными булавками. Что-то мне не нравится, как они на нас смотрят. Он хмыкнул и продолжил читать. Форд выучил шрифт Брайля на спор на втором курсе Дырарварда, ах, эти пьяные фанты, у кого их не было, и теперь это пригодилось. Записка на стене была удобно расположена. Форд так увлекся, что шум кидаемых вещей и боевых криков гномов звучал как белый шум, его затянула новая загадка. Гравити Фолз все-таки не перестает удивлять. «Три шага налево, ручки нет. Куда приведет, сам узнаешь» — краткая и смутно-понятная записка. Ручки нет? У чего должна быть ручка? Дверь! — Форд щелкнул пальцами от догадки и сделал три шага в сторону, прослеживая путь рукой по стене. — Картер! — Ха? — она, тяжело дыша, откликнулась и кинула через плечо кирпич или что-то еще такое же тяжелое. С липким хлопком опрокинулась на спину очередная лягушка, придавливая собой гнома, отчего маленькое создание завизжало, затрепетало ручками и ножками, как таракан. — Я тут немного занята, милый. — Мил?.. Сюда иди! Я нашел выход, — Форд опустил взгляд, чувствуя странное, неподходящее, невозможное, несвоевременное жжение в щеках. Не мог же он покраснеть от случайного слова, — кажется. — Ха! — Картер снова что-то кинула, Форд не видел, только протянул руку в ее сторону, а другой толкнул дверь. Горячая ладонь легла в его ладонь, пальцы сжались — и тьма обхватила их со следующим шагом. Желтоватый, тусклый свет ламп из того ангара и жабьих глаз растянулся, закрутился спиралью и пропал. Форд и Картер шли вперед, словно пробивались сквозь плотную пленку или многослойную, пластиковую занавеску. Рука в руке. Форд чувствовал как спорадически сжимаются ее пальцы и что-то странно знакомое было в такой тревожной хватке, но он давно не держал никого за руку. Тем более девушку. Это Стенли доставались… не важно. Он шел вперед, свободной рукой прикрывая лицо от липкой темноты. И еще этот запах лакрицы и мокрых камней… Они вывались наружу, на землю. Холодный воздух бросился на незащищенную кожу лица и рук, и холод был жестче и кусачее, чем в городе. Форд услышал, как Картер присвистнула и вдруг почувствовал на малую долю секунды одиночество из-за того, что она больше не держала его за руку. Он не держал ее… не держался за нее… не важно. — Что там? — Мы на горе. Как нас занесло сюда? Форд беспомощно прищурился. Темнота, хоть и луна вновь выглянула из тонкой мороси облаков, и отсутствие очков оставляли его раздражающе беззащитным. — Понятия не имею, — после долгой паузы честно признал он. — Ну, — она хлопнула себя по коленям и встала, — ночью все равно спускаться опасно, давай дальше пройдем, хоть от ветра спрячемся. — Ты слишком спокойно к этому относишься. — Так это ж Гравити Фолз. Держи глаза пошире, а то и еще не в такое вляпаешься, — она весело хмыкнула и хлопнула его по плечу.